Чемпион Олимпийских игр 1980 г. в командных состязаниях саблистов Н. Алёхин: «Редкий бой обходился без синяков»

30 Ноя 2014 15:30

Автор:

Блог автора

О своей «неперспективности», трагедии на дорожке и командном прозвище рассказал олимпийский чемпион Игр 1980 г. и недавний юбиляр Николай Алёхин.

Увернуться от шампура

– Николай Александрович, при выборе вида спорта оказал ли на вас влияние роман Александра Дюма «Три мушкетера»?

– Знаете, в те годы этот самый роман Дюма достать было не так просто. Хотя я его, естественно, читал. А выбор в пользу фехтования был сделан до банальности просто. Военный городок в Масюковщине, где мы жили вместе с семьей, был, как вы понимаете, не самым открытым объектом. И детские тренеры вниманием нас не баловали. Учился я там в восьмилетке. После института в школу приехали два молодых специалиста, Эрнест Асиевский и Юрий Рыбянец, и организовали при школе секцию фехтования. Дети военных дальше забора, которым был обнесен городок, не выходили. Поэтому и выбора у нас не было: раз пришли тренеры по фехтованию, значит, занимаемся фехтованием. Никто ведь толком тогда не знал, что это такое. Разобрались, когда начали посещать занятия, увидели ту же рапиру, спортивную саблю (которая имеет свое название – эспадрон), шпагу, маску. Было интересно. Как раз тогда на передний план и вышли «Три мушкетера» с их романтикой и приключениями.

– Есть ли свои нюансы владения рапирой, шпагой, саблей?

– Безусловно. Абсолютно разные снаряды. У шпаги треугольный клинок и рукоять с гардой, защищающей кисть спортсмена. Поражаемая поверхность при этом – все тело противника. Можно уколоть в носок, руку, маску. У рапиры клинок квадратный. Уколы засчитываются только в туловище, включая, разумеется, и спину. В сабле поражаемая область – по пояс. То есть можно бить в руку и туловище, но не в ногу. К тому же долгое время, вплоть до конца 1980-х гг., в отличие от шпаги и рапиры, удары в сабле не фиксировались электроникой. Это связано с тем, что здесь больше рубящих ударов, чем колющих. Их определить сложнее. Определением занимались судьи. И, как вы понимаете, делали это довольно субъективно. Это не значит, что колоть противника надо было так, чтобы он закричал от боли, но необходимо, чтобы судья увидел и без сомнений засчитал твой укол. Всё, как у студентов в университете. Первые годы работаешь на зачетку, а потом зачетка – на тебя. Титулованным спортсменам могли где-то сделать поблажку и засчитать неявный удар. С новичков же спрос был строгим. Думаю, постоянные победы советских саблистов на международных соревнованиях как раз и подтолкнули федерацию фехтования внедрить электронную фиксацию и в нашем виде. Для обострения конкуренции. Ведь авторитет сборной СССР был очень велик. И он, конечно, оказывал определенное давление на судей. Хотя бывало, что и десять ударов нужно нанести, чтоб засчитали хотя бы пять.

– Через фехтовальную маску хорошо видно противника?

– Конечно, она же вся в клеточку. Случилась даже трагедия с нашим другом по сборной СССР, олимпийским чемпионом в рапире Володей Смирновым. На чемпионате мира 1982 г. во время боя у его противника сломался клинок, обломок пробил маску, угодил Володе в глаз… Спортсмен несколько дней еще жил, но потом умер в больнице. Сейчас, конечно, подобное представить невозможно, безопасности атлетов в фехтовании уделяется большое внимание, но раньше, увы, несчастные случаи происходили.

– В пылу боя чувствуется, когда соперник наносит удар?

– Очень даже хорошо. Сегодня правила в сабле ужесточились, сильно стукнешь – сразу получишь предупреждение. Клинок хлесткий, если размахнешься хорошо, огреешь противника так, что мало тому не покажется. Несмотря на использование электроники, судьи из сабли никуда не делись. И когда удар сильный, это сразу видно. И мгновенно наказывается. Прошли те времена, когда саблисты хлестались так, что число обоюдных атак доходило до полусотни. Редкий бой обходился без синяков. Иногда на ребрах и спине отпечатки оставались, будто тебя лупили шампурами.

– Профессиональные травмы фехтовальщиков – это…

– …повреждения ахиллова сухожилия. На ноги идет постоянная нагрузка, ты все время двигаешься, наяриваешь километры по дорожке, постоянно в напряжении. И в какой-то момент организм не выдерживает. С возрастом могут вылезти и другие болячки: травмы поясницы, локтей, коленей, голеностопа. Фехтование в принципе травмоопасный вид спорта. Все ушибы и растяжения со временем накапливаются и вырастают в хронические проблемы со здоровьем.

Коля, перетерпи!

– Это правда, что в свое время вас считали неперспективным спортсменом?

– Был период, когда мог забросить фехтование. В конце 1960-х гг. Герман Бокун, зампред спорткомитета БССР, пригласил в Беларусь из Украины тренера Александра Феля, чтобы поднять наше сабельное фехтование. Фель приехал не один, а с группой талантливых ребят, среди которых были Сидяк, Приходько, Савинский. Они влились в сборную БССР, а меня на сбор команды во Дворце спорта не пригласили. Под предлогом того, что я, мол, неперспективный. Конечно, если в характере есть настырность и трудолюбие (а без них ничего не бывает, на одном таланте далеко не уедешь), то такие вещи очень сильно задевают. У меня взыграло самолюбие. Тогда мой тренер Вельгимир Неверович сказал: «Коля, перетерпи. Это тоже нужно пережить». По сути, он меня уговорил остаться в спорте. Я перетерпел. А потом выиграл чемпионат республики. И, конечно, на меня посмотрели совсем другими глазами. И постепенно стали подпускать к главной команде Советского Союза.

– В сборной давали прозвища друг другу?

– Да, меня, например, называли Монголом. Из-за того что я был худощавый и черненький. Виктор Кровопусков был Лазарем Моисеевичем. Виктор Сидяк – это Усы, Владимир Назлымов – Отец народов. Но «стариков» (того же Сидяка) в лицо по кличкам, конечно, никто не называл, потому что мы их уважали и прислушивались к ним. Разве что тихонечко, между собой.

– Когда стало известно, что на Олимпиаду в Москву не приедут представители многих стран, обрадовались, что конкурентов стало меньше?

– Саблистам тут, можно сказать, не повезло. Приехали все сильнейшие. Итальянцы, венгры, поляки, французы… Первый поединок в предварительном раунде мы вообще проиграли румынам. Естественно, отгребли потом от кураторов из ЦК, которые были приставлены на Играх к каждой команде. Нас построили по струнке и прямо на месте отчитали по самое не хочу: мол, как так, у вас уже медаль золотая запланирована, а вы тут ерундой страдаете. После такой встряски дела на дорожке сразу наладились. Самое главное, обыграли в полуфинале венгров – 8:6. Было тяжело. У нас с ними всегда трудные встречи получались, неудобный соперник. Зато в финале сразили итальянцев 9:2. С ними-то как раз мы работали всегда хорошо. Получилось и в Москве. Конечно, эта победа – ярчайшее впечатление от спортивной карьеры.

Справочно

Николай Алёхин родился 26 октября 1954 г. в Минске. Мастер спорта международного класса. Чемпион XXII летних Олимпийских игр в Москве 1980 г. в командных состязаниях саблистов. Победитель и неоднократный призер чемпионатов мира. Обладатель Кубка Европы в личном первенстве.

 

Комментарии к статье
Добавить комментарий