Ностальгия по духовному эликсиру: ученый-этнограф о народном наследии

21 Фев 2015 10:00

Автор:

Блог автора

«Масленица» или «Встреча весны»? Свадьба – это семейное гулянье или обряд, который во многом проецируется на будущую совместную жизнь. Нужно ли элементы аутентичных обрядов вплетать в праздники? Эти и другие вопросы корреспонденты агентства «Минск-Новости» задавали известному этнографу Ивану Круку, который стал гостем  редакции. Рядом с этим ученым,  невозможно было не ловить себя на мысли: наше национальное наследие – огромный и, увы, пока многими не познанный материк. Да, «это мы не проходили, это нам не задавали». Верно и то, что в повседневной суете современного мегаполиса кое-что из этого наследия кажется несколько архаичным и не слишком актуальным. Но приходит пора, и просыпается голос предков, и вдруг ощущаешь потребность прикоснуться к истокам, корням. И вовсе не обязательно откладывать встречу со своим прошлым на потом. Тем более что уже сейчас есть возможность активнее заняться ликбезом, узнавая, кто мы и откуда, чем по-настоящему богаты и что должны хранить как зеницу ока, чтобы не прослыть манкуртами, людьми без исторической памяти, Иванами, не помнящими родства. Сегодня есть еще носители аутентичных традиций, сакральных знаний и есть специалисты, открытые к диалогу. Прислушаемся к ним. Это интересно.

– Стройный каркас национальных обрядов и традиций формировался в условиях сельского уклада. Сегодня же белорусы преимущественно живут в городе. Можно ли органично вплести доставшееся нам наследие в современный образ и ритм нашего бытия или его нужно хранить, как музейный экспонат, с помощью специалистов, творческих коллективов?

– Традиционная культура, которая еще в середине прошлого столетия была характерна для 90 % населения, сегодня становится своего рода субкультурой, поскольку локализована в сельской местности, где живет уже меньше половины всех белорусов. Послевоенное поколение, которое застало, увидело, впитало в себя уклад и традиции родных деревень, приехало в города за лучшей долей, но со временем в условиях каменных джунглей начало ностальгировать по духовному эликсиру своих корней. Компенсаторную функцию в некоторой степени выполнили дети этих людей, которые в начале 90-х годов прошлого века стали изучать и вместе петь народные обрядовые песни. В этом и было проявление ностальгии – по корням, по истокам. Что станет с нашей традиционной культурой дальше? Мне сложно судить. Могу провести только аналогию. Помню командировку в Новосибирскую область, где мне посчастливилось проехать по следам белорусов-переселенцев, которые во времена столыпинской реформы отправились в такую даль в поисках своего куска земли, остались там, пустили корни. Первое и второе поколения переселенцев, выросших там, самоидентифицировали себя белорусами. А вот третье поколение, которое учится в русских школах и формировалось на основе русской культуры, уже ощущает себя россиянами… В деревнях аутентичная культура, думаю, будет сохраняться. В городах большинство жителей тоже родом из сельской местности, многое в традиционной культуре для них не чужое. Но как они ее будут придерживаться? Нужно ли элементы аутентичных обрядов вплетать в городские праздники? На мой взгляд, лучше было бы не использовать, например, слово «масленица» применительно к тем гуляньям, которые устраивают в столице накануне поста, а назвать их «Встреча весны»…

IMG_9575

– А почему вы против Масленицы, если к этому слову уже привыкли и оно связано с приятными ритуалами?

– Какими? Выйти с семьей погулять в парк и поесть блинов? А ведь у белорусов Масленица – праздник, в котором важное место занимает почитание предков. По традиции в этот день хозяйка на восходе солнца выпекала первый блин и ставила его на тарелочке в красный угол под иконами, где он стоял три дня. Считалось, что паром от этого блина подкреплялись души умерших предков. Через три дня блин отдавали птицам, которые роднят нас с раем (вспомните белорусское слово «вырай»), с душами почивших близких. Отсюда пошло выражение «первый блин комом». Этот блин нельзя было есть, он предназначался предкам. Зная философию обрядового деяния, человек понимает высоту его статуса: оно не для того, чтобы мы погуляли, а чтобы наша душа поднялась над буднями, очистилась, наполнилась светом.

– Если говорить не о календарно-обрядовой, а о семейно-обрядовой культуре, то насколько традиции предков согласуются с современными городскими условиями?

– Год назад выдавал замуж дочь. Три месяца в семье шла бескомпромиссная борьба по поводу того, какой быть свадьбе. Хотя дочь (как и сын) отлично знает, что родители написали фундаментальный труд «Белорусская свадьба» и являются специалистами в этих вопросах. Затихли молодые только тогда, когда я выложил «козырный туз»: свадьба – не семейно-родовая попойка, это обряд, который во многом проецируется на будущую совместную жизнь. В конце концов сыграли свадьбу по всем правилам, как того требует традиция. Отрепетировали каждый шаг, каждое действие, чтобы все прошло как по нотам… Закончилась свадьба, и ко мне подошел парень, один из тех, ради кого наши молодожены поначалу желали «устроить свадьбу, как у людей», и спрашивает: «Иван Иванович, а сколько вы будете стоить в качестве свата на свадьбе?» Вероятно, увиденное впечатлило его и заставило поразмышлять.

– Соблюдение каких правил на свадьбах наиболее важно?

—Важно всё: время, ритуальные действия, атрибуты, одежда, люди. Мелочей нет. Свадебный кортеж выезжает со двора и движется к храму только по солнцу. Жених и невеста едут в загс на разных машинах: это пока две самостоятельные судьбы. В загсе или храме молодожены становятся на рушник: это знак единения судеб. К праздничному столу они едут вместе, и им уже нельзя сидеть на разных стульях – должна быть лавка. Это уже нерушимая пара, неделимое целое. Звать на свадьбу нужно родных и близких людей, с которыми вас связывает обстоятельная история отношений, с которыми вместе пуд соли съели. Тут судьбы разных родов сплетаются. Между близкими людьми – родовые глубинные взаимоотношения, своя система ценностей. Как этнограф, я убежден: в 90 % случаев бездетность семейных пар вызвана неправильным проведением свадеб, нарушением ритуалов, недопустимыми действиями участников. Да и объяснение роста разводов тоже нужно искать отчасти в том же. Нельзя дарить пустые конверты: наверняка накличешь на молодых «пустоту». Невесте нельзя бросать свадебные букеты незамужним девушкам, как это нередко делается. Рядом с невестой за стол садится ее дружка (шаферка, свидетельница). Моментов, способных накликать неприятности на головы молодых, очень много. Не случайно раньше на белорусских свадьбах главным персонажем был колдун, который всё обо всех знал и никому не позволял сделать что-то дурное, во вред новой семье.

– Может, нужно снять фильм о «правильной свадьбе», который в загсах предлагали бы посмотреть всем парам, желающим вступить в брак?

– Не исключено, что мы организуем постановочную свадьбу со студентами университета культуры. Разброд в проведении современной свадьбы – от невежества: от того, что недорабатываем и мы, ученые, и педагоги в школах, и родители. Нужна целенаправленная просветительская работа.

IMG_9701

– Иван Иванович, какие обряды, на ваш взгляд, в современных урбанистических условиях имеют шанс стать популярными среди молодежи, актуальными и интересными?

– Было бы замечательно, если бы агентство «Минск-Новости» стало своеобразной экспериментальной площадкой по подготовке городской общественности к проведению таких обрядов. Можно к каждому времени года приурочить свой праздник. Для диалога поколений в качестве консультанта не грех пригласить и бабулю из деревни. Однако начать нужно с проведения методического семинара с участием всех заинтересованных сторон. То есть надо продумать содержательный план для каждой возможной площадки, где уместны проверенные временем обряды, а главное – в центр праздника надо поставить тот обрядовый компонент, который и станет его стержнем, эмоциональной доминантой. Уверен, что каждый такой праздник может стать своеобразным социокультурным магнитом, который будет притягивать к себе сакральной красотой.

– А есть ли шанс сделать так, чтобы некоторые праздники локальной, провинциальной культуры распространились на всю страну, стали всенародными?

– Ни один обрядовый праздник сегодня в Беларуси не является всенародным. Народ – это разные этносы. Это не только белорусы, но и поляки, евреи, татары. Даже Купалье никогда не было распространено на всей территории Беларуси. Масленица отмечалась в основном в Могилевской и Витебской областях. И в этом я не вижу никакой драмы. Не хочет иудей отмечать Купалье – и на здоровье. Хотя консолидирующие моменты, притягивающие представителей разных этносов, есть и должны быть во многих обрядах.

– Считаете ли вы граждан в так называемых вышиванках носителями белорусской идентичности?

– Для отдельного человека национальная одежда с орнаментом, наверное, может быть шагом к самоидентификации, способом приблизиться к традиции, средством оживить ее в себе. Но как ученый я приучил себя к системности в видении любого явления. Для меня празднично-обрядовый комплекс – это место и время его действия, слово, магия, песня, хореография, одежда, еда, напитки… А одежда с вышивкой – это гимн, священный текст, только написанный не словами, а с помощью элементов орнамента. Поэтому, надевая праздничную одежду, нужно учитывать и все остальное. Тогда священные константы составят единое целое, сакральная мозаика сложится и человек ощутит внутренний подъем, силу, поддержку космоса. В каждом ритуале важна не столько внешняя сторона, сколько его смысл, содержание, те тайны, которые стоят за формой.

– Большинство из нас в той или иной мере осваивает внешние ритуалы, а вот до сути, до сердцевины докопаться не получается – из-за лени, нелюбознательности, недостатка времени…

– Это неправильно. Потому что, не понимая, что и зачем ты делаешь, можно, даже затеяв благое дело, навредить. Вот я иногда подхожу в Вербное воскресенье к людям, стоящим в очереди к храму, и задаю вопросы. Спрашиваю молодых, зачем они пришли освятить вербу, что потом собираются делать с веточками. Пожимают плечами. Подхожу к людям среднего поколения. Тоже не слышу внятного объяснения. Обращаюсь к совсем пожилой бабушке, а она: «Даражэнькi мой, бабуля так рабiла, мацi так рабiла i я так раблю. Чаму – не ведаю…» А знаете, какой силой может обладать освященная верба? Если принести ее домой, собрать все соцветия и настоять 40 дней на водке в темном месте, то этим настоем можно лечить любого алкоголика. Важно помнить и о том, что, принеся веточки вербы в дом (даже если вы купили их не только для себя, а для мамы или соседки), выносить этот сакральный атрибут из дома уже нельзя.

– Белорусская культура развивалась рядом с такими мощными культурами, как русская, польская, западноевропейская… Можно ли считать ее самостоятельной, самобытной?

– Малым этносам всегда сложнее отстоять свою самобытность. Когда мы говорим о Вавельском замке в Кракове или о Кремле в Москве, то приходится отмечать, что в Минске равнозначных памятников культуры и архитектуры нет. Но если сравнивать поэзию, то одной «Зоркi Венеры» Максима Богдановича достаточно, на мой взгляд, чтобы утверждать: мы есть на этой земле и мы очень талантливы. Если же говорить о сельской культуре, то наша ничем не уступает ни польской, ни русской, ведь на 80 % она у нас общая. Традиционные культуры в своей основе всегда были локальными. Река служила водоразделом, где оканчивался один мир и начинался другой. Понёманье, Посожье, Подвинье, Поднепровье. Иное дело, что миграции на нашей территории было меньше. Предки белорусов реже, чем поляки или русские, вступали в контакт с иными культурами, поэтому архитектоника нашей аутентичной культуры дожила до 70-х годов прошлого века в нетронутом виде. Позже из-за урбанизации, миграции в города, а затем из-за Чернобыля сельская культура начала переплетаться с городской, и тогда встала проблема сохранения локальных аутентичных обрядов.

– Какие ресурсы для развития туризма в нашей стране, на ваш взгляд, пока не задействованы или используются недостаточно?

– В Беларуси множество мест с удивительными целебными источниками, есть сакральные камни, деревья, необыкновенные капища. Под Новогрудком, например, есть уникальное место, где в одном источнике вода темная, почти черная, а в другом, расположенном поблизости, – прозрачная, кристально чистая. Там такую релаксацию, катарсис ощущаешь! Если сделать такие места туристическими объектами, есть опасность, что через год они потеряют свою чистоту и первозданную красоту. Но включать их в полигон культурного диалога как самих белорусов, так и иностранцев, безусловно, нужно. Следует создать электронную карту сакральной Беларуси… И еще. Пока что наши агроусадьбы, которые активно создавались для развития экотуризма, больше походят на бунгало. А в идеале они должны стать центрами традиционной национальной культуры: с белорусской кухней, местными обрядами, с уголками, где сохранились предметы аутентичного быта наших предков. Для этого нужно просвещение хозяев: они должны понимать, что стоит за каждым экспонатом и атрибутом, что такое культурная среда. Думаю, в этом случае агроусадьбы станут магнитом, который притянет к нам гостей из-за рубежа.

IMG_9601

– Над чем работаете сегодня?

—Над книгой «Тайны беларускай культуры: традыцыйная культура ў пытаннях і адказах». Она создавалась на основе тех вопросов, которые задавали мне в самых разных аудиториях на протяжении десятилетий, а также после выступлений в СМИ и публикации моих монографий. Легкой для восприятия она не будет. Затрону такие тайны, над которыми не один год сам ломал голову.

Блиц-опрос

– Есть ли в белорусской трапезе традиции, которые могут войти в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО?

– Белорусский традиционный этикет, в том числе застольный (праздничный и повседневный), настолько детально расписан, что давно должен был оказаться в этом списке. Продумана каждая мелочь, каждый этап. При сервировке стола для свадьбы вилка и ложка обязательно поворачиваются углублением кверху, оказываясь открытыми солнцу. А на поминальном столе они обязательно должны лежать перевернутыми. 12 блюд на новогодний колядный стол должны ставиться в определенной последовательности. Вся наша традиционная культура завязана на космос. Проблема только в том, что мы о своей кухне, о застольном этикете не заявляем так явно и мощно, как французы: не рекламируем, не гордимся ими, не пропагандируем. И напрасно. Наши традиции приема пищи – еще и залог здоровья наших детей и внуков.

– Ваша семья дома придерживается национальной кухни? Кто у вас в семье готовит?

– С детства убедился в том, насколько мало ценят и уважают женский труд. Несколько часов хозяйка проводит на кухне, а все блюда съедаются в считанные минуты. Наверное, поэтому в быту я очень неприхотливый человек. Ценю время своей жены (Оксана Котович – магистр педагогики, соавтор большинства книг Ивана Крука. – Прим. ред.). Культа еды в нашей семье нет. Питаемся просто. Могу и сам почистить и нажарить картошку. С удовольствием ем рыбу. Не откажусь и от мяса или кусочка сала. А вот сосиски мы не покупаем. В деревне у нас есть дом, две большие теплицы, где выращиваем помидоры и огурцы. Собираем такие урожаи, что никакой нужды в импортных овощах не испытываем… По случаю праздников, семейных торжеств жена, конечно, любит блеснуть кулинарными талантами, удивить, порадовать гостей. Для нее очень важен как раз обрядовый аспект приема пищи.

IMG_9640

– В вашей семье все говорят на белорусском языке?

– Беседуем в основном на русском и белорусском. Хотя и я сам, и дочка владеем еще немецким и польским и время от времени с удовольствием переходим на них. Чем больше иностранных языков знаешь, тем больше горизонтов мировой культуры для тебя открывается.

– В книге «Золотые правила народной культуры» вы определяете некоторые дни как удачные для гаданий. Значит, все-таки иногда можно заглянуть в будущее?

– Можно, если вы стремитесь узнать свою судьбу. Это тоже часть аутентичной национальной культуры. Каждая девушка хоть раз в жизни использовала гадание, чтобы узнать свою долю. Но баловаться этим нельзя.

IMG_9699

 

 

 

 

Комментарии к статье
Добавить комментарий