Алексей Калюжный: «Никак и никогда не обогнать шайбу, зато мысль может ускорить игру»

Лучший хоккеист Беларуси — 2015 Алексей Калюжный защищал честь страны на полутора десятках чемпионатов мира и трех Олимпиадах, добывал трофеи в московском «Динамо», омском «Авангарде» и магнитогорском «Металлурге».

Високосный год Обезьяны преподнес экс-капитану национальной дружины и минского «Динамо» неприятный сюрприз. Травма, полученная на последнем первенстве планеты в Питере, надолго выбила форварда из строя, с клубом пришлось расстаться, пролетевшей мимо зимних Игр-2018 сборной помочь тоже не удалось. И все же есть надежда, что вынужденный отпуск не затянется, ведь 39 — еще совсем не вечер…

В тройке с Ягром и Червенкой

— Леша, зрелый возраст имеет свои плюсы?

Опыт, спокойствие, принятие мгновенного решения в сложных ситуациях не зависят от того, насколько быстры ноги. Никак и никогда не обогнать шайбу, зато мысль может ускорить игру. Двигаться тоже необходимо, но если опытный игрок в неплохом физическом состоянии, то он способен очень большую пользу приносить. Взять того же Теему Селянне, в 42 года на Олимпиаде в Сочи ставшего одним из лучших.

— Твой давний знакомый Яромир Ягр в свои 44 тоже ведь еще выходит на лед?

Причем играет за «Флориду» в НХЛ. Это уникальный человек, полностью посвятивший свою жизнь хоккею, кажется, ничего более ценного для него нет.

— Вашу с ним и Романом Червенкой тройку болельщики, по-моему, обожали.

Да, тогда в «Авангарде» здорово игралось. Вообще мне везло с партнерами. Мой близкий друг Артем Чубаров, тоже в юном возрасте приехавший на базу московского «Динамо» в Новогорск, стал потом чемпионом мира среди молодежи, попал в НХЛ, несколько лет играл в Ванкувере. И вот годы спустя мы объединились в одной тройке вместе с Пашей Росой. Понимали друг друга с полувзгляда, с закрытыми глазами. В тот сезон я забросил 28 шайб.

В сборной посчастливилось играть вместе с Андреем Ковалевым, он научил меня многому. А на прошлогоднем чемпионате мира в Чехии стать лучшим бомбардиром команды с показателем 5+5 очень помогли братья Костицыны. И турнир сложился для нас неплохо, за исключением, естественно, матчей с Россией и Канадой.

— В Канаду тебе посчастливилось впервые попасть в очень юном возрасте?

Да, в 13 лет в составе юношеской сборной СНГ, в которой я оказался единственным белорусом. Это был очень хороший опыт и одновременно большое потрясение. Я принял окончательное решение связать свою жизнь с хоккеем и терпеть ради него определенные неудобства. А когда вернулись на родину, тренер в телефонном разговоре с моими родителями сказал, мол, если Леша хочет дальше расти, ему надо переезжать в Москву. Я же приехал в Минск воодушевленным, и мама с папой даже не спрашивали, хочу — не хочу…

Так из минской «Юности» и попал в детскую спортшколу московского «Динамо». Конечно, поначалу скучал по дому, приходилось непросто. Потом привык. С базы клуба в Новогорске мы каждый день по полтора часа добирались в Москву, где тренировались, учились в школе и играли.

Ведро шайб для Козлова и Яшина

— В те времена в «Динамо» хватало ярких звезд?

Конечно! Для нас, молодых ребят, приехавших из других городов и живших на базе, большим стимулом было видеть, как тренируются и играют за первую команду вместе с более опытным Алексеем Жамновым еще достаточно молодые Леша Яшин, Витя Козлов, Сергей Гончар, Андрей Назаров. Они попадали в основу, становились звездами, уезжали в НХЛ. И мы видели, какой путь нас ждет. Своего рода лестница, по которой получаешь шанс подниматься все выше и выше.

— Шаг за шагом — степ бай степ?

Вот именно. Взять того же Виктора Козлова, моего хорошего друга. Он старше меня на два года, но приехал позже нас из Тольятти, потом попал во вторую команду, через полгода в первую, затем и вовсе в НХЛ… Витя с Лехой Яшиным после игр в Лужниках возвращались в Новогорск, выходили без коньков, брали ведро шайб, клюшки и делали по 100–200 бросков в пустые ворота под дежурным освещением на льду. И мы понимали: это тот единственно верный путь, который позволит и нам вырасти в настоящих игроков.

— А на каком из этих этапов ты познакомился с будущей женой?

Я в то время уже играл в первой команде. Это был декабрь 1999 года, у всех приподнятое настроение: впереди Новый год, наше «Динамо» лидирует в регулярном чемпионате России (который в итоге и выиграло). Мы познакомились, когда зашли с ребятами куда-то поужинать, а к финальным матчам Кубка с «Ак Барсом» Маша уже неплохо разбиралась в хоккее. Победу в серии праздновали всей командой, вместе улетели на отдых, и она с нами.

С тех пор и не расстаемся. Когда меня пригласили в «Металлург», Маша, молоденькая москвичка, ни минуты не задумываясь, отправилась со мной в Магнитогорск. И с 2000 года не понаслышке знает, что такое переезды, травмы, трудности, неудачи и успехи. Именно благодаря ей я многого добился.

— Тебя после переезда из столицы то в Магнитогорск, то в Череповец, то в Омск не смущало, что это глубокая провинция?

Всегда была веская причина. Так, из Москвы в «Металлург» пригласили, когда клуб возглавлял Валерий Константинович Белоусов, и тот хоккей, в который играла под его началом «Магнитка», доставлял огромное удовольствие. Два года там, а затем четыре в Омске, куда тоже он меня позвал, были просто замечательным временем. Я ехал к тренеру и очень благодарен ему за все.

Ночные тренировки Крикунова и бои с «Витязем»

— А из наставников сборной с кем комфортнее всего работалось?

В сборной много замечательных тренеров было. Один из лучших — Глен Хэнлон. Владимир Васильевич Крикунов тоже дал мне очень много, учил всегда и в любой ситуации сражаться до конца, верить в себя и в команду.

— Как на Играх-2002 в Солт-Лейк-Сити, в матче 1/4 финала со Швецией?

Да. Под руководством Крикунова мы очень серьезно тренировались здесь, в Минске, в 12 часов ночи и в 5 утра, чтобы лучше адаптироваться при перелете в Америку. Каждый тренер, с кем сводила судьба, чему-то меня научил. Зинэтула Билялетдинов в московском «Динамо», например, тому, что талант ничего не стоит без работы, Михаил Захаров в «Юности» — преданности хоккею…

— Тебе приходилось махать кулаками на льду?

Бывало, конечно, но больше по молодости. Поучаствовал даже в знаменитых боях между омским «Авангардом» и «Витязем», когда последний возглавлял Андрей Назаров.

— Кто-то эти бои считает элементами шоу…

Те, наверное, кто приходит на хоккей вместо цирка. А каково женам игроков и их детям на трибунах? После одного из таких боев наш лучший бомбардир в Омске Роман Червенка должен был пропустить 5-7 игр. Он получил сотрясение мозга, одним глазом практически не видел.

В твоей карьере травмы играли серьезную роль?

Я всегда думал, насколько везуч в этом плане. Да, были рассечения, и зубы приходилось выплевывать на лед, но до последнего времени судьба в общем-то миловала. Даже серьезная операция на бедре с тазобедренным суставом после первого сезона в минском «Динамо» стала, скорее, следствием перенесенных нагрузок. А вот недавняя травма — перелом ноги на последнем чемпионате мира, конечно, оказалась очень сложной. Во многом из-за нее я сейчас не выхожу на лед.

— Говорят, не бывает худа без добра.

Наверное, когда родные и близкие и ты сам здоровы, уже нужно радоваться. Конечно, мне не хватает адреналина, драйва, эмоций от хоккея. Зато можно много времени проводить с семьей, каждый день отвозить сына на хоккейные тренировки, дочь — в музыкальную школу, встречать их — тоже большое удовольствие.

— Став с годами мудрее и выдержаннее, для кого-нибудь ты остался Колючкой?

Да, так по-прежнему зовут меня ребята из детского хоккея, друзья по минской «Юности». Может, сейчас уже не соответствую кличке, а прежде это была моя характеристика: злой, агрессивный. Словом, колючий.

Самое читаемое