СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Сталинградская битва глазами медработника

25 Ноя 2015 10:40

Автор:

Блог автора

Героиня нашего проекта ветеран войны Лидия Александровна Тишина родилась в 1925 г. В 1939-м переехала в Краснодар, где ее застала Великая Отечественная. Весной 1942 г. стала вольнонаемной санитаркой в эвакогоспитале, где и работала до лета 1944 г.

Под вой «Штуки»

Незадолго до начала войны родители Лидии Александровны уехали на Камчатку на заработки. Дочь оставили в Краснодаре с дедушкой и бабушкой. Когда началась война, она окончила 7-й класс.

– 1941-й прошел спокойно, – говорит Лидия Тишина. – Немцы рвались к Москве, а не на Кавказ. Это направление стало для них основным в следующем году. Я же училась в школе в 8-м классе. Программа не изменилась. Правда, добавились занятия по медподготовке для девочек. Парни ходили на занятия в военкомат. Когда немцы стали приближаться к Краснодару, из города начали эвакуировать госпитали. Было принято решение брать туда на работу молодежь, чтобы не осталась в оккупации. Так я стала вольнонаемной. Очень боялась остаться, чтобы не попасть на принудительные работы в Германию. С другой стороны, родители на Камчатке работали по трудовому договору бухгалтерами. А в 1941 г. всем, кто работал по труддоговорам, запретили покидать рабочие места. Известие о том, что я осталась на оккупированной территории, могло им навредить. Дедушка и бабушка поддержали мое решение. Госпиталь загрузили в эшелоны – так я отправилась на восток.

На левый берег Волги переправились в Астрахани. Железнодорожный паром ночью перевез вагоны. По узкоколейке, проложенной прямо по песку к Саратову, Лидия Александровна ехала к Сталинграду. Во время пути пришлось пережить немало.

– Кругом степь, – вспоминает ветеран. – Укрыться негде. Фашисты летали низко и поливали свинцом состав. Они ничего не боялись. Наших самолетов в небе я не видела. Как только паровоз прогудит воздушную тревогу и остановится, все, кто мог ходить, выбегали из поезда и в степь, падали на землю. Очень хорошо запомнила свой день рождения. В тот день, 15 ноября, как раз был очередной налет. Уткнулась носом в промерзлую землю, прикрыла голову руками. Был слышен леденящий душу вой «лаптежников» (немецкий пикирующий бомбардировщик Юнкерс-87 «Штука») и тарахтение пулеметов. Лежу и думаю: «Неужели убьет? А ведь мне сегодня всего 17 лет…»

Ехали к Сталинграду днем под авианалетами. Ночью пропускали воинские эшелоны. Они двигались в самый настоящий ад. Ночью зарево над Сталинградом было видно за много километров. Казалось, пылал сам горизонт. Вскоре госпиталь развернулся недалеко от железнодорожных путей. Началась изнурительная работа.

Курганы горя

В январе 1943 г. поступил приказ о передислокации. Госпиталь быстро переместили в железнодорожный состав. Вот только поехал он не на восток.

– Для нас это была огромная неожиданность, – говорит Лидия Александровна. – Невозможно описать ту радость, которая переполняла всех. Мы ехали по той же узкоколейке, что и в ноябре, в сам Сталинград. Без опаски – немецких самолетов не было. Кругом непривычная тишина, хотя ожесточенные бои продолжались – враг уже был в окружении. Но это не тот оглушающий рокот, стоявший осенью.

Тогда же впервые увидели пленных. Это были румыны. В огромных соломенных сапогах, с натянутыми на уши пилотками, они расчищали пути. Значит, мы побеждаем!

Оборудование госпиталя переправили через Волгу на машинах. Поезд же поехал через Сталинград.

– Описать город невозможно, – говорит Лидия Тишина. – Одни руины. Бойцы ютятся в землянках, выдолбленных вдоль берега реки. Повсюду разбитая техника: пушки, машины, танки. Город был наводнен солдатами. Новобранцы шли на передовую, а оттуда тянулись колонны наших раненых и пленных. Очень тяжело вспоминать горы трупов. Они были везде. Наши и немцы лежали штабелями выше человеческого роста. Настоящие курганы, покрытые льдом и снегом. Похоронить их просто не было возможности. После увиденного работали с еще большей отдачей. Очень хотелось спасти как можно больше жизней.

Потерпи, родимый

Госпиталь планировали развернуть в пригороде Сталинграда. Там уцелели дома. Но в них уже расквартировались военные и сотрудники других медучреждений. Персонал распределили в помощь уже действовавшим госпиталям.

– Работа санитарки тяжелая, – рассказывает Лидия Александровна. – На нас был весь физический труд. Когда передислокация – работали грузчиками. Врачей к этому делу не подпускали. Не дай бог покалечат руки. Все понимали, что от них зависят жизни.

Санитарки поддерживали чистоту, занимались обогревом госпиталя. В степи топлива никакого нет. Целый день на морозе рвали бурьян, привозили на повозках. Но он горит, как порох, а тепла дает мало. Нужно было успеть еще и снег растопить, накипятить воды. Подготовить материалы и инструменты для операций. Иногда помогали делать перевязки раненым.

В Сталинграде переключились в большей степени на медработу. Раненых было огромное количество. Одного прооперировали – приносят следующего. Врач идет к нему, а санитарка остается перевязывать. И так от рассвета и до рассвета. Работали из последних сил. Чувствуешь, глаза слипаются – отойдешь в уголок, накроешься шинелью и тут же проваливаешься в сон. Разбудить ничто не могло: ни снующие вокруг солдаты и медработники, ни стоны раненых, ни крики с операционного стола. Поспишь так пару часов – и снова за работу. Никто не кричал, не подгонял, не просил. Сами понимали – нужно помогать. Организм молодой, мог справиться с такими нагрузками.

Мы видели страдания бойцов. Сердце от этого болело. В основном были легкораненые. Тяжелое ранение под Сталинградом было равнозначно смерти. Лишь чудо могло спасти. Бойцы просто замерзали на морозе. Так что я знала, что практически все, кого я перевязываю, вскоре поправятся. Но это касалось тех, кто лишь недавно был ранен в бою.

Очень страшно было обрабатывать раны бойцов, которые долго пробыли в Сталинграде. Многие из них были с обморожениями. Снимаешь повязку – а вместе с бинтами отстает плоть. Таких сразу отправляли на ампутацию. Ее уже нельзя было избежать. Несколько раз не смогла сама закончить перевязку, так было жутко. Даже рассказывать страшно… Просила старших санитарок, более опытных, помочь.

На условия жизни практически не обращали внимания. Некогда. Заняться собой могли только при передислокации. Кормили нас кое-как. Но не жаловались, для поддержания сил хватало.

Врагом № 2 после противника была вошь. От этой напасти не было спасения. Воевали с ней с переменным успехом. Вошебойки работали круглосуточно. Старались не допустить эпидемий. Ведь вши переносят тиф. Прожаривали свою и солдатскую одежду, вымораживали. Но полностью от них никак не получалось избавиться. Во время передислокации раненым выделили просторный дом. Пол был устлан соломой. Ложишься на нее, а она шевелится. На постой перед нами останавливались бойцы с передовой, они и нанесли этой заразы. Тут и мы этих гадов нахватались. Что говорить, если нормально вымыться удалось только летом 1943-го.

Тогда довелось лечить раненых пленных немцев. Рядовые были послушные. Легкораненые постоянно работали по хозяйству: рубили дрова, носили воду и прочее. Они не бунтовали. В отличие от офицеров. Раз привезли двух тяжелораненых летчиков и приказали поставить на ноги. Это были асы люфтваффе. Один был фанатичным фашистом. Лежит весь в гипсах и бинтах, еле шевелится. Сам же требует, чтобы от него убрали врача-еврейку, а во время осмотра даже плюнул ей в лицо. Начальник госпиталя его тут же отчитал, сказал, что она вытянула его с того света, что врачи не пожалели донорской крови. Тут с ним случился припадок: пытался порвать бинты, требовал, чтобы его расстреляли или дали пистолет с одним патроном – ему испортили арийскую кровь. Когда немного пришел в себя, его передали спецслужбам.

Летом 1944 г. в Крыму для меня война закончилась. Началась демобилизация девушек и неквалифицированных специалистов из действующей армии.

Еще материалы рубрики:

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Сын артиллерийского полка

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Судьба разведчицы

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Стрелок-радист бомбардировщика

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. После войны была война

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Разведка боем Вениамина Орлова

Комментарии к статье
Добавить комментарий