ГЛАЗА В ГЛАЗА. Владимир Громов: «Музыка еще никому в жизни не помешала»

24 Ноя 2016 10:42 Комментариев нет
Национальный академический Большой театр оперы и балета Республики Беларусь (3)

Автор:

Екатерина Дубинская
Блог автора

В проекте агентства «Минск-Новости» — известные люди с неравнодушным и откровенным взглядом на происходящее и на себя. Наш сегодняшний собеседник — солист Большого театра заслуженный артист Республики Беларусь Владимир Громов.

gromov-copy

Великая честь и большое испытание

— Владимир, за что вы любите наш Большой и когда впервые почувствовали, что театр стал отвечать вам взаимностью?

Большой… Мое знакомство с ним произошло в раннем детстве. Причем нельзя сказать, что случайно, ведь в музыкальной семье все постепенно переходит в закономерность… Папа играл по замене в оркестре на бас-гитаре, а я смотрел детский спектакль. Кажется, «Волшебник Изумрудного города»… Выступал в народном оркестре на юбилейном вечере БГУ в Большом театре, я тогда еще учился в училище по классу гитары. Помню, как вышел на сцену и меня охватило такое волнение, которое раньше никогда не испытывал. А еще запомнились первый и второй выходы на сцену — уже в качестве солиста оперы.

— А что все-таки по поводу взаимности?

Взаимная любовь, наверное, пришла чуть позже. Потому что сцена, как говорят, ошибок не прощает. А в первые годы, когда только пришел в театр, я и сам не полюбил бы такие плоды своего труда. Хотя со стороны, может, и было приемлемо, но меня тогда ну все не устраивало! Думал: боже, что я тут делаю, зачем я здесь, зеленый Вова Громов, какой-то там студент консерватории, когда рядом партнеры-гиганты, которыми восторгалась в течение многих лет наша публика?.. А потом, когда стало много работы, разных спектаклей, постепенно начал обрастать опытом не то чтобы разных сценических приемов, а именно сценического бытия на сцене. Когда ты настолько погружаешься в действо, в проблемы твоего героя и вообще в то, что происходит на сцене, уже ни о чем другом думать не можешь, как только о спектакле. И вот тогда, мне кажется, эта взаимность пришла.

— Родиться в семье, где все подчинено музыке и выбор для подрастающего поколения, казалось бы, уже предопределен, — великая честь или большое испытание?

И то, и другое, мне кажется, в равной степени. А вообще, это действительно счастье — заниматься любимым делом, при том что ты сам с собой в ладу… Да, я родился в музыкальной семье, сначала занимался гитарой, играл, преподавал, выступал как исполнитель, как аккомпаниатор. Но постепенно чаша весов качнулась в сторону вокала. Гитара ушла на почетное второе место… Естественно, это счастье, но и большой труд. Человеку должен быть дан талант, чтобы он проявился в этом направлении. Но без труда в музыкальной жизни делать нечего. Потому что все надо, уж простите за выражение, высидеть на задней точке — будь то занятие с инструментом или постановка голоса. Это не так все просто, как порой кажется, когда смотришь телевизионные передачи: люди берут микрофон и через несколько месяцев эфира превращаются в готовых звезд. Так не бывает.

— В продолжение предыдущего вопроса: за сына Макара тоже все решает судьба?

Конечно, что-то было предопределено. Хотя, я уверен, музыка никогда еще в жизни никому не помешала. Даже если человек и не связывает какие-то свои профессиональные чаяния с ней, музыка все равно может только обогатить. Поверьте, это другой кругозор, другое восприятие мира… Что касается Макара… С профессиональной музыкой мы решили чуть-чуть подзавязать, перешли в другую гимназию, лингвистическую. Рояль ушел у нас со сцены. Надеюсь, не навсегда. А еще у нас с Натальей растет Федор, ему 4 года. Пока не знаю, кем он захочет стать. Естественно, было бы приятно, если бы дети продолжили начатое в музыке бабушками, дедушками, родителями. Я считаю, что это хорошая профессия, хотя и нелегкая. Впрочем, легких профессий, мне кажется, не существует, везде свои сложности. Но наша — красивая, хотя и занимает все свободное время. Ты спать ложишься, а она не дает спать.  Понимаете, из нашей профессии не уходишь, из нее только уносят…

Настрой на праздник

— Как много значат личные качества для карьеры оперного певца? Что вам пригодилось, а что помешало?

Человек, находящийся на сцене, — солист, он — соло, один держит внимание зала. И потому должен обладать энергетикой, с помощью которой можно донести до публики то, что он хочет. А я рос довольно тихим и спокойным мальчиком. И гитара… Все-таки это такой благостный инструмент, спокойный, вещь в себе. Я не говорю сейчас о рок-музыке. Классическая гитара — это полифонический инструмент, который в принципе не требует никакого аккомпанемента. Словно в коконе… И вот это мне первое время мешало, я был, что ли, излишне закрыт… А в опере надо быть без кокона, надо — у-ух!

— С высоты прожитых лет, пусть не таких уж и многих, какие моменты биографии назовете знаковыми?

…Еще в детские годы, когда к конкурсу разучивал на гитаре пьесу «Настроение» композитора Александра Болотова, во мне как будто что-то щелкнуло. Начал по-другому себя ощущать, как если бы гитара стала частью меня, и через нее я выражал свои чувства и эмоции.

Вспоминается и период, когда ездил и подолгу работал в Люксембурге. Там череда концертов, и ты знаешь, что просто не имеешь права болеть, потому что на протяжении двух месяцев у тебя 40 с лишним выступлений. Такая жесткость, наверное, учит следить за собой, чтобы организм не давал сбоев… Это была и своего рода закалка умения распределять свои силы и не усердствовать там, где не нужно. Ведь можно же петь, рвать кулисы, как у нас говорят, там, где это совсем не требуется… Также из знаковых для себя этапов вспомню, наверное, постановку «Записки сумасшедшего». Она мне, признаться, «въехала» в голову. Пожалуй, назову и «Тоску» в нашем театре. В прошлом сезоне была также работа над спектаклем «Макбет». И это та роль, на которую я «точил зуб» много-много лет. Вообще, в оперной музыке и в певческой, исполнительской практике это сложная роль как драматургически, так и чисто вокально. Много лет шла работа сначала внутри себя, потом пришло время выучки с концертмейстером, и затем уже настал период работы с режиссером, когда многолетние мечтания стали обретать сценическую форму.

— Есть любимый зритель у Владимира Громова?

Бывает, идет спектакль, а ты чувствуешь: что-то не так. Публику никак не расшевелить. Может, день неудачный?.. Ведь на таком же спектакле месяц назад реакция зала была иной. Обмен энергией, когда ты — зрителям, они — тебе, это взаимная подзарядка энергетическими потоками… Понимаю, люди приходят в театр, в том числе чтобы уйти от каких-то своих проблем, забыться, что ли. Но при этом я убежден, что поход в театр должен быть не спонтанным, а именно спланированным, к нему нужно готовиться и настроиться психологически. Если человек хочет праздника, он получит этот праздник. Так что мой любимый зритель — подготовленный.

— Когда вы знаете, что в зрительном зале — ваша мама, вам как-то по-другому поется?

Да! Моя мама Татьяна Витальевна — очень серьезный критик. Но и сам я, признаться, критикую себя постоянно. Ты все время выходишь на сцену, как в первый раз. Ты каждый раз доказываешь. Тут невозможна гарантия. Да, вчера спел хорошо. А завтра? Не факт. И факторов, которые помогают или мешают, может быть великое множество, начиная от состояния здоровья и заканчивая психологическим состоянием. Бывают дни, когда выходишь на сцену и не можешь собраться, ничего при этом не понимаешь: куда все делось? Даже текст иногда вылетает из головы, и только в последний момент он занимает свое место.

— Вы как-то заметили, что если внутри человека будет звучать хорошая музыка, то ему непременно станет легче идти по жизни. А хорошая музыка — это непременно классика, Владимир, или?..

Я могу слушать временами и то, и другое, и третье. Для меня хорошая музыка та, которая несет в себе какой-то заряд, которая может родить какую-то эмоцию, близкую мне в данный момент. Тут ни жанр, ни исполнитель не имеют значения. Но абсолютно убежден, что примитивом это быть не может.

— В данный момент что вас зарядило бы?

Сейчас попал под очарование музыки вокального цикла на английском языке. В переводе название одной из песен звучит как «Парни из роты». Это о военных, которые ушли на фронт. У каждого была своя история, каждый был счастлив в жизни, красив, молод, умен, влюблен. Все ушли защищать свою родину и не вернулись. И никогда не вернутся. А их слава не постареет. Хожу, слушаю, причем, если не вдумываться в перевод, человеку, который не знает языка, покажется, что там поется про любовь, настолько музыка нежна. А текст совсем другой. Вот думаю: как бы выучить и спеть весь этот цикл.

Пение как хорошо оформленный крик

— Как складывается ваша жизнь вне театра? Где-то прочла, что вы все умеете делать своими руками…

Могу. Не далее как вчера перегорели розетки на кухне. Пришлось повозиться. Когда застеклили балкон, то его утепление и отделку сделал сам. Строили на даче гараж: папа подготовил фундамент, а дальше коробку и ворота сделал я. Вот куски железа, вот уголки, сварочный аппарат, руки — и получились ворота.

— Договариваясь о беседе, услышала от вас, что собираетесь в бассейн. Что кроме хорошей физической формы необходимо сегодня оперному певцу?

Хорошая физическая форма должна быть, потому что петь на протяжении почти часа на сцене — тяжелое занятие. Если кто-то из публики думает, что это легко, пусть попробует выйти в лес и просто… покричать. Пение — это хорошо оформленный крик. Пусть покричат хотя бы минуту. А тут почти час надо кричать. И надо перекричать оркестр и еще 60 человек хора. А нужно и роль изобразить, помнить, что происходит вокруг тебя, что звучит в оркестре, что звучит у твоих партнеров — все это держать в голове… И когда люди, видя твой клавир, спрашивают: «Ты что, вот эту книжку должен всю знать?», то отвечаю: «Да, я должен знать все эти закорючки, всю эту китайскую грамоту». Так это один спектакль. А их больше 40, и нужно все помнить! И это только оперы, а есть и камерная вокальная музыка.

— Когда начинается ваше утро, Владимир?

— Когда Федя придет и скажет: «Папа, вставай». Сегодня он пришел ко мне без пятнадцати девять. В этот день не пошел в сад, поэтому так поздно…

— Судя по сказанному выше, сны у вас, Владимир, тоже музыкальные…

— Не знаю, что это за момент коллективного психоза — а я общался не только с музыкантами, но и с драматическими актерами, — но перед премьерой кошмары у всех артистов примерно одни: что пора на сцену, а артист не успевает переодеться и не знает роль. Вот такие одинаковые сны.

Еще материалы рубрики:

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Время любить

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Алексей Сокол: «ЦУМ — это предприятие, которое не стоит на месте»

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Председатель Мингорсовета Василий Панасюк

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Наш Белорусский Дом

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Директор ОАО «Элема» Александр Тризонов: патриот тот, кто работает

Комментарии к статье
Добавить комментарий