Зачем Беларуси подводные археологи, и какие артефакты они находят на дне водоемов

11 Апр 2016 14:30

Автор:

Блог автора

Основатель первого белорусского клуба дайверов рассказал о своих подводных приключениях, встрече с племенем людоедов и о том, что скрывают наши озера.

Андрей Лихачев в поисках подводных приключений побывал во многих экзотических странах. Путешествия с аквалангом он сочетает с научными исследованиями. В последнее время вместе с историками НАН Беларуси успешно занимается подводной археологией.

— Андрей, откуда такая страсть к дайвингу у человека, который живет в Беларуси?

— Увлечение подводным плаванием началось в детстве. Каждый год мы с родителями отдыхали на Черном море. Плавать и нырять я учился именно там. В одну из таких поездок к крымскому побережью мне подарили подводное ружье. С этого момента и веду отсчет своей морской биографии.

Когда работал на «Беларусьфильме», познакомился с ребятами, которые занимались подводной охотой на белорусских озерах. Азарт, гонка за трофеями — в этом есть определенный драйв. Но в какой-то момент захотелось не стрелять, а снимать рыбу. Во время учебы во ВГИКе начал специализироваться на подводных съемках. Многие приспособления делал сам, так как в 1990-е практически невозможно было найти их в свободной продаже. Один из последних боксов для профессиональной кинокамеры до сих пор хранится на антресолях. Постепенно хобби превратилось в профессию. В конце 1990-х организовал белорусский клуб дайверов. Подводной съемкой продолжаю заниматься до сих пор, регулярно участвую в создании рекламных роликов и кадров для кино и телевидения.

— Не боялись, что идея с созданием клуба провалится?

— Действительно, риск существовал. В 1990-е годы о том, что такое дайвинг, в Беларуси мало кто знал. Я начинал бизнес с двух комплектов снаряжения, которые фактически купил в долг. При этом значительные средства приходилось вкладывать в свое обучение, требовалось получить квалификацию дайв-инструктора по международной системе. Но, несмотря на все сложности, было ради чего стараться. Появилась возможность ставить точку в каком-то месте на глобусе и через некоторое время оказываться там. Звезды и обстоятельства так складывались, что среди учеников находились люди, которые могли себе позволить такие поездки. Вскладчину путешествовать проще.

DSC_4449 copy

— Чем вас привлекает подводное плавание?

— Человек стремится под воду на уровне подсознания, потому что в утробе матери мы находимся именно в этой среде. Дайвингом увлекаются люди, которым нравится состояние подводной нирваны, неизвестного мира, в котором ты ощущаешь себя совершенно по-другому. Никакой суеты, мобильных телефонов, Интернета, переживаний, что ты куда-то опаздываешь или что-то не успеваешь. Только чувство уединения и отрешенности от всего. «Когда наверху шторм, под водой абсолютное спокойствие», — сказал Ихтиандр в фильме «Человек-амфибия». Точнее не придумаешь.

_MG_4190 copy

_MG_4670 copy

IMG_3886 copy

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

— Где больше всего любите нырять?

— Нельзя сказать, что дайвинг в Таиланде лучше, чем дайвинг на Мальдивах, или в Мексике. Все субъективно. Кому-то нравятся рыбки на красивом цветном коралле, кто-то получает удовольствие от погружения в пещеры. Кого-то за уши не оттянешь от затонувших кораблей, кому-то сносит крышу от покоренной глубины. Что касается меня, я болен пещерами, теми из них, которые называют сенотами. Как на сухопутный, так и на подводный мир смотрю через объектив видео- или фотокамеры. Сеноты подкупают своеобразной эстетикой, удивительной игрой света и тени. Представьте, абсолютно прозрачная вода с голубым оттенком, огромные залы со сталактитами и сталагмитами. Мерцающий свет по сводам, который возникает благодаря лучам, проникающим через расщелины. Такое ощущение, что ты в огромном павильоне, где снимается фантастический или сказочный фильм. В этом плане больше всего поразили сеноты Юкатана.

IIMG_3732 copy

IMG_3869 copy

IMG_5434 copy

— И все-таки, какие точки на карте для вас знаковые?

— Первая любовь — это, безусловно, Крым. Вторая — Египет. Третья — Таиланд. Красное море — одно из самых универсальных. Удовольствие от подводного плавания здесь могут получить как опытные дайверы, так и начинающие. Замечу, что курорты Хургада, Марса-Алам, Шарм-эль-Шейх, которые на слуху у дайверов, — далеко не весь подводный Египет. Кроме них существуют десятки разных маршрутов дайвинг-сафари. Могу с гордостью сказать, что многие из них проходил одним из первых.

Бываю в этой стране с 1999 г. Помню ощущение самобытности, дружелюбия, гостеприимства. В Хургаде знал многих продавцов по имени, к некоторым заходил в гости.

Сейчас Египет другой. Выросло новое поколение местного населения, у которого трансформировалось отношение к туристам. Возросла некая агрессивная навязчивость, стала исчезать изюминка, придававшая этому уголку мира неповторимость. К сожалению, такова общая тенденция — дают о себе знать последствия глобализации. Чем больше путешествуешь, тем чаще ловишь себя на мысли, что везде все одинаковое. Испытываешь настоящее разочарование, когда высаживаешься на острове, куда корабли заходят всего раз в месяц, а тебя встречают на берегу аборигены в бейсболках и с кока-колой в руках.

— Расскажите о самых ярких впечатлениях.

— Поразила Гватемала, ее глубинка. Ни в одной стране мира я не видел столько людей в национальной одежде с орнаментом. Идут дети в школу — в вышиванках, взрослые спешат на работу — в такой же яркой одежде. К слову, их орнаменты напоминают белорусские. Хотя у каждого племени есть свои особенности — рисунки отличаются цветом и символикой.

71338247_image0521 copy

Запомнилась встреча с племенем людоедов, которое проживает на острове Папуа — Новая Гвинея. Было интересно посмотреть на быт туземцев, увидеть мумии старцев, которым более 300 лет. Безусловно, мы понимали, что, скорее всего, попали в местные Дудутки — антураж деревни воссоздан с расчетом на туристов, да и огонь представители племени вряд ли добывают так же, как их предки, а пользуются зажигалками. Но в любом случае было интересно — все-таки другой конец света. На память об этом путешествии остался ритуальный нож для жертвоприношений, сделанный из кости казуара.

— Продолжим разговор о трофеях. Какими из них дорожите больше всего?

— Из путешествий привожу разные сувениры. Чаще всего — предметы быта, которые имеют отношения к обычаям местного населения. Каменный топор папуасов — один из таких. С ним связан интересный ритуал: когда умирает муж, жена этим орудием отсекает себе фалангу пальца. Мне удалось сфотографировать женщину, у которой целыми остались всего несколько пальцев на руках. Но глаза горят оптимизмом — видно, что подыскивает следующую кандидатуру.

Собираю коллекцию подводного снаряжения, с которого начиналось развитие дайвинга. Есть в ней первые серийные экземпляры регуляторов и масок, первые ласты производства компании Pirelli, которая сейчас выпускает шины для спортивных автомобилей Формулы 1. Точно такие же были у известного исследователя Жака-Ива Кусто.

— Страшно никогда не бывает во время подводного плавания?

— Не боятся только дураки. Непростые ситуации под водой возникают время от времени. Накладывает отпечаток и тот факт, что я в ответе за людей, которых сопровождаю. Переживаешь больше за них, чтобы ничего не случилось. Хотя попадать в затруднительное положение приходилось и самому. Один из таких случаев произошел на Галапагосских островах. Дайверов они привлекают тем, что здесь можно понырять вместе с гигантами моря — китовыми акулами размером с троллейбус. К обитателям подводных глубин вполне реально не только близко подплыть, но даже прокатиться на них. Хотя это и запрещено. Во время одного из таких погружений в моем организме произошел сбой — появилось ощущение нехватки воздуха. При том что снаряжение работало исправно. Группа ушла вперед за акулой. Я остался в зоне сильного течения. В одиночестве. На приличной глубине. Поддался панике — казалось, вот-вот потеряю сознание, мелькнула даже мысль: это конец. Справиться, возможно, помог опыт: заставил себя дышать медленно и глубоко, успокоился и всплыл на поверхность. На следующий день прихожу на инструктаж перед погружением и ловлю себя на мысли, что боюсь нырять. Испугался не на шутку, потому что понимал: не преодолею страх — с делом всей жизни придется попрощаться. Все-таки заставил себя прыгнуть. И вы знаете, как только оказался под водой, подхваченный течением, сразу пришло знакомое чувство спокойствия и уверенности.

_JRG0093 copy

GALAPAGOS_2006__0553 copy

GALAPAGOS_2006__0587 copy

IMG_1458 copy

Есть ситуации, о которых сейчас вспоминаю с улыбкой. Хотя тогда было не до смеха. Ныряли в пещерах Доминиканы. Поднимались по узкому вертикальному туннелю с нижнего уровня пещеры на верхний. Шли по одному, я — замыкающим. Наконец, наступила моя очередь. И тут меня кто-то сильно дергает за ласту. Первое чувство — шок. Поворачиваюсь, естественно, никого нет, кругом темнота, но ногу сдвинуть не могу, как будто ее кто-то держит. Оказалось, ничего сверхъестественного. В моих ластах есть отверстие — для того чтобы вешать их на крючок. Одна из них зацепилась за сталагмит — и это не позволило сделать движение вперед. Вот такой случился казус.

— А в экстремальные ситуации попадать приходилось?

— В Перу местные индейцы племен кечуа и аймара объявили всеобщую забастовку. Они протестовали против строительства гидроэлектростанции, из-за которой затапливало их земли. Наш автобус двигался от города Куско к озеру Титикака. Прямо перед высокогорным перевалом он попал в настоящую засаду. Дорогу блокировали баррикады из камней. Проехать не могли ни местные, ни туристы. Любые попытки прорваться тут же пресекались — вплоть до того что поджигали машины. Вначале мы восприняли это как приключение — даже делали селфи с митингующими. Но когда простояли несколько часов, оптимизма поубавилось. Попытались проехать в объезд: частично восстановили своими силами разобранный протестующими мост. Но потом опять застряли. Впереди дорогу прямо на наших глазах участники забастовки завалили булыжниками, а мост, который остался позади, подожгли. Пришлось вести переговоры с индейцами. Даже попробовали откупиться. Любопытно, что вождь племени внимательно выслушал все предложения, несколько раз уточнял суммы, но от денег отказался. Только, когда стало темнеть, индейцы начали расходиться по домам, оставив небольшой пикет у завала. Вот тут-то мы и воспользовались моментом: бросились на баррикаду и разобрали проход для автобусов. Пикетчики, блокированные частью нашей группы, не смогли нам помешать. Из автобусов, которые стояли на противоположенной стороне более суток, вышли люди и стали аплодировать.

— Чувствовали себя победителями?

— Не без этого. Тем более что и в самом автобусе резко изменилась обстановка. С нами вместе ехали французы, немцы, австралийцы, англичане, американцы. Вначале отношения не складывались — то и дело ловили на себе их косые взгляды. Но после штурма баррикады атмосфера потеплела — иностранцы подходили с предложением выпить на брудершафт и даже от сала с чесноком не отказывались.

— Откуда возникла идея заняться в Беларуси подводной археологией?

— Не нырять в стране, где много озер, грех. В то же время наши водоемы не могут похвастаться цветными кораллами, рыбками, пещерами. Прозрачность воды в них по сравнению с морской — крайне низкая. Хотя и допустима для погружения — в среднем 3–4 м. Зимой видимость лучше, подо льдом вода становится прозрачнее. Поэтому дайвинг в Беларуси в большей степени носит тренировочный характер. Между тем наступает момент, когда опытному дайверу становится скучно нырять просто так. Хочется использовать опыт, имеющееся снаряжение для полезного дела. Одно из направлений в подводном плавании — это дайвинг с научными целями. Возникла идея объединиться с учеными. Сначала вместе с биологами исследовали озера. Благодаря этим экспедициям получены уникальные данные о ракообразных. К примеру, уточнены сведения о численности реликтовых ракообразных, маленьких креветках, обитающих на Браславах. Это очередное свидетельство того, что на нашей территории когда-то было море. Кроме того, на базе клуба я подготовил несколько участников антарктической экспедиции. Но, пожалуй, самый успешный проект — сотрудничество с Институтом истории НАН Беларуси по развитию подводной археологии. В состав группы, которая провела десятки исследовательских экспедиций, входят сотрудники института истории, прошедшие подготовку в нашем клубе, и дайверы-волонтеры. Здесь результат, что называется, можно руками потрогать. Из каждой экспедиции возвращаемся с интересными артефактами, заслуживающими внимания ученых. Так, на реке Вихра в Мстиславле найдены останки рыцаря в доспехах XVI в., сейчас они демонстрируются в музее Могилева. На озере Нарочь обнаружили плавсредство времен Первой мировой войны. Подводные разведки проводились на озерах Свитязь, Мядельском, на реках Кривне, Ясельде и Двине.

DSC_4236 copy

DSC03015 copy

DCIM100GOPRO

IMG_0789 copy

Еще один объект исследования — крепость Жабер в Дрогичинском районе. Это оборонительное укрепление на рубеже семнадцатого и восемнадцатого века построил Михаил Серватиус Вишневецкий. О нем, в отличие от Мирского и Несвижского замков, сегодня практически никто не знает. При обследовании реки Ясельды, на берегу которой находятся остатки крепости Жабер, нами были обнаружены фрагменты керамики, боевой топор, а также крупные пушечные ядра, которыми стреляли мортиры.

Не менее интересное место для подводных экспедиций — река Березина в районе деревни Студенка, где в 1812 г. переправлялись войска Наполеона. Одна из любопытных находок — обломок сабли, предположительно принадлежавшей наемнику из отряда мамлюков, охранявших Наполеона.

— А как же клад Наполеона? Не мечтаете отыскать?

— История о сокровищах из золотого обоза французского императора, пожалуй, самая раскрученная на территории нашей страны. Особенно падки на нее обыватели, которым подавай сенсации. На самом деле задача исследований на Березине — поиски артефактов, которые помогут восстановить картину трагических событий, приведших к гибели нескольких десятков тысяч людей, установить и обозначить место их погребения. Наши находки, сделанные под водой, позволяют по-новому взглянуть на ход переправы. А если при этом посчастливится найти клад Наполеона, будем только рады.

Комментарии к статье
Добавить комментарий