Андрей Заспицкий: «Скульптура создает настроение города. Одними магазинами душу не согреешь»

31 Янв 2014 16:14

Автор:

Блог автора

В беседе со старейшим белорусским скульптором Андреем Заспицким корреспондент агентства «Минск-Новости» узнала о том, как вылепить гениальность, улучшить настроение классической музыкой и дать отпор старости почти в 90 лет.

Пока шла в мастерскую Андрея Михайловича, которая находится на улице Гая, настраивалась на то, что буду расспрашивать «о былом». Скульптуры, созданные им или при его участии, давно стали частью города: Янка Купала и знаменитый фонтан в сквере имени поэта (совместно с А. Аникейчиком и Л. Гумилевским), Максим Горький в парке (совместно с И. Миско и Н. Рыженковым), Адам Мицкевич в сквере на Городском Валу (совместно с А. Финским)… Не тут-то было.

– Понимаете, то, что сделано, уже не так интересно. Надо всегда думать о будущем – вперед, вперед, вперед! – говорит Андрей Михайлович. – Недавно закончил памятник Михаилу Савицкому. Как потеплеет, установят у него на могиле. Хочу еще один сделать, для его персональной галереи. А то у входа на изгороди две вывески – и всё. Кто-то прочтет, а кто-то пройдет и не заметит. И даже не поймет, что это галерея. Поставить бы скульптуру во внутреннем дворике, чтобы она с улицы была видна. Какой-нибудь прохожий обратит внимание и зайдет, хотя не собирался.

На стеллажах в мастерской – лица, лица, лица. Большинство узнаваемы: Адам Мицкевич, Владимир Короткевич, Владимир Мулявин, Михаил Савицкий, Максим Горький.

Судя по скульптурным портретам, литература и музыка – ваши темы…

– Да-а. Приятно лепить. Узнаете? – показывает Заспицкий на скульптурный станок, где бюст дирижера Александра Анисимова.

И продолжает в ответ на мой кивок:

– Не закончил еще. Волосы надо сделать пышнее.

Коллекция пластинок как подтверждение слов скульптора, что музыка – его любовь.

– Привык ходить на концерты в филармонию. Бетховен, Моцарт, Россини – люблю их всех. Раньше ставил пластинку с классикой и работал. А сейчас – два проигрывателя, но оба неисправны. Иглы испортились, а новые не знаю, где купить. Когда дома, то диски слушаю. Пианино ими завалено.

– Музицируете?

– Нет. Не умею. Отец любил играть на скрипке. Мама в школе преподавала, была дирижером хора. Хотела, чтобы и я научился на скрипке, но нет, увлекся Микеланджело. Отец постоянно слушал радиостанцию, которая передавала классику. Он меня с музыкой и познакомил.

Родился Заспицкий в Польше. В Минск вместе с родителями переехал в 1939 году.

– Когда выходишь из здания вокзала, первое, что видишь, – знаменитые «Ворота Минска». На этих башнях установлены скульптуры, в создании которых участвовали и вы. А что сохранила ваша память о первом впечатлении от столицы?

– Как мы ехали на трамвае через весь город. Отец был известным литографом, делал цветные плакаты. С вокзала направились в Дом печати. Приехали – сразу к директору. Он встретил, накормил обедом. Потом комнату в бараке дали. Жили вместе с крысами и кошками. И все равно было хорошо. Я уже лепил. Отправили в Москву на выставку. За бюст Дзержинского грамоту дали. Я его часто лепил. Накупил книг, вернулся в Минск. И меня сразу же послали в Ленинград, в школу юных дарований при Академии художеств. Из каждой союзной республики туда направляли на учебу по одному художнику. Всего год там занимался. Получилось так: начались каникулы, моя преподаватель предложила: «Хочешь, дам тебе ключи от мастерской, и можешь там работать лето». Думал согласиться, но хлопец с Украины, с которым общался, брал билеты домой. И говорит: да съезди к своим. И я поехал. А через несколько дней началась война. Потом узнал, что моя преподаватель сошла с ума от голода во время блокады.

Из Минска пришлось уехать. Как-то до Волги добрались. Отец в газету военную пошел работать, а я в кузню молотобойцем. В 18 лет в армию призвали. После демобилизации разыскал родителей. Они оказались в Гродно. Потом отца снова перевели в Дом печати. А я начал работать в мастерской Алексея Глебова, стажировался у него. Это был – м-м-м! (восторженно) – замечательный человек. Помню нашу первую встречу. Пришел к нему показать эскизы. Он посмотрел и говорит: «Вот этот станок твой. Приходи, лепи. Ключи у сторожа возьмешь». Дружно работали. Если надо – помогал ему, а он мне подсказывал, но не давил авторитетом. Считал его чуть ли не за отца.

Перебираем пожелтевшие фотографии. На обороте одной подпись: «Скульптура для павильона БССР на ВДНХ в Москве, 1956 год».

– Похожа на одну из тех, что на «Воротах Минска» на Привокзальной площади.

– В 1950-х скульптуры были в цементе. Поэтому недолго простояли, начали разрушаться. Пошли разговоры, что их надо в металле отлить. Статуи сняли, но этого так и не сделали. Каждая скульптура – собирательный образ: «Колхозница», «Рабочий»… Сам уже не помню. Когда в начале 2000-х здание реконструировали, скульптуры восстановили, но уже в другом материале. Участвовал в этом.

Вспоминает, как тогда, в 1950–1960-е, скульпторы были нарасхват.

– Все-таки не то сейчас время, когда искусство является доминантой. Пройдитесь по проспекту. Архитектура какая! Колонны коринфские, лепнина. Когда дом строили, так и у скульпторов была работа. Ой, ну что вы все фотографируете и фотографируете (это фотографу)? Не люблю на себя смотреть. Видите бюст на полке? Это автопортрет. Но там я моложе. Этот бюст раньше стоял на тумбочке. Как-то работал, отодвинулся назад посмотреть, что получается, и поскользнулся. Вода была разлита. Упал. Задел тумбочку – бюст ударил по голове. Зашивать пришлось. Вот так получилось, что сам себя травмировал.

Но это не единственный удар искусством. Когда работал над монументом в честь матери-патриотки (прообразом стала Анастасия Куприянова, которая потеряла пятерых сыновей во время войны. – Прим. авт.), оступился и упал с лестницы. Памятник был открыт в Жодино. Авторский коллектив – скульпторы А. Заспицкий, И. Миско, Н. Рыженков, архитектор О. Трофимчук – был удостоен Госпремии СССР.

– Повезло, не разбился. Спасло то, что у меня мышцы тренированы. И сегодня обязательно гимнастику делаю. Сначала выгибаюсь в разные стороны, потом приседаю 50 раз. Рукой, правда, опираюсь о дверь. Всю жизнь спортом увлекаюсь. И видите – хожу без палочки.

Занимался боксом, карате. Помню, во дворе у нашего дома пацан на девушку напал. Я услышал крики. Спустился, сделал ему пару приемчиков. Он убежал, девушка: «Спасибо, спасибо». Не могу смотреть, когда в кино показывают, как один бьет, а другой беспомощно кукожится. Дал бы сдачи!

– Умели постоять за себя?

– С детства любил ковбойские фильмы, Тарзана. Книги читал приключенческие – Майн Рида и других авторов.

– Проще делать скульптурные портреты тех, кого знали или знаете?

– Тут нельзя сказать – проще или сложнее. Надо все время думать о том, кого лепишь. Понимать, что заинтересовало в этом человеке, чем он необычен.

– На что опираетесь, когда делаете портреты исторических личностей? Только на фото или на живописные портреты?

– Надо чувствовать характер человека и его произведений. Лепишь то, что волнует. Если безразлично или не нравится, не надо браться. Хочу еще вылепить Монюшко, Огинского и еще раз Бетховена.

– Как передать гениальность в скульптуре?

– Хм! Как? Мимика, жесты, поворот головы, поза. Чтобы сразу можно было понять – это не простой смертный.

– В толпе таких людей подмечаете?

– Много лет работаю, и это сказывается. Cмотрю на лицо и более или менее вижу характер человека. Хотя бы на уровне «хороший – плохой». Есть лица, которые хочется лепить. Многие знакомые – очень красивые женщины – позировали мне. Но, представьте, 60 лет прожил со своей женой. Всегда знал одно: она и дочь – главное для меня. Когда жены не стало, продал дачу. Думаю: ну что, приеду, сяду в кресло на веранде и буду про нее думать…

Правнуку уже пять лет. Хороший парень. Купил ему карандаши, блокнот, пластилин. Спрашиваю у внучки: рисует ли? Необязательно стать скульптором или художником, но рисовать надо. Это для души хорошо. Потому что свои чувства и мысли легче выразить в искусстве.

– Лучше работается, когда спокойно на душе или если присутствует «нерв недовольства» собой, другими, обстоятельствами?

– Человек сам создает настроение. Никогда не жду вдохновения. Если совсем плохо, включаю симфонию Бетховена или Моцарта. Минут 5–10 – и уже в настроении. Встаю и работаю.

Справка

Андрей Заспицкий – заслуженный деятель искусств Беларуси, лауреат Госпремии БССР, лауреат Госпремии СССР. Награжден орденом Франциска Скорины. 

Комментарии к статье
Добавить комментарий