МОЯ ПОЗИЦИЯ. Вячеслав Афончиков: «Найдите врача, которому будете доверять»

14 Окт 2016 10:26 Комментариев нет
20161007-lk2a8477-2-copy

Автор:

Ольга Григорьева

Заместитель главного врача по анестезиологии и реанимации Санкт-Петербургского НИИ скорой помощи им. И.И. Джанелидзе — о пациентах, интернах и перераспределении больных.

В больнице не чаи гоняют, а спасают первоочередных — самых тяжелых

— Вячеслав Сергеевич, любая клиника начинается с приемного отделения…

— У нас это приемный покой, но покой нам только снится. В среднем за сутки поступают 200–250 больных — нагрузка, которую вполне перевариваем. В клинике 820 коек (мест). В принципе не жалуемся, но формат приемного покоя будем менять. Уже и проект есть.

— В минской больнице скорой медицинской помощи планируют организовать работу приемного отделения по вашему проекту. Что в нем особенного?

— Мы опирались на опыт Западной Европы, но не копировали его, а адаптировали под себя. Это как с автомобилем: если в отечественный вставить европейскую шестеренку, не поедет. Подгоним деталь под наши стандарты — тронемся с места. Спрашивается, зачем переходить на новый формат? Не очень хорошо, когда в одной зоне (помещении) ожидают приема женщина в интересном положении, человек с острым коронарным синдромом, а мимо проводят ожогового пациента или травмированных везут. Зрелище не для слабонервных! Обычные люди, не медики, могут в обморок упасть. Нужно разделить зоны, чтобы пациенты разного профиля не сталкивались. Или смотровые. Их надо сделать под конкретный контингент. Когда окровавленного типа бомжеватого вида осматривают рядом с нормальным человеком — это никуда не годится. Выход — изолировать.

— Так много асоциальных пациентов, что соседство с ними становится проблемой?

— Немало. В России довольно много людей, злоупотребляющих спиртным, в Беларуси, насколько мне известно, не меньше. Поверьте, один буйный пациент, находящийся в состоянии алкогольного опьянения, дезорганизует работу всего приемного отделения. Он будет бегать, его надо ловить. Опрокинет три каталки с больными, раскидает ногами молоденьких медсестер — сколько раз подобное случалось! Тот, что поспокойнее, — под себя сходит. Вы бы хотели с такими кадрами в одном помещении находиться?

В отношении скорой медицинской помощи в России те же проблемы, что и в Беларуси. Население знает о таких больницах из медицинских сериалов. Человек как рассуждает? Раз привез в клинику родную бабушку, значит, весь медперсонал должен сразу к ним сбежаться. Но бабушка не в тяжелом состоянии (первичный осмотр показал), может и немного подождать. Врачи в это время не пьют чай, не играют в нарды, а спасают тяжелых пациентов — тех, кто умрет, если сейчас не прооперировать.

К сожалению, социальный эгоизм в крови у наших людей. Внука не интересует, кто и чем занят. Он обиделся. Жалобу написал.

— От жалоб никто не застрахован…

— Согласен. Но в Великобритании, например, пациент из зеленой зоны (его состояние не критично) знает: в среднем врача надо подождать часа четыре. Сидит себе спокойненько, читает газетку… Нужно менять общественное сознание, чтобы люди понимали: врачи в больницах не чаи гоняют, не на диванах валяются, а спасают первоочередных. И радуйся, пациент, что не первоочередной! Значит, твоя жизнь не под угрозой.

На сайте нашей клиники есть страничка, на которой оставляют отзывы — жалуются на врачей или благодарят их. 30 % негативных сообщений начинаются со слов: «Две недели назад я случайно попал в отделение токсикологии…» А дальше пошел негатив: «На меня косо смотрели, мне не улыбались, мне не радовались…» Ключевые слова «случайно попал в отделение токсикологии». Ребята, мы не только что родились, понимаем, как «случайно» попадают к токсикологам. Пил, курил, нюхал… Случайно? Одного пациента восемь раз с передозировкой к нам госпитализировали. Просто так у него получилось. Случайно.

Поиски выходов на Минздрав — очень долгий путь

— Как больному разобраться, что он из зеленой зоны?

— К какой зоне (по степени тяжести) относится пациент — зеленой, желтой, красной, — определит на входе медработник. И сделает все от него зависящее. Мое мнение: если пациент сможет заниматься сортировкой больных, в клинику ему надо идти не лечиться, а работать.

— Намекаете на то, что пациент слишком много на себя берет?

— Много, и довольно часто. Первый совет, который даю всем своим друзьям, знакомым в Питере, полагаю, и для Минска он будет приемлем, — идите к врачу обычным проторенным путем. Как положено. Выберете непростой, наткнетесь на препятствия. Все эти связи (выходы на Минздрав и так далее) — очень долгий путь. В Москву через Магадан. Потеряете время и, возможно, здоровье.

Ночью в больницу не добирайтесь самостоятельно. Для этого есть номер 03 (в Беларуси — 103). Стало плохо — набирайте этот номер. Приедут специалисты, осмотрят и разберутся, куда везти. Да, в скорой не могут сделать полную диагностику (из-за отсутствия оборудования), но заподозрить, что за болезнь, — вполне. Большинство диагнозов, поставленных медиками этой службы, подтверждаются.

У нас как бывает: заболело что-то, сел в машину и поехал в больницу, условно говоря, под номером 333. Потому что фасад в клинике красивый… А та ли эта больница, специалисты которой помогут? Откуда знаете, чем больны?

Или, вспоминая трагедию в Перми, когда в клубе «Хромая лошадь» случился пожар. Я тогда с комиссией Минздрава ездил на разбор полетов. Служба скорой помощи Перми сработала на пять с плюсом. А простые граждане хватали пострадавших, везли их на станцию (не путайте с больницей) скорой помощи. Но, во-первых, станция скорой помощи — не лечебная структура. Во-вторых, кого там можно было найти? Все уехали на пожар. Куда только граждане не везли обожженных — и в аптеку, и в стоматологическую поликлинику. Видят красный крест на двери медучреждения — значит, думают, помогут!

Резюмируя сказанное: не пытайтесь решить самостоятельно то, что должны делать профессионалы.

В России надо менять систему подготовки врачей

— Взаимоотношения «пациент — врач» очень сложные на постсоветском пространстве…

— Врачей недолюбливают. Их боятся, им не доверяют. Говорю всем: найдите врача, которому будете доверять (неважно, кто он по специализации). И обращайтесь к нему со всеми вопросами по здоровью.

В детстве меня лечила доктор Зоя Георгиевна. Родители, сами врачи, советовались с ней. В любое время суток. Видите, я живой, более-менее здоров, с вами разговариваю.

Нет своего врача, а стало очень плохо — вызывайте скорую, а не мудрите с самолечением. Если закружилась голова, откуда вы знаете, с чем это связано? С сердцем, сосудами мозга, отравлением? А медик, пусть и фельдшер по образованию, знает: если рвота черным — гастроскопию срочно надо сделать. И в курсе, в какой именно больнице. И знает, где травмированному человеку выполнят компьютерную томографию.

— Вы говорите о специалистах с большим опытом работы?

— Возраст еще ни о чем не говорит. В Беларуси с подготовкой кадров ситуация получше, чем в России. Несколько ваших молодых ребят приехали к нам. Мы взяли их, очень ими довольны.

Что касается России, нам надо менять систему вузовской подготовки врачей. Однозначно. Последние 12 лет занимаюсь еще и интернами. По вузовским предметам у них огромные пробелы. У меня был интерн, кстати, он стал неплохим врачом (работает в экстренной противошоковой операционной). В его случае пришлось обновлять «диск» и форматировать знания по химии с шестого класса средней школы. Плюс по вузовским предметам — анатомии, биохимии, патофизиологии…

Я учился в Советском Союзе, они, интерны, — в Российской Федерации. Полагаете, программы обучения различаются? Нет. Требования к студентам.

Еще материалы рубрики:

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Дети не терпят фальши

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Гендиректор НПЦ НАН Беларуси по продовольствию: «Надо значит надо»

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Михаил Мясникович: «Хотелось бы видеть в Национальном собрании созидателей»

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Депутат и медик Дмитрий Шевцов

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Философия белорусского пути

Комментарии к статье
Добавить комментарий