Художник-сценограф Дмитрий Мохов — о голой сцене, работе над эскизами и нереализованных идеях

01 Апр 2017 18:05 Комментариев нет

Автор:

Блог автора

Дмитрий Мохов оформил в театрах СССР и СНГ более 300 спектаклей, многие из которых идут по сей день. Корреспондент агентства «Минск-Новости» поговорила с художником-сценографом.

Он пришел в театр из архитектуры через кино. Учился в Белорусском политехническом институте, продолжил учебу в театрально-художественном, там и защитил диплом. Еще студентом, в 1964-м, был приглашен поработать ассистентом художника кинофильма «Город мастеров» Александра Бойма. Одна из его декораций своей конструкцией поразила даже профессионалов: выдерживала все дубли, сколько бы их ни было. В качестве художника-декоратора участвовал в создании фильмов «Я, Франциск Скорина…», «Христос приземлился в Гродно», «Альпийская баллада». А затем художник Шавкат Абдусаламов переманил его на «Таджикфильм». Там Дмитрий Мохов работал в качестве художника по реквизиту над такими грандиозными лентами, как «Сказание о Рустаме» и «Рустам и Сухраб».

Бойм и Абдусаламов помогли освоить профессию, а главное — задали систему координат, в которой так важны широта кругозора, глубина знаний, долгота и высота размышлений о жизни.

В Минск возвращался через театры Сибири, где учился осваивать пространство сцены. Расцвет профессионального мастерства произошел в 1970-х: Мохов делает сценографию спектаклей «Дом Бернарды Альбы» в Минске, «Святая простота» в Ставрополе. Выпускает по 6-7 спектаклей в год. С 1983 по 1994 год он главный художник только что открытого в Минске Театра-студии киноактера. Это Мохов создал «волшебные коробки-макеты» уже легендарных спектаклей «Гамлет», «Комедия о Лисистрате», «Фантазии по Гоголю», «Женитьба Бальзаминова», «Счастье мое…», «Не боюсь Вирджинии Вульф», «Лето в Ноане».

Сегодня профессор кафедры монументально-декоративного искусства Белорусской государственной академии искусств Дмитрий Мохов сам выступает учителем-режиссером художников-сценографов.

Эскиз декорации оперы «Евгений Онегин» в Большом театре Беларуси

— Дмитрий Максимович, первое, что вы говорите своим ученикам…

Не иллюстрируйте пьесу. Художник-постановщик должен быть соавтором спектакля. А иллюстрации… Откройте Интернет, задайте поиск на определенную тему, эпоху — и перед вами тысячи костюмов, дверей, окон, скамеек. Только выбирай! Это не творчество.

Чтобы найти решение сценического пространства по заданной драматургии, нужно…

Мыслить. Искать эквивалент тому, что написал драматург. Хорошо, когда у сценографа есть крепкий режиссер-постановщик. Мне посчастливилось работать с такими талантливыми режиссерами, как Александр Малышев, Валентин Ткач, Борис Луценко, Валерий Рубинчик, Богдан Поремба, Кястутис Адомайтис, Борис Второв. Для «Комедии о Лисистрате» мы с Валерием Рубинчиком придумали расписать тела актеров птицами, цветами, бабочками. Тем самым замаскировали наготу — действие ведь происходит за сотни лет до нашей эры. Раздвинули трехмерное пространство и пустили через весь зрительный зал голубей: они вылетали из окошка звукорежиссера и устремлялись к главной героине. На сцене я построил бассейн, в котором древние греки плавали. Сделал каскадный огонь — пожарные с киностудии каждый раз приходили на спектакль и смотрели не столько на огонь, сколько на актрис. Что я хочу сказать? Аристофан был большой выдумщик, и мы сумели отразить это на сцене при помощи визуальных средств.

— Дешевка в сценографии — это…

Когда для драматической сцены в горах художник городит на подмостках конструкцию горы. Мера условности должна быть обязательно. Нужны метафора, образ, символ. Еще в конце 1960-х к нам приезжал с «Гамлетом» театр из Великобритании. Ждали, что будут шикарные костюмы и декорации. Костюмы — да, а декораций не было. Вся сцена — черный кабинет. У англичан оказалась мощная аппаратура, и они поставили на сцене двенадцать колонн из света. Актеры искусно обыгрывали их как настоящие колонны. Отец Гамлета проходил сквозь колонны — он ведь призрак. Каково?!

Оформить пустое пространство легче, чем…

Сцену-коробку с декорациями, вы хотите сказать? Нет. То, что у меня есть архитектурное образование, что я синтезирую разные виды искусства, дало возможность работать с любой сценой, создавать мобильные конструкции: сложил и повез на гастроли. Мои декорации не надо переделывать, чего не любят цеха театров и киностудий.

К судьбе своих декораций вы относитесь…

Трепетно. Но так было в начале творческого пути. Сейчас я человек закаленный, хотя, конечно, многого жаль, например подъемно-опускную установку «Паук», которую я придумал для балета «Мефисто» в Музыкальном театре.

Выбирая работу, вы ориентируетесь…

На ее многомерность, многослойность. Чем труднее, тем интереснее.

Из драматургов самый сложный…

Кто-то не может работать с шекспировским материалом, для кого-то непреодолим Чехов, который в своих пьесах создал атмосферу, звенящую как натянутая струна. Недавно посмотрел «Чайку» в Национальном академическом театре имени Янки Купалы. Николай Пинигин и Мариус Яцовскис справились с Чеховым, но финал постановки я не принял.

Сценографа часто называют вторым после бога — режиссера. Быть вторым — это…

Ерунда. Первый в театре — драматург, его имя в афише всегда вверху. Второй — режиссер драматического либо дирижер музыкального спектакля. Художник только третий.

Макет декорации комедии-детектива «Средство Макропулоса» в Театре-студии киноактера

Эскизы на компьютере получаются у вас…

К компьютеру вообще не подхожу. Карандаш и бумага — вот проводники, с помощью которых то, что рождается в моей голове и в сердце, перетекает на сцену. Очень важно, какой карандаш — мягкий или твердый, бумага — шершавая или гладкая. С пером и тушью глаз острее, сознание строже. Выбор инструмента зависит от первоисточника — пьесы.

Несмотря на то что в профессии вы 53 года, вам все еще не удалось реализовать…

Идею с летающим пологом, который трансформируется на глазах у зрителей. Есть у меня в загашнике и другие пространственные структуры, способные украсить оперу, балет. Главное — есть запал.

К голой сцене, к минимализму ваше отношение…

Положительное. Вы просто не представляете, как трудно режиссеру и художнику сделать так, чтобы зритель, глядя на пустую сцену, вообразил интерьер, пейзаж, чтобы он почувствовал атмосферу радости или страха. Это высочайший профессионализм.

Своих студентов вы хотели бы повести на спектакль…

Театра-студии «Класс-А!», а именно на «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» Ричарда Баха. Этот театр-студия работает в столичной гимназии № 74, им руководит Татьяна Шилова. Такого великолепного результата, которого добилась Шилова, я не видел ни в одном профессиональном театре. Если дать этим детям нормальную сцену, поставить хороший свет, «Класс-А!» можно было бы везти в Лондон, Эдинбург, Париж, и это было бы потрясением для зрителя.

Справочно

Дмитрий Мохов — художник-архитектор, автор проектов реставрации таких памятников архитектуры, как ратуша в Витебске, Слуцкая брама в Несвиже и других.

География оформленных Дмитрием Моховым спектаклей включает Беларусь, Россию, Литву, Азербайджан, Казахстан и Узбекистан. В творческом багаже — персональные выставки макетов и эскизов декораций и костюмов в Беларуси, России, Польше, Венгрии, Великобритании, Чехии, Литве.

Фото Сергея Лукашова и из архива Дмитрия Мохова

Комментарии к статье
Добавить комментарий