ГЛАВНЫЙ ВРАЧ. Владимир Комар: «Верю людям на слово»

15 Июл 2016 10:33

Автор:

Главный врач 3-й городской клинической больницы имени Е.В. Клумова — о человеческом факторе, стрелочниках и обязанных лицах в беседе с корреспондентом агентства «Минск-Новости».

— Владимир Аркадьевич, вы с 2002 года руководите третьей клиникой. Что скажете?

— Клиника у нас очень хорошая и коллектив прекрасный.

— Все главные врачи так говорят…

— За всех не отвечу. Но в нашей больнице коллектив — не просто арифметическая сумма сотрудников (это около тысячи человек). Мы команда. Одно общее дело делаем. И расшатывать лодку, в которой плывем, не в моих интересах и не в интересах сотрудников.

— Вы строгий руководитель?

— Демократичный. Ничего сверхъестественного от подчиненных не требую. Но свои должностные обязанности, будьте добры, выполняйте. Понимаю, все мы люди, у каждого свои проблемы. Поэтому иду навстречу, но в коллективе требую одного — если я понимаю вас, то и вы меня поймите. Не подводите. Приветствую и поддерживаю инициативу.

Не деспот и не самодур. Признаю свои ошибки: мне можно сказать, что не прав. Но не голословно заявить — доказать.

— Пресекаете на корню разговоры за спиной?

— Сплетни ненавижу. За глаза высказываться многие горазды. И доносительства не терплю. Если вижу, что назревает конфликт в благородном семействе (в отделении, например), собираю всех и ведем открытый диалог. А то представьте: один ко мне придет, другой… И каждый обрисует картину по-своему. Какое решение я должен принять? Поэтому проблемы обсуждаем коллегиально. Без обиняков.

— К вам запросто можно прийти или только в часы приема?

— Пациентам?

— Нет, сотрудникам.

— Запросто и без реверансов. Двери моего кабинеты всегда открыты: в 7:00–7:10 — на месте. Да, есть часы приема сотрудников, так положено. Но если у человека наболело, возникла проблема, которая требует безотлагательного решения, почему он должен ждать какого-то часа приема? Это бюрократизм. Тем более главный врач — организатор здравоохранения. Принять человека, выслушать и помочь ему в рамках законодательства — моя обязанность.

— До того как возглавить третью больницу, вы работали в НИИ травматологии и ортопедии, причем с 1986 г. — в должности заместителя главного врача клиники института. После стали заместителем главврача первой минской больницы. Внушительный послужной список…

— К чему вы клоните?

— Адаптировались к шишкам?

— Каким именно?

— Тем, что сыплются на голову человека, за многое отвечающего.

— Верно подметили: что бы ни произошло в клинике, за все в ответе главный врач. Когда заслуженно, вопросов нет. Но каждое нарушение имеет свои фамилию, имя, отчество. И они (нарушения) были, есть и будут, поскольку человеческий фактор никто не отменял. Предсказать поведенческую реакцию сотрудника на каждый день, час, минуту невозможно. Иногда человек совершает неблаговидные поступки, сам того не осознавая. Что-то на него находит… А все шишки сыплются на руководителя.

Считаю, что каждое нарушение должно быть разобрано, а виновный наказан. Виновный, а не крайний, как часто бывает.

— У нас уволить руководителя — дело пяти минут…

— …зато пьяницу — целая проблема. Если приду на работу пьяным — через две минуты с должности снимут. А уволить санитарку, прибывшую на рабочее место под хмельком, — целая катавасия.

— Оступившегося человека жаль или проблема в другом?

— Как доктор сочувствую таким людям и по мере сил стараюсь помочь. Но столько мороки с этими горе-работниками! Одна головная боль.

Изначально идея привлекать обязанных лиц к труду хороша, поскольку каждый ответственен за своих детей. И если государство тратит деньги на их содержание, образование, а родители лоботрясничают — это неправильно. Они должны хотя бы частично покрывать затраты государства на питание, учебу своих отпрысков. На бумаге гладко, а в жизни доходит до абсурда. Как главного врача меня вынуждают брать обязанных на работу.

— Кто вынуждает?

— Служба занятости нашего района (Ленинского). Вот и беру на свою голову. А они на работу как хотят, так и ходят. Как пили, так и продолжают пить. В одночасье ведь не бросят. Порой обязанных лиц даже милиция доставляет к нам в больницу. На работу подвозят, когда они после вчерашнего не в состоянии самостоятельно дойти или доехать. Уволить не имею права — прекращаются отчисления в бюджет. Более того, однажды из организации, где обучаются дети (на ее счет переводились средства), пришло письмо. В нем коротко и ясно: отчисления маловаты, просим перевести сотрудника на более высокооплачиваемую должность…

— Вы шутите?

— Да не до шуток мне. А ведь больница — не школа перевоспитания. Здесь людей лечат. Как отреагирует пациент, когда ему судно принесет пропитая санитарка?

— Возможно, внимания не обратит. Или воспримет как должное: во все времена в санитарки не от хорошей жизни подавались.

— От пациента зависит. Или от его родственников. Могут и пожаловаться.

— И опять главный врач окажется стрелочником…

— Вот и я об этом.

— Давайте не будем о грустном. Вы почему врачом стали? Родители медиками были?

— Педагогами. Мама, Нина Иосифовна, преподавала в школе русский язык и литературу.

Отец, Аркадий Антонович, был учителем белорусского языка и литературы. Всесторонне развитая личность. Увлекался радиоэлектроникой, сам собрал телевизор. Великолепно фотографировал. От отца ко мне перешла любовь к фотоделу. Он многому меня научил. Дома все делаю сам — никаких сантехников, электриков. Для меня он эталон отца, мужа и человека вообще. Мечтал, чтобы я поступил в радиотехнический институт.

— А сын выбрал медицинский…

— Да. Мама болела туберкулезом, и меня, совсем ребенка, чтобы оградить от инфекции, отправили к бабушке. Она меня растила, а родители навещали. Очень скучал по родным. Мне казалось: вырасту, стану врачом и вылечу маму…

— Врачи не всесильны. Мы, пациенты, это знаем.

— Но и от мотивации пациентов на выздоровление многое зависит.

— Вы каких пациентов считаете самыми тяжелыми?

— Легких не бывает. А самые тяжелые — те, кто воспринимает себя абсолютно больными. Боль — понятие субъективное.

— Если болит, то болит…

— Я говорю о соматоформных расстройствах, когда жалоб на здоровье множество, а болезни на самом деле нет. Пациент действительно страдает: у него все болит. Человек сдает бесконечное число анализов, проходит обследования у специалистов различного профиля. Отклонений от нормы нет. Но он методично мучает и себя, и врачей.

— Может, у человека душа болит, и это сказывается на телесном состоянии? Почему бы доктору не пообщаться с ним? И тогда хождение по кругу прекратится…

— Согласен, сейчас все больше говорят о комплексном лечении тела и души. И плох тот врач, после беседы с которым пациенту не стало легче.

Еще материалы рубрики:

ГЛАВНЫЙ ВРАЧ. Светлана Цобкало: «Кто защитит доктора?»

ГЛАВНЫЙ ВРАЧ. Виталий Лужинский: «В жизни не все определяется деньгами»

ГЛАВНЫЙ ВРАЧ. Доктор с романтичной душой

ГЛАВНЫЙ ВРАЧ. Сергей Молочко о лечении алкоголизма

ГЛАВНЫЙ ВРАЧ. Наталья Мысливчик: «Добро вернется сторицей»

 

Комментарии к статье
Добавить комментарий

Юлия

А защитники традиционных семейных ценностей предупреждали, что система социального патроната создается с целью вымогательства денег ювенальщиками