С пером и автоматом. Воспоминания журналиста, служившего в Афгане

15 Фев 2017 10:39

Автор:

Блог автора

О десантниках, авиаторах, саперах и пехотинцах, служивших в Афгане, написано много. А вот о журналистах — почти ничего.

Имею в виду не заезжавших на день-два из Москвы или Ташкента. Речь о тех, кто непосредственно служил там, «за речкой». Ведь существовала довольно большая, если так можно сказать, фракция газетчиков многотиражных дивизионных изданий.

Что такое дивизионка

Сегодня мало кто помнит, что существовали такие издания — дивизионные многотиражки. Один исписанный с обеих сторон листок три раза в неделю. Тематика — повседневная жизнь соединения. Коллектив — три офицера. Редактор, ответственный секретарь (он же заместитель) и корреспондент. Кроме них — гражданская служащая корректор-машинистка, прапорщик (начальник типографии), 3 штатных бойца-срочника в типографии и 4–5 прикомандированных. Набор — вручную из свинцовых литер, печать — на примитивной плоскопечатной машине, каждый лист на которую надо было накладывать руками. Тираж — 2 500 экземпляров. Во времена Интернета существование подобных СМИ вызывает умиление. Редакционный транспорт за редким исключением (об этом чуть позже) отсутствовал. Всюду — ножками, на попутках или в составе боевых подразделений.

Условия службы в Баграме, куда я попал в июле 1983-го, иначе как экстремальными не назовешь. Помнится, термометр в укрытом маскировочной сетью кунге (такой здоровенный ящик на колесах грузовика «ЗИЛ-13») показывал температуру за бортом +62 °С. Одна мысль о том, что надо выйти наружу, вызывала предобморочное состояние. А надо было еще кому-то воевать и кому-то рассказывать об этом. И ведь получалось. В середине 80-х прошлого века большинство солдат-срочников хотели иметь в своем дембельском альбоме вырезки из дивизионных газет. Даже офицер нашего баграмского разведбата Толя Киреев однажды сказал: «Эх, если бы про меня так написали!..»

Да, журналисты на той войне имели огромное преимущество по сравнению со строевыми офицерами и рядовыми бойцами. На боевые мы ходили по собственной воле и с теми командирами, которым доверяли. Но на этом льготы заканчивались. Потому что в горах даже к самому талантливому золотому перу невозможно приставить персональную охрану. Решил идти? Становись в общую цепочку на правах рядового, выполняй все команды, не будь обузой. В свободные мгновенья можешь записывать впечатления. Меня этому научили быстро.

img04861 copy

 Баграмская редакция. Слева направо: корректор-машинистка Татьяна Зверева, ответственный секретарь Александр Ерошенко, корреспондент-организатор Василий Комар

Отпустите его в Гималаи

Редактор нашей газеты майор Борис Лалаев по прозвищу Бока сам в горы не ходил. Не царское это дело. Человек он был не вредный, но и пользы особенной от него не было. Материалов не писал. Зато нас не гонял на совещания в политотдел, сам ходил. А мы за это делали черновую работу журналиста дивизионной газеты — собирали информацию, искали интересных людей, готовили очередные номера. И поровну делили все тяготы службы с героями наших публикаций. То ли романтика влияла, то ли осознание воинского долга.

— Наши разведчики с операции утром вернулись, сгоняй к ним, возьми информацию в номер, — ошарашил меня Бока буквально в первый же день пребывания в коллективе.

Палатки и жилой модуль (одноэтажный фанерный барак) разведбата находились буквально в 150 м от редакции. Через несколько минут я уже знакомился с командиром батальона капитаном Адамом Аушевым — старшим братом знаменитого Героя Советского Союза Руслана. Задавал вопросы про боевую операцию, про отличившихся при выполнении задачи бойцов…

— Что ты все с чужих слов карандашиком чирикаешь? Мы вечером снова уходим. Пойдешь с нами? — предлагает Аушев. — Редактора твоего уговорим, я сейчас начальнику политотдела позвоню.

Он взял телефонную трубку:

— Алексей Иванович? Это Адам, тут у меня ваш корреспондент на боевые просится. Да вот редактор не отпускает. Поможете? Спасибо!

…Из всего того трехдневного выхода в горы мне потом вспоминались только нестерпимая жажда и безумная боль в ногах, натертых неразмятыми берцами. На следующую операцию я отправился уже как заправский боец: в маскхалате-сеточке и кроссовках.

А упомянутый выше Борис Лалаев на всю дивизию прославился тем, что потребовал от меня (своего зама) найти на свалке битой бронетехники бронированные жалюзи от моторно-трансмиссионного отсека танка и установить их на окна в его кабинете. Мали ли что, вдруг мина залетит! Попытки переубедить начальника успеха не имели. Закончилось все тем, что я просто заложил одно из самых «опасных» окон бетонными кирпичами.

img04863 copy

Идет зачистка кишлака в районе Базари

Диаспора

Мой одноклассник, служивший на Байконуре, рассказывал, что белорусов там признавали офицерами со знаком качества. Если из Синеокой — точно по всем параметрам отлично. Что-то подобное было в Афганистане. Трудно сказать, в каком из подразделений не было «сябра». А мне в этом смысле повезло особенно. В редакции три белоруса — я, начальник типографии прапорщик Володя Паплевка и корреспондент Вася Комар. Сменивший последнего через пару месяцев Гриша Солонец, даром что украинец, прибыл из минской 120-й дивизии. Львовянин Бока оставался в меньшинстве. Плюс наши земляки — начальник объединенного медпункта (развед- и саперного батальонов), располагавшегося за забором редакции, лейтенант Володя Матюкевич, фельдшер разведбата прапорщик Володя Шубо. Немудрено, что сложилась своеобразная мини-диаспора. Помогали друг другу во всем. Надо съездить на противоположный конец взлетки, где располагались несколько отдельных батальонов (в том числе медбат)? Матюкевич дает медицинский уазик. Нужны бланки для медпункта? Наша типография к вашим услугам. На боевых мы всегда знали, что находимся под медицинским контролем Володи Шубо, в случае чего — вытащит. Так и жили. Даже Гришу Солонца пытались научить белорусскому гимну. Не получилось. Тем не менее с войны Григорий вернулся не в Украину, а в Минск.

04867 copy

Митинг в кишлаке Махмудраки. Провинция Парван, сентябрь 1983-го

Веревочки

Не знаю, насколько уместны будут эти воспоминания, но ныне уже ушедший от нас белорус Леня Захаренко вошел в историю собственным изобретением в издательском деле. С новаторским подходом Леонида в полиграфии мне пришлось столкнуться буквально в первый же день на баграмской земле. Будучи ответственным секретарем дивизионной газеты, я не только занимался написанием своих и правкой чужих текстов, но и отвечал за дела типографии. И первое, на что обратил внимание, — это необычайно кривые столбцы текста на странице газеты. Оказалось, что никто из солдат типографии, да и ее начальник тоже, не знает, как правильно фиксировать набранные металлическими литерами строки и выставлять их в верстальную раму. Нас, курсантов-журналистов, во Львове учили, как это делается. Но Леня окончил факультет культпросветработы и понятия не имел о тонкостях полиграфии. Однако, когда в декабре 1979-го вводили войска в Афганистан, лейтенант Захаренко по какому-то недоразумению был назначен в штат дивизионной газеты 108-й дивизии. Скорее всего, логика была простая: раз окончил Львовское военное училище, где готовят журналистов, то и путь тебе в газету. Так вот, для того чтобы набранный шрифт не рассыпался и его можно было перенести из верстатки в колонку текста, Леонид и придумал связывать его суровой ниткой. Веревочки эти так и оставались в полосе при печати, поэтому и колонки были кривыми. Как ни странно, изобретение благополучно просуществовало с декабря 1979-го до июля 1983-го.

Домой

В начале июня 1985 года моя командировка в Афганистан закончилась. Увозили нас на почти гражданском Ил-18 со стюардессами и конфетами-леденцами. После полетов на грузовых Ан-12 в негерметизированном трюме, когда на высоте 7–8 тысяч метров от перепада давления глаза на лоб вылазят, или в попутном «Черном тюльпане» (было и такое от Баграма до Кандагара) верхом на деревянных ящиках с цинковыми гробами внутри, это было невероятно. Экипаж даже разрешил мне снять на кинокамеру взлет из кабины пилотов. Пленка сохранилась до сих пор.

Фото из архива автора

 

Комментарии к статье
Добавить комментарий