Столичный бизнесмен собрал самую большую в Беларуси коллекцию ретропроигрывателей

06 Янв 2016 14:40

Автор:

Блог автора

В коллекции минчанина Игоря Борисевича фонографы, граммофоны, патефоны и около 1.000 грампластинок.

…Давным-давно в Париже членам французской академии представляли «говорящую машину» – изобретение 1877 года американца Томаса Эдисона. Устройство показывал почитатель таланта Эдисона физик Теодор дю Монсель. Когда из коробки раздался голос, один из профессоров-филологов вскочил с кресла и, подбежав к бедняге Монселю, в ярости стал душить его, приговаривая: «Негодяй! Вы думаете, мы позволим чревовещателю надувать нас?! Как вы могли поверить мошеннику, внушающему, что презренный металл может воспроизводить благородные звуки человеческой речи?».

Так недоверчиво и гневно Европа встретила фонограф – первый прибор для записи и воспроизведения звука. Впрочем, очень скоро все переменилось, и фонограф стал более чем востребован. Этому способствовали записи музыки таких исполнителей, как итальянский тенор Энрико Карузо.

Пройдет всего 10 лет, и на свет появится младший брат фонографа – граммофон.

№ 2  LK2A8302 copy

№ 3  LK2A8304 copy

№ 4  LK2A8249 copy

№ 5 LK2A8257 copy

№ 6  LK2A8299 copy

№ 7  LK2A8270 copy

№ 8  LK2A8279 copy

№ 9  LK2A8280 copy

№ 10  LK2A8281 copy

Изобретенный граммофон в 1887 году запатентовал американец Эмиль Берлинер. Если у фонографа звуковая дорожка находилась на валике-цилиндре, покрытом слоем воска, то граммофон отменил цилиндр. Начался бум грампластинок. Черный диск вращался, а звук шел из рупора, который довольно часто делали в виде огромного раскрытого бутона.

Цифра «7» имела на звуковоспроизводящее дело магическое влияние. 1877-й – фонограф. 1887-й – граммофон. В 1907-м французская фирма «Пате» представила миру патефон – компактный, переносной граммофон. Рупор-труба у него стал маленьким и встроенным в корпус, а сам аппарат скомпонован в виде чемоданчика.

№ 11 LK2A8261 copy

№ 12  LK2A8263 copy

№ 13  LK2A8264 copy

№ 14  LK2A8265 copy

Итак, фонографграммофонпатефон. Благодаря им в конце XIX – начале ХХ века в наши дома пришла мировая опера, сногсшибательный джаз, величавое хоровое пение, стремительные фокстроты, романтичные вальсы, трогательные романсы…

Патефоны были суперпопулярны в довоенном и послевоенном СССР. Обычно, если позволяла погода, открывалось окно, патефон ставился на подоконник, и вечером под его музыку танцевали соседи со всего двора… В середине ХХ века появились электрические проигрыватели. Совершенствовалась и граммофонная пластинка. Она продержалась до середины 1990-х годов, пока окончательно не была вытеснена компакт-диском. Уже в наши дни родилась мода на старые грампластинки. Захотелось вновь услышать этот удивительный звук с потрескиванием и шепелявостью. В пластинках живут души музыкантов и артистов, говорят меломаны. Изъян придает старому диску особую прелесть…

Такие мысли навеяло посещение корреспондентами агентства «Минск-Новости» выставки «Говорящие машины» в Художественной галерее Михаила Савицкого – филиале Музея истории города Минска. Здесь представлена часть коллекции Игоря Борисевича. Это фонографы, граммофоны, патефоны и грампластинки конца XIX – начала XX века. Можно детально рассмотреть уникальные вещи – фонограф Томаса Эдисона, фонографы компании Columbia, патефоны фирмы Pathe… Все механизмы находятся в исправном состоянии. Каждый аппарат имеет собственный звук. Это замечательные технические образцы и настоящие произведения искусства. Воплощенное вдохновение инженеров и дизайнеров.

№ 15  LK2A8243 copy

№ 16  LK2A8259 copy

№ 17  LK2A8260 copy

№ 18  LK2A8262 copy

№ 19  LK2A8274 copy

№ 20  LK2A8275 copy

Примечательно, что «говорящие машины» оказались гармонично вписаны в четыре зала первого этажа Художественной галереи Михаила Савицкого, в которых реконструирован интерьер минского усадебного дома XIX века. Так что время и место соблюдены полностью.

…Старейший музейный смотритель Минска Майя Сергеева по нашей просьбе заводит граммофон немецкого производства с роскошным рупором из красного махагона. Звучит «Соловей» Петра Чайковского. Потом мы слушаем на патефоне песню Евгения Птичкина «Улыбка» в исполнении Майи Кристалинской: «Ну а если вам взгрустнется, это, право, не беда. Про улыбку, про улыбку только вспомните тогда…»

Портативным патефоном пользовалась и наша семья, – вспоминает Майя Борисовна. – После войны вся старая Немига была пронизана токами прекрасной, волшебной музыки, почти из каждого окна наших небольших домишек звучал патефон – песни в исполнении Клавдии Шульженко, Леонида Утесова… Шульженко не раз приезжала в Минск с концертами. Один из них, в 1954 году, с аншлагом проходил в клубе имени Дзержинского на Комсомольской улице. Развлечений было не так много, как сейчас, и музыка стала отдохновением, отдушиной. Потому и патефон любили. В электричестве он не нуждался. Его можно было взять в загородную поездку, на прогулку. Покрутил ручку – и все. Патефон всегда звучал на вечеринках, юбилеях, свадьбах… Пластинки выпускались трех размеров: миньон, гранд и гигант.

№ 21  LK2A8276 copy

№ 22  LK2A8278 copy

№ 23  LK2A8282 copy

№ 24  LK2A8294 copy

№ 25  LK2A8295 copy

№ 26  LK2A8296 copy

На выставке «Говорящие машины» представлены аппараты мировых производств. Здесь США, Великобритания, Франция, Российская империя…

– А вот в Минске фонографы и граммофоны никогда не производились, – поясняет подошедший к нам Игорь Борисевич.

Он-то и собрал по крупицам эту великолепную коллекцию.

Интересуемся ее размерами.

Уже более 70 фонографов, граммофонов и патефонов. И около тысячи грампластинок, – отвечает Игорь Борисевич. – У меня нет стремления увеличивать их количество. Гораздо ценнее получить в свои руки уникальное изделие, раритет, редкость. Граммофоны, а тем более фонографы давно никто не выпускает. С каждым годом их становится не больше, а меньше.

– Вы впервые выставляете свою коллекцию?

– Нет, второй раз. Первый выход в свет состоялся в августе прошлого года, это произошло в Несвижском замке. Выставка там имела успех. Мне рассказывали, что экскурсанты, даже непоседливые школьники, задиры и шалуны, затихали, как только им заводили патефон.

– Игорь Леонидович, расскажите нам о себе хотя бы в двух словах.

Мои корни – в Гомельской области, причем год назад я узнал, что бабушка по линии отца была из дворян. Потом их репрессировали, выслали… Я был профессиональным военным, инженером по летательным аппаратам, долго служил в ракетных войсках. Уволился из армии в 1992 году и лет двадцать назад вместе с семьей обосновался в Минске. Сейчас предприниматель. Моя основная работа никак не связана ни с летательными, ни с музыкальными аппаратами.

– Фонографы и граммофоны – это хобби?

– Страсть. Я испытываю огромную радость, когда удается найти, отреставрировать, вдохнуть жизнь в очередную «говорящую машину», будь то английский Amour Record или французский Pathe.

– Когда же все это началось?

– Лет десять назад. Раздумывая, что подарить своему товарищу на день рождения, увидел в антикварном магазине патефон. Принес домой и поразился, как все ему рады. Проводов нет, батареек нет, а звук есть! И с того момента я стал интересоваться старинной звукоизвлекающей техникой всерьез.

– Вы ищете ее в Беларуси?

– По всему миру. Привожу из Европы, из российской глубинки… В нашей стране мало что сохранилось – войны все уничтожили. Многое люди сами в печках сожгли, когда дров не хватало… Граммофоны были очень дорогие, патентные. Вот мой коллекционный Monarch Junior – он в конце позапрошлого века стоил, как две коровы. Но когда людям нечего есть, кто будет думать о граммофоне! В лучшем случае его отнесут на чердак, и десятилетиями он будет там пылиться и ветшать.

– Вы сказали, что реставрируете аппараты…

– До того, как завести старинный проигрыватель, я его разбираю по винтикам. Восстанавливаю корпус, шлифую, покрываю лаком. Промываю, чищу «внутренности». Представляете, как выглядит аппарат, если последний раз его детали смазывали китовым жиром еще до войны!

– Не боитесь испортить раритет непроверенной смазкой?

– Стараюсь пользоваться рекомендациями, например, Британского королевского общества любителей граммофона. Кстати, я имею основания вступить в него.

Собиратели и ценители старинных проигрывателей более или менее знают друг о друге – в основном с помощью Интернета. В Беларуси у меня самая большая коллекция. В России я вошел бы в пятерку «сильнейших». Самый известный российский коллекционер живет в Санкт-Петербурге. Это Владимир Дерябкин, заслуженный артист цирка. Он собрал более 300 фонографов и граммофонов, у него частный музей.

– Думаю, вы собираете не только граммофоны и граммофонные пластинки, но и интересные случаи, казусы, связанные с ними. Ну расскажите!

– Захожу как-то в антикварный магазин на улице Максима Богдановича. Лежит пластинка начала ХХ века. «Сколько стоит?» – «Тысяча рублей. Она неисправная». Рассматриваю – пластинка в хорошем состоянии. С чего бы ей быть неисправной? Купил, конечно. Оказалось, запись на пластинке произведена нестандартно – от центра к краю. А в магазине запись пытались прослушать от края к центру, и игла, естественно, сваливалась. Пластинка оказалась знатная. На одной стороне – полонез «Прощание с Родиной» Огинского, а на другой – «Марсельеза».

№ 27  LK2A8256 copy

№ 28  LK2A8258 copy

№ 30  LK2A8307 copy

№ 31 LK2A8255 copy

№ 33  LK2A8309 copy

– Слушаете музыку на своих аппаратах дома?

– Конечно, слушаю. Люблю музыку 1940-х. Луи Армстронг, Фрэнк Синатра… Домашние на меня недобро косятся – многие аппараты с рупорами звучат очень громко. Но когда собирается компания, мощный звук, наоборот, всем очень нравится.

– К вам не обращались киношники, чтобы вставить граммофон в кадр?

– Пока такого не было. Видимо, не знают о моей коллекции. Вообще-то граммофоны в кино снимаются довольно часто. Вспомним хотя бы фильм «Белое солнце пустыни»: чтобы развлечь девушек из гарема, товарищ Сухов приносит в «Первое общежитие свободных женщин Востока» граммофон. Настоящие «киноартисты» – патефоны. Они стали полноправными участниками таких фильмов, как «Зеркало для героя», «Покровские ворота», «Веселые ребята», «Летят журавли», «Москва слезам не верит»…

– У вас есть в коллекции любимчики?

– Ну вот, например, фонографы. Запись на фонографе уникальна настолько, что вы даже не представляете. Артист спел – записали на цилиндр. Второй раз спел – записали на другой цилиндр. А у певца уже тембр изменился, настроение другое. И если на грампластинке настроение исполнителя всегда одно, то фонограф дает палитру. Сколько у вас будет цилиндров с записью одной и той же песни, столько настроений вы получите. Записи на цилиндрах хранятся очень долго, если только вы их не смоете.

… Игорь Леонидович говорил и говорил про особенности фонографа, и этот рассказ звучал, как сказка.

Мы так далеко ушли от старой техники, что она воспринимается нами как марсианская, хотя именно таковой строило бы назвать цифровые аппараты. А вот фонографы и граммофоны – они теплые, живые, земные, воспроизводящие, пускай и с треском, все краски музыкального звука…

Коллекционер заметил, что хотел бы сделать в Минске постоянную экспозицию. В идеале хорошо было бы открыть музей граммофонов, проводить в нем камерные акустические музыкальные вечера.

У меня много редких пластинок, – сказал, прощаясь, Игорь Борисевич. – Есть большая коллекция дореволюционных пластинок с записями Федора Шаляпина. Можно слушать в Минске настоящего Энрико Карузо – я случайно приобрел в Голландии 60 его пластинок. Богатство! Хочу поделиться им с минчанами.

№ 33  LK2A8309 copy

Выставка «Говорящие машины» будет работать до 27 марта.

Фото Алексея Колесникова

Перепечатка материала без письменного разрешения УП «Агентство «Минск-Новости» запрещена

Комментарии к статье
Добавить комментарий