Штучная профессия: почему дирижер Президентского оркестра любит слушать тишину

19 Июл 2015 17:00

Автор:

Блог автора

Президентский оркестр Республики Беларусь существует уже 13 лет.

Что помогает артисту пробиться в искусстве, почему не важен размер дирижерской палочки и какие цели стоят перед коллективом, корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказал художественный руководитель и главный дирижер Президентского оркестра Республики Беларусь Виктор Бабарикин.

Штучная профессия

– Виктор Владимирович, дирижер – профессия штучная, редкая и специфическая. Что вас заставило заниматься этим делом?

– Думается, в один момент появилась потребность, потому что все время чувствовал себя лидером в музыке. Помню, как был солистом, играл на эуфониуме (духовой инструмент), но не мог реализовать себя как духовик в полной мере. Что скрывать, у нас духовые сольные инструменты не очень-то и популярны, особенно медные. Поэтому, достигнув потолка (исполнял сложнейшие духовые соло с оркестром, например, «Полет шмеля»), понял, что мне тесно в этих рамках. А ведь еще в молодости становился за дирижерский пульт, и преподаватели намекали, что нужно заниматься дальше. Но я тогда не воспринял мудрый совет всерьез. Позже, обучаясь у знаменитого Бориса Чудакова, прислушался. И пошло-поехало, стал серьезно готовиться и добился результата.

– Говорят, что дирижер – это характер. Найдет ли сам такого рода характер свою дорогу в искусстве?

– Все постигается только трудом. В мое время не было продюсеров, хотя сегодня они в моде… у ленивых музыкантов. Думаю, эти люди скорее пригодятся, когда артист уже стал известным. Тогда им нужен такой директор, чтобы музыкант занимался музыкой, а все остальные задачи решал менеджер. Мне помогали педагоги, которые оснастили меня профессионально. Ведь одной смелости для управления оркестром мало. Оркестр постоянно смотрит на дирижера, и, если вдруг сделать ошибку, всё – будешь съеден (смеется).

– Знатокам известно: когда дирижер только идет по проходу, музыканты уже знают, кто будет командовать – оркестр дирижером или дирижер оркестром. Так ли это?

– Все дело в том, что если ты подготовился к репетиции, концерту, знаешь музыкальный материал, то можно смело шагать по проходу. А если просто важно надуться, то это ничего не даст. При этом нужно уважать и даже любить как музыкантов, так и профессию. Ведь если приходить в дирижерство именно во имя музыки, а не для каких-то других целей, будет все нормально. Если намерения иные – беда, тогда музыканты за 5–10 минут просто морально уничтожают такого человека.

– Может, поэтому вы как-то сказали, что любите слушать… тишину?

– В моей жизни музыка ежедневна, ее очень много, причем очень хорошей. И все же… Я раньше как-то не задумывался об этом, а потом просто отдохнул в тишине и все понял. Тишина помогает восстанавливать не только силы, но и уши. Не секрет, что многое в моей работе воспринимается на слух, и порой эта функция истощается. Бывает, мы со звукорежиссером Владимиром Скрипкой пишем мелодию, и вдруг он может сказать: «Все, надо отдыхать!» И мы продолжаем на следующий день со «свежими» ушами.

Классика на все времена

– В противостоянии дирижера и оркестра играет ли роль размер палочки?

– В моей профессии это не играет никакой роли. Но важно, кто держит эту палочку. Можно и вовсе обойтись без этого инструмента, если оркестр вас знает. Мой педагог Геннадий Проваторов однажды на своем юбилее наблюдал за нами, учениками, а мы все дирижировали ему на радость. Он сидел в ложе, такой умудренный жизнью и опытом, и смотрел на все наше безобразие. Вдруг в финале концерта, когда исполнялась 9-я симфония Бетховена, встал, взял палочку и стал работать с оркестром! По залу пошел такой звук, что все ахнули. А все почему? Проваторов принес свою сильную энергетику.

– Виктор Владимирович, думаю, вам знаком фильм Феллини «Репетиция оркестра», в котором дирижер представляется фигурой едва ли не деспотичной. А вы какой?

– Это лучше спросить у музыкантов (улыбается). Конечно, чем старше становишься, тем добрее. Мягче. Подход к ребятам стал более лояльным. А в молодости я был строг, очень строг. Но и сейчас сражаюсь за каждую ноту на репетициях. А еще ценю своих музыкантов, ведь талантливых людей не так и много. При этом нужно уметь увлечь музыкантов, потому как по приказу музыка не делается.

– Одна из главных задач Президентского оркестра – выступление перед правительственными делегациями иностранных государств, на протокольных встречах руководства Беларуси. Какую музыку играете для таких слушателей?

– На таких мероприятиях есть специальный музыкальный этикет. Поэтому играем классику – Моцарта, Рахманинова, Чайковского. К сожалению, сейчас ее на минских сценах очень мало… Кроме этого, исполняем музыку разных стран: Ирана, Китая, Таджикистана и многих других. В планах есть создание целой программы, посвященной музыке народов мира.

– Многие люди живут, не имея представления о том, кто такой Брамс или Штраус, Бетховен для них это… собака из кино. И, в принципе, они не сильно нуждаются в музыке. А как вы считаете: всем ли нужна классика?

– Представляете, если бы мы с вами не знали алфавита? В музыке происходит то же. Те композиторы, кого вы назвали, – это основа. И все, что сейчас люди слушают, даже популярная музыка, вышло оттуда – из классики. Не было бы ее – не было бы хорошей эстрады, и «Битлз» бы не играли свои песни по всему миру. Считаю, у всех музыкантов должна быть база знаний, и если музыкант, даже попсовый, не слушал Моцарта, то он в первую очередь обделил себя. Конечно, каждый день классику не послушаешь, но для детей, например, занятия в музыкальной школе не помешают. А чуть позже, получив знания, человек выберет, нравится ему это или нет.

– Оркестр – своего рода государство, которым дирижер должен искусно управлять?

– Я далек от политики, но считаю, что оркестр должен быть все время в форме. А для этого нужно не только ежедневно репетировать, но и регулярно выступать перед публикой. Эти задачи, сформированные мной, коллектив выполняет исправно.

Заслуженные желания

– Ваше участие в замечательном проекте «Я пою!» телеканала ОНТ заметили все. А некоторые зрители и вовсе запомнили вас как человека, который очень долго выходит на сцену перед шоу. Любите аплодисменты и эффект ожидания?

– Это очень важное и доброе шоу, в котором наша задача в первую очередь помочь раскрыться участникам на сцене. Для них удовольствие – петь с оркестром, для нас – уникальный опыт работы с детьми. При этом мы не стремимся к медийности, а просто делаем свою работу. Когда мы учились в консерватории, то вообще об этом не думали (смеется). Помню, однажды позвал на такой концерт маму, так она мне звонит и говорит: «Тебя тут уже весь зал ждет!», а я в ответ: «Жду команды». Что касается аплодисментов, то их любят все артисты, в том числе и наш оркестр.

– В этом году оркестр получил почетное звание заслуженного, а буквально в июне и вы лично его удостоились. Какие еще цели ставите перед собой и коллективом?

– Звания не предполагают остановку, да и было бы глупо почивать на лаврах. Это хорошее моральное поощрение для всего коллектива и лично для меня. А работы еще очень много, тем более для творческих людей нет предела желаниям. Вот и мы еще не покорили Карнеги-холл, Берлинскую филармонию, не выступали на премии «Грэмми». Но, уверен, у нашего молодого коллектива еще все впереди.

Комментарии к статье
Добавить комментарий