Счастливые люди

03 Янв 2017 16:38 Комментариев нет

Автор:

Блог автора

Уходя — не уходи. Так хочется сказать по поводу 2016-го, Года культуры

Под Новый год я завожу новую записную книжку-ежедневник и, прежде чем отправить предыдущую в небытие, пересматриваю ее, перечитываю, выписываю… А тут был объявлен год прямо-таки мой — Год культуры. И, хотя культура развивается не годами, а циклами, причем всегда плохо предсказуемыми, тем не менее под это дело выделялись бюджеты, составлялись планы…

Если говорить о Минске, то для меня два факта стали знаковыми. Первый — стала хорошо работать историческая территория под названием Верхний город. Здесь несколько лет накапливались памятники, музеи, кафешки, сувенирные лавки и, наконец, количество перешло в качество. А цементирующим духовным веществом стала музыка, вечера у ратуши. Второй факт — в Минске образовался необычный культурный центр. Таких центров в белорусской столице несколько, но этот особый. Если посмотреть на него исторически, он находится в бывшей Ляховке, районе, одном из самых грязных в городе — сто лет назад. А сегодня здесь негласно работает один из самых интересных в Европе музеев под открытым небом — музей граффити. Я говорю про улицу Октябрьскую. Ко всему этому она обзавелась удивительными двориками — походите, если кто еще там не был.

Однако вернусь к своей записной книжке. Листаю ее и понимаю: самое ценное у нас не события, а люди. Минувший год начался у меня со знакомства с молодым еще скульптором Алесем Шатило. Он своего рода уникум: может работать в самых разных техниках и объемах — от небольшой медали до монумента. Подарил мне свое произведение — медаль размером с женскую ладонь памяти белорусского живописца Фердинанда Рущица.

Весь год я плотно работала с Большим театром Беларуси. Журналист видит то, что не дано обычному зрителю: изнанку кулис. В моей записной книжке — разговор с певицей Ниной Шарубиной, ее слова, как тяжело она пробивалась в Большой: много раз участвовала в прослушиваниях, хвалили — и не брали в штат. Певица не жаловалась, говорила как-то легко, с грустинкой. 2016 год стал для нее переломным: спела партию леди Макбет, о которой давно мечтала, отметила юбилей, получила звание народной артистки Беларуси. Когда в начале года я разговаривала с ней, ничего этого еще не было. Шарубина рассказывала, что осваивает клавир «Макбета» — триста с лишним страниц, да еще на иностранном языке. «Еду в метро — вспоминаю мелодию, текст, порой даже шевелю губами. Пассажиры думают — вот блаженная. Счастливая, наверное… Конечно, счастливая — если свою остановку проехала».

Театр киноактера устроил юбилейный вечер в честь актрисы Аллы Пролич. Вечер шел настолько тепло и неформально, что казалось, он летит. Виновница торжества, «образец женской красоты», как назвали ее друзья — спортсмен, тренер Николай Мирный и врач-психотерапевт Дмитрий Сайков, была самой молодой, самой яркой, озорной. А когда муж актрисы Владимир Гостюхин, народный артист, запел: «Ой, сiвы конь бяжыць, у яго бела грыва. Ой спанравiлась, ой спанравiлась мне тая дзяўчына…», зал вдохнул, а выдохнуть забыл…

Февраль отмечен для меня потрясающей встречей с творчеством Льва Бакста, великого художника, земляка. А потрясающая она потому, что довелось увидеть подлинники в большом количестве. В записной книжке — пометки, как ходила в Художественный музей, когда там готовилась выставка «Время и творчество Льва Бакста», как побывала у Виктора Бабарико, председателя правления Белгазпромбанка, который был главным устроителем выставки. Говорили об искусстве, искусстве жить и о том, какую роль во всем этом играют деньги. Я думала, что стены его кабинета увешаны Сутиным и Кикоиным, коих банк приобрел для корпоративной коллекции. Нет, обычный кабинет. А Виктор Дмитриевич, помню, сказал: «Для меня было бы самой большой трагедией, если бы коллекция висела в банке. Она — для людей».

И тогда же, в один из промозглых февральских вечеров, сбылась мечта моей юности — я прикоснулась к своему кумиру — к Пьеру Ришару. Встреча артиста с журналистами проходила в одной из минских гостиниц. Он вошел в пресс-зал со словами на русском: «Добрый день», далее общение шло через переводчицу. Оказалось, что «высокий блондин» совсем не высокий — среднего роста. Скромный. Абсолютно естественный. Остроумный — его ответы почти всегда были лучше журналистских вопросов. Длинные седые волосы, на левой руке — блестящий перстень. Я редко пользуюсь диктофоном, потому что мука мученическая — снимать текст, переводить звук в букву, поэтому записи ответов Ришара почти стенографические, «дыр, бул, щыл», однако один ответ — полностью: «Правда ли, что французы из всех белорусских слов знают только слово «Березина?» — «Да, правда. У нас, если что, говорят: «Ну полная Березина!»

Блокнот наполнен и мемориальными записями. Я занесла в него рассказ архитектора Галины Левиной о своем отце — Леониде Левине. В марте состоялась экскурсия для всех заинтересованных лиц под условным названием «Минск Левина», приуроченная к 80-летию выдающегося архитектора Беларуси. Колесили по Минску… Март для Левина был мистическим месяцем. В марте 1943-го фашисты сожгли деревню Хатынь и в марте 1967-го был объявлен конкурс на создание проекта мемориала. Левин вместе с товарищами выиграл конкурс и создал «Хатынь». И дата его смерти — это тоже март, 1 марта 2014 года… Эта тяжелая утрата сомкнулась для меня с другой утратой, уже 2016 года: 26 июня не стало народного артиста Беларуси Ростислава Янковского. Сидела за компьютером и вдруг, как сердце оборвалось, — оповещение в электронном ящике со словами «Умер…». Повинуясь внезапно охватившему порыву, вышла из дома и побрела с цветами к Горьковскому театру…

Лето было наполнено для меня встречами с великолепными экскурсоводами, знатоками, краеведами — я вела рубрику «Выходной выход» в газете «Вечерний Минск». Старейший гид страны, который водит группы уже 44 года, лауреат конкурса «Познай Беларусь» в номинации «Экскурсовод года», автор сотен путеводителей и книги «Этюды о Беларуси» Анатолий Варавва вначале был для меня героем публикации, а осенью поехал с нами, сотрудниками агентства «Минск-Новости», в Сулу и Рубежевичи уже как экскурсовод.

А вот запись в ежедневнике-2016, которую мне пришлось переносить из ежедневника-2015: «Обязательно встретиться с Иреной Гудиевской!!!» Тогда, в позапрошлом году, меня поразила фотовыставка Ирены «Пуща. Лён. Красавицы», которая была презентована в Историческом музее. Гудиевская по-своему раскрыла феномен белорусской красоты и показала, как связаны люди и природа. Красота наша негромкая, неяркая, интеллигентная. Кстати, об этом говорила Елена Купчина, дипломат, государственный деятель, одна из самых интересных женщин страны, когда открывала выставку Гудиевской в здании МИДа Беларуси.

Год культуры подарил мне знакомство с современным иконописцем Андреем Жаровым. Это произошло с подачи матушки Елены — Елены Хорошевич, которая на пресс-конференции подвела меня к высокому, слегка застенчивому парню. А я напросилась к нему в мастерскую и была поражена, насколько она маленькая, почти келья, хотя и в современном жилом доме. Имя Андрея Жарова громко прозвучало в 2016 году, когда стало известно, что две его иконы вошли в собрание образов, представленных в Ватикане на выставке «Иконопись Беларуси XVII–XXI веков». Наши иконы в Ватикане! Прекрасное событие, под стать Году культуры. Андрей раскрывался не сразу. Он, например, только в конце беседы рассказал кое-какие подробности своей майской поездки в Италию, связанной с выставкой белорусских икон в Ватикане. В Риме после официальной программы он отправился в свободный поиск. Составил маршрут, чтобы увидеть все раннехристианские памятники. Обошел два десятка базилик и храмов, в том числе закрытых для туристов. «Как же, Андрей, вы туда проникали?» — «Итальянский народ очень доброжелательный. Бывало: выходит монах, я ему на английском объясняю, что пишу иконы, и он мне открывает алтарь…» Побывал в церкви Санта-Мария-Антиква, одной из самых древних в Европе, которая в марте открылась после тридцатилетней реставрации, увидел и сфотографировал чудом сохранившиеся фрески. Забредал в опасные районы Рима. Спускался в крипты, куда не пускают даже итальянцев…

Осень прошла для меня под знаком великой балерины Людмилы Бржозовской, о семье которой я писала и была огорошена — приятно — тем обстоятельством, что, похоже, семья художника Бржозовского жила полвека назад в той самой квартире в двухэтажке Осмоловки, где теперь… живу я. Очень хочу, чтобы Людмила Генриховна пришла ко мне в гости на чай, и мы все прояснили.

25 декабря, в день Рождества Христова по грегорианскому календарю, я вспоминала — печатно — Владиславу Луцевич. Жене Янки Купалы в этот день исполнилось бы 125 лет. К дате музей Янки Купалы выпустил каталог фотографий Владиславы Францевны и подарил его мне. Как тепло, нежно, душевно, с трепетом, как о живой, говорили о тете Владе сотрудницы музея. У Владиславы Францевны не было детей. Я записала в блокнот свою эмоцию: «Эти женщины, девушки, работающие в музее, — ее дети».

…В ежедневнике прошедшего года еще очень много имен, телефонов, вопросительных и восклицательных знаков, обрывков разговоров… Хороший был год для меня.

Каким же будет 2017-й?..

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (10 голосов, оценка: 4,50 из 5)
Загрузка...
Комментарии к статье
Добавить комментарий