СТОЛИЦЫ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. Лидия Кузьмицкая: «Отдаю себя сцене»

17 мая 2016 13:45

Автор:

Блог автора

Солистка Белорусского государственного академического музыкального театра рассуждает о сцене, пении и ролях.

Лидия Кузьмицкая окончила музыкальную школу по классу фортепиано, однако мечтала стать филологом. В 14 лет ее голос услышала Регина Соколовская, которая предопределила будущее певицы. Сначала она окончила Брестский музыкальный колледж по специальности «пение», затем Белорусскую академию музыки. Еще на четвертом курсе девушку пригласили в Белорусский государственный академический музыкальный театр в хоровой коллектив. А буквально через полгода Лидия Кузьмицкая засверкала на сцене в сольных партиях первого плана.

— Лидия, когда вы находитесь на сцене, о чем думаете?

— На сцене доверяю думать моим героиням. Конечно, есть внутренний контролер, он руководит звуковедением, верным произнесением текста, движениями. Со своей вечерней героиней я просыпаюсь, хожу, разговариваю… Я уже и не я. И если в течение дня мы репетируем другой спектакль, то репетиция проходит очень трудно. Я будто раздваиваюсь. Так, в консерватории, когда репетировали «Укрощение строптивой», настолько вошла в образ Катарины, что буквально сносила все на ходу.

— А как живете вне роли?

— Жизнь вне театра — это промежутки между жизнью. Правда. Я не ищу каких-то высоких слов. Даже обратила внимание, как сегодня шла на работу. По пути забежала в ателье, пришлось повысить голос (по делу), настроение слегка испортилось. А как только вышла на остановке возле театра, почувствовала, как выпрямляется спина, губы непроизвольно растягиваются в улыбке… Даже муж не выдержал, что я люблю театр больше. Хотя мне казалось, все наоборот. Но сейчас театр стал для меня всем — и мужем, и ребенком, и домом. И у меня есть внутренний покой — я всю себя отдаю любимому делу.

— Вы задействованы в очень многих спектаклях. Есть ли любимые партии?

— Непростой вопрос. Каждая роль претендует на часть моей души. Пожалуй, всегда любила «Летучую мышь». Розалинда сплетена из нитей моей души. Помимо любимых ролей есть обожаемые музыкальные произведения. Концерты в театре бывают часто. Очень люблю исполнять «Карамболину» Кальмана, болеро Лекока из оперетты «Рука и сердце». Вместе с помощником художественного руководителя Игорем Бакановым сделали потрясающие Besame mucho и танго из репертуара Мирей Матьё.

— Случались ли внутренние противоречия с героинями, когда они не соответствовали вашему характеру, мировоззрению?

— Да, были. И еще какие! Практически все классические героини не по-моему нутру. Ганна Главари из «Веселой вдовы» — богатая, заносчивая дамочка. Ее надо было извне изыскивать, любопытствовать, в жизни наблюдать, читать литературу. Марица из одноименной пьесы. Капризная и гордая — это тоже не совсем мое. Я домашняя, очень домашняя. Но все равно с героинями потихоньку начинаешь дружишь. Словно открываешь новую книгу — прочитываешь первую страницу, вторую… Втягиваешься так, что уже не оторваться. Впрочем, любой новый спектакль первоначально вызывает настороженность. Только с Розалиндой подружилась моментально. Даже с Голдой (мюзикл «Шалом Алейхем! Мир вам, люди!») общий язык не сразу нашла. Но есть то, что меня объединяет со всеми героинями. Это любовь. За любовью я пойду и в огонь, и в воду. В оперетте же всё о любви, всё ею пронизано.

— Трудно вживаться в роль?

— По-разному. Очень не люблю, когда не дают время прочувствовать образ. И такое бывает. Если режиссеру хочется скорее получить результат, то дело может дойти и до повышенных тонов, и до слез, могу даже заистерить. Образ должен вызреть.

— И как долго?

— Это может щелкнуть в какой-то день, когда даже не ожидаешь. Я почему-то нашу профессию сравниваю с поварской. Суп варишь — этого чуть-чуть добавил, того, попробовал — не совсем то… Доводишь вкус до совершенства. Так и с ролью. Учишь с концертмейстером музыкальный материал, добавляешь исполнительское вокальное мастерство, чтобы это стало твоим. Параллельно знакомишься с пьесой, образом, работаешь с режиссером. Все это постепенно нарастает — так получается роль. Наверное, есть гениальные актеры, которые сразу входят образ. Читают: «Ганна Главари, богатая вдова…» Всё! Образ готов, можно на сцену. А что у нее в душе творится? Почему она такая? Обидно, когда со сцены звучит просто красивый голос, но нет глубины, истории. Мне кажется, что это изобразительство, а не искусство. Очень благодарна своим наставникам. Еще в музыкальном училище на уроках актерского мастерства педагог говорила: взяли роль — расскажите, что это за человек, в какой семье родился, что ест на завтрак, какого цвета у него зубная щетка… Именно из мелочей выстраивается образ.

— В таком случае речь, скорее, о драматической актрисе. А ведь нужно совместить драму, музыку, танец. Есть ли нюансы в поведении на сцене?

— Я считаю, что их не должно быть. Хотя поспорить могут многие. Не устаю повторять: голос — это материал, который помогает делать роль. Если думать только о голосе, то это будут голые ноты и музыка ни о чем. А кому это нужно? Когда певец несет смысл и образ, его и по радио слушаешь с удовольствием. А тут театр! Интересный образ для меня придумала режиссер Анна Моторная в спектакле «Мистер Икс». Секретарша барона мадемуазель Пуассон безответно влюблена в шефа, но тот ухаживает за другой. Моя героиня вся растворилась в бароне, стала его тенью. В первом акте даже не гримируюсь, чтобы лицо было бледным: очки, шляпка, блокнотик и… крыса. Эдакая старушка Шапокляк. Долго работала над походкой, манерой… А в конце спектакля моя героиня появляется в умопомрачительном платье и объявляет, что она богатая наследница. Обожаю эту роль. Вот я опять вернулась к вашему вопросу о том, какая роль любимая.

— По вашим наблюдениям, меняется ли публика?

— За двадцать лет моей работы на сцене зритель действительно поменялся. И очень жаль, что он стал менее строгим и более снисходительным. Хотя, может, так и нужно?! На днях был концерт «Волшебный мир оперетты», увидела в зале знакомые лица. Это наши верные зрители. У каждого из них в театре свои кумиры. В концерте звучали арии из оперетт, которые сняты с репертуара. Потом в Интернете появилось столько восторженных отзывов, что вновь зазвучала музыка из «Баядеры», «Марицы». Людям этого не хватает. В сумасшедшей гонке за спецэффектами то головы рубят, то кровь настоящая льется… Мне кажется, что так теряются важные вещи. И зритель это чувствует. Вот «Шалом», который поставил в театре Михаил Ковальчик, нравится, потому что в нем нет ничего лишнего. Декорации Андрея Меренкова сдержанны и строги, костюмы Любови Сидельниковой аккуратны, просты, а эмоции актеров при этом оголены. И зритель это ценит.

— Вам близок дух соперничества?

—Конечно! Наблюдаешь, слушаешь, стремишься сделать лучше. Когда актер успокаивается и верит в свою неповторимость, он творческий труп. Когда ощущаешь, что ничего не знаешь, есть шанс чему-то научиться. Обожаю учиться. С удовольствием занимаюсь вокалом с художественным руководителем Адамом Мурзичем, сценической речью — с Людмилой Мацкевич, актрисой с невероятным педагогическим опытом. С наслаждением занимаюсь с Игорем Бакановым — в итоге получается Музыка.

Еще материалы рубрики:

СТОЛИЦЫ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. Жена дипломата

СТОЛИЦЫ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. Дипломат Зоя Колонтай
СТОЛИЦЫ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. Талисман телеведущей Юлии Александровой
СТОЛИЦЫ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. Золотой возраст актрисы
СТОЛИЦЫ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. Гендиректор «Беларустуриста»
Комментарии к статье
Добавить комментарий