Белорусский художник Владимир Кожух: «Аристократическая красота – не в изысканности форм»

10 Янв 2014 12:50

Автор:

Блог автора

С вопроса, в чем же она, корреспондент агентства «Минск-Новости» начала беседу с живописцем, который накануне был удостоен специальной премии Президента Республики Беларусь деятелям культуры и искусства за создание высокохудожественных произведений.

Тонкие невесомые красавицы на полотнах Кожуха парят в небе, тонут в цветах и наполняют мастерскую особым, пятым временем года, как Ахматова назвала любовь. Серии живописных работ Кожуха, героиня которых Флора, – это торжество красоты и естественности. Флора – собирательный образ, попытка объединить природное и женское. Есть что-то в этих «девушках из не отсюда» и от героинь мифов и легенд, и от тургеневских барышень. По мне, так это иллюзия возрождения той аристократической красоты, которая ушла в небытие вместе с эмигрантками первой волны и русскими сезонами Дягилева.

– Аристократичность не означает всенепременную изысканность форм. Внешне женщина необязательно должна напоминать Иду Рубинштейн. Быть эталоном. Прежде всего речь про духовность, интеллект, – рассуждает художник.

К гламуру Владимир Владимирович равнодушен:

– Если замечаю, что вдруг получается что-то в этом роде, стараюсь исправить.

Он совсем не настроен философствовать на темы, что такое красота и почему ее обожествляют люди. Шутит, что ему судьбой начертано размышлять об этом в творчестве. Ведь родился накануне Международного женского дня – 7 марта. Да и в семье тот еще цветник:

– По маминой линии – 8 теток. У бабушки было 11 детей. У меня – две дочки. А вот внучек пока нет. Только внук.

Сельские труженицы на полотнах Кожуха тоже романтизированы и отдаленно напоминают бабушек-сказительниц из советских детских фильмов, снятых по мотивам русских народных сказок.

А ведь к такой манере письма пришел не сразу. Ученик народных художников Мая Данцига и Михаила Савицкого, он придерживался жестких реалистических принципов в живописи. Пока не случилась… чернобыльская катастрофа.

– Через год после аварии с группой художников поехал в зону отчуждения. Тогда говорилось, что там уже не опасно. Я был активным молодым коммунистом. Сверху обратились с просьбой собрать творческую группу. Мы поддались романтике и поехали. На зараженных территориях проводились концерты, чтобы приободрить народ. Приезжали актеры, музыканты. Мы пробыли там три недели. Даже на атомную станцию ездили на два дня. Переодели нас в военную форму, и мы чувствовали себя партизанами. Фатальных последствий от той поездки никто из нашей творческой группы, слава богу, не испытал.

Особенно гнетущее впечатление произвели город Припять и брошенные деревни. Помню, мы писали портреты милиционеров, которые дежурили на блокпостах. И тут подходит очень пожилая женщина, говорит: «Пустите, там моя хата». Ей отвечают: «Пропустить не можем. Что ты, сама не знаешь, как можно пройти?» Она махнула рукой и пошла искать обходной путь. Мне так запомнилось, как она стояла у шлагбаума и тоскливо смотрела вдаль, что написал работу «Ностальгия», где повторил этот сюжет. Во время поездки мы делали этюды, а когда вернулись в Минск, начал искать образное решение. Не хотелось документальной фиксации. Конкретики хватало и на фото. По результатам поездки мы сделали выставку в белорусской столице. Прошла успешно. А тогда как раз в ООН должны были обсуждать чернобыльскую проблему, оказание помощи. Нам предложили показать экспозицию в штаб-квартире ООН. Она прозвучала и там.

Эксперименты в живописи, к слову, стали причиной разлада с Михаилом Савицким, школу которого Владимир Кожух прошел в творческих академических мастерских при Министерстве культуры.

– Даже разговаривать со мной перестал. Но лет за пять до его смерти снова начали общаться. Оказалось, что ничего трагичного не случилось, – говорит Владимир Владимирович и вспоминает еще одну историю, связанную с Савицким:

– В середине 1980-х я написал картину на тему афганской войны. Принес ее на выставком. Тогда все работы проходили жесткий отбор, прежде чем попасть на республиканскую выставку. Мне говорят: «Знаете, эта тема пока не осознана». А тогда вывода войск еще не произошло. Взял работу и, подавленный, выхожу из Дворца искусства. Навстречу идет Михаил Андреевич. Спросил, как дела. Я сказал, что работу не взяли. Он попросил показать. Глянул: «Хорошая работа». Взял ее у меня из рук и понес обратно. Картину приняли и включили в экспозицию. С ней вообще была интересная история. Через некоторое время после выставки мне пришло письмо из одной деревни, что недалеко от Борисова. Четверо ребят оттуда погибли в Афганистане. В итоге купили мою работу для мемориальной комнаты. Позже узнал, что музейчик тот и картина сгорели. Только на фото она и осталась.

В 1990-е годы, в эпоху гласности, когда художники начали увлекаться темами на злобу дня, Владимир Кожух ушел в романтику. Пишет пейзажи, натюрморты. В минувшем году сделал серию работ, посвященную христианским праздникам. И продолжает создавать галерею муз. Но не вздумайте спрашивать про их прототипы. Только смутите автора бестактным вопросом.

Фото Алексея Колесникова

 

 

 

Комментарии к статье
Добавить комментарий