Беженцы в Германии. Проблема мигрантов сплотила всю немецкую нацию?   

02 Апр 2017 13:43 Комментариев нет

Автор:

Блог автора

Что ждет беженцев, оставшихся в Германии, кто им помогает, чем занимаются мигранты, получившие вид на жительство, узнал корреспондент агентства «Минск-Новости», побывав в Берлине.

Подогретый интерес

Поездка, организованная немецким Министерством иностранных дел, состоялась еще зимой. Так получилось, что спустя пару дней после моего возвращения в Минск в Берлине случился теракт на ярмарке, а потому тему мигрантов решил не поднимать. Но от весны никуда не деться — вновь замечен информационный шум на миграционном фронте.

По свежим данным всевозможных СМИ Европы, количество мигрантов ныне сократилось. Причины называют разные: заработали соглашения ЕС с Турцией, пограничные страны Союза стали агрессивно отбиваться от нежданных гостей, строить стены с током. Не отстает и российское телевидение, также периодически рассказывающее о «приключениях» европейских жителей, решивших принять бежавших от боевых действий.

В мерах по уменьшению потока беженцев есть два аспекта. Первый, но уже упущенный момент, это глобальный недосмотр Евросоюза по отношению к странам, которые находятся в близости от очагов конфликта. Например, соседи Сирии, — констатирует на встрече с белорусскими журналистами в Берлине пресс-секретарь представительства Еврокомиссии в Германии Райнхард Хенигхаус.  ЕС поздно распознал необходимость помогать этим странам, а международные организации быстро исчерпали свои возможности. Надеемся, гуманитарный договор с Турцией исправит положение (если актуальные разногласия Анкары и некоторых стран ЕС не приведут к его отмене. — Прим. авт.). Но если с Турцией есть договоренность, то на других маршрутах движение мигрантов наблюдается.

Второй аспект, по словам господина Хенигхауса, — это работа ЕС по ликвидации причин миграции, то есть разрешение военного конфликта в Сирии, который лежит в политической плоскости.

Однако оставим проблемы Европейского союза на откуп чиновникам 27 стран объединения и обратимся к немецкому опыту (читай: на местах) по принятию новых мигрантов. Здесь многие уверены, что справятся с наплывом иностранных гостей.

В берлинских стенах

Встретить тысячи беженцев, согласитесь, — задача не из легких. Благодаря принятию некоторых законов внутри ЕС беженцев стали равномерно распределять между странами. По такому же принципу работает распределение мигрантов в самой Германии. В том же Берлине людей селят в общежитиях, спортивных залах и других социальных объектах.

У нас пять таких общежитий рядом, но я не замечаю их. Эти люди не оказывают влияния на мою жизнь и работу. Да, есть проблемы, но некоторые излишне нагнетают обстановку. Вокруг ничего не поменялось, а многих затягивает в эту информационную войну только страх. Ко мне начали приходить знакомые и рассказывать, как стало жутко жить в Берлине. Чего стоит широко растиражированная история, что в нашем районе мигранты якобы изнасиловали девочку Лизу… Это оказалось неправдой, — вспоминает жуткую дезинформацию русский немец, журналист и управляющий делами общества Vision e.V. Александр Райзер, который давно живет в берлинском районе MarzahnNordWest. — И все же русские немцы сегодня разделены по новостному признаку: обычно это проукраинские и прорусские интересы. А что касается мигрантов, то у нас в районе чаще можно увидеть, как возле магазина спорят русский и какой-нибудь албанец (улыбается), чем конфликты с беженцами.

В декабре минувшего года в Берлине насчитывалось примерно 50 тысяч беженцев. Удивлять это может зрителей по телевизору. Но не берлинцев, знающих, что город растет на такое же (!) число приезжих из других стран Европы ежегодно.

Еще три года1 назад за разъяснительную работу среди местных принялись не только чиновники, но и крупные немецкие издания. Например, специальный выпуск популярной газеты Tagesspiegel — совместный проект с журналистами-беженцами.

Это трудно назвать пропагандой, скорее, призыв к обществу перейти на новый уровень толерантности. Для некоторых бюргеров это показалось диким, из-за чего рейтинги определенных правых партий выросли. Представители этих структур и ныне зарабатывают политические очки, критикуя власть, а также пугая журналистов, поддерживающих мигрантов, расправой. Правда, в социальных сетях. Но караван идет, и многие жители Берлина, да и Германии в целом, воспринимают идею нового соседства, скорее, позитивно.

Новые соседи в Моабите

Район Берлина Моабит ныне служит примером добрососедства старых и новых жителей немецкой столицы. Когда здесь в 2013 году открыли первое общежитие для беженцев, волонтеры тут же принялись помогать мигрантам. Так родилась идея не только обеспечить переселенцев вещами, но и интегрировать в общество. Вначале создали факультатив для детей, позже — для взрослых. Группы быстро разрастались, поэтому занятия стали проходить в помещении вне общежития. Благодаря этому с инициативой познакомились местные жители.

В 2015 году приток беженцев из Сирии вырос в разы, и это место моментально заполнилось людьми… Обычные граждане помогали чем могли. На мой взгляд, это одно из самых больших социальных движений в истории Германии. Такой мобилизации людей одной идеей не было давно! Конечно, мы не единственные, инициатив очень много, — встречает нас в просторном помещении участница инициативы, художница и писательница Марина Напрушкина, родившаяся, к слову, в Беларуси.  И сегодня наша задача уже в том, чтобы разрушить невидимую стену между беженцами и немецкой системой. Ведь, как оказалось, главная проблема Германии — бюрократия в государственных органах. Вскрыв такие проблемы, есть шанс выстроить прозрачную структуру.

Ежедневно в 18:00 здесь собираются немцы, афганцы, сирийцы, чтобы познакомиться, завести социальные контакты и, конечно, говорить на немецком языке. Каждая сторона при этом учится друг у друга. Оказывается, среди приезжих много врачей, инженеров, IT-специалистов. Но каждый из них должен вытерпеть очень сложный бюрократический процесс, чтобы подтвердить все свои корочки. Люди не жалуются, но ждать всех подтверждений и решений психологически трудно. Некоторые опускают руки.

Молодые люди могут приехать, и за два года у них будет шикарный немецкий язык, их будет не отличить от берлинского хипстера, а вот людям лет 50, конечно, труднее, — говорит Марина. — Но беженцы — это не класс, а просто статус на бумаге. От него сложно избавиться. Это трудная жизнь, ограничения в правах, но это не диагноз или черта характера.

В глуши, да не в обиде

В небольшой деревне Гольцов в регионе Одербрух совсем недалеко от Берлина живут всего 840 человек. Местные любят сравнивать здешнюю природу с голландскими болотными просторами. Тут широко развиты сельское хозяйство, производство. На улицах поселка, к слову, был замечен трактор «Беларус».

Наша местность известна по битве за Зееловские высоты: последнее крупное сражение между Красной Армией и гитлеровскими войсками перед взятием Берлина, — приветствует нас в музее бургомистр Франк Шютц.

Правда, в наше время куда большую известность этому месту в Германии принесли дети сирийских беженцев Нура, Камала и Бурхан, которые спасли начальную школу поселка от закрытия. Оказалось, что в федеральной земле Бранденбург есть предписание, что в первом классе должны учиться не менее 15 детей. Столько первоклашек в поселке не нашлось, поэтому работа начальной школы, где учатся 130 человек, оказалась под угрозой.

У нас живут не беженцы, а новые граждане Гольцова. Три семьи. Готовы ли мы принимать больше? Нужно с людьми говорить, разъяснять, зачем это маленькому поселку, — знакомит нас с новыми жителями бургомистр.

Все три семьи уже получили документы, соответствующие виду на жительство. Местные вначале относились к ним с осторожностью, но теперь многие ходят в гости к новым соседям. Конечно, мигранты из Сирии не сразу попали в поселок. Был и арест в Италии, и мучительное шестимесячное ожидание разрешения остаться в Германии. Сириец Фади и его жена Халима здороваются:

Если говорить про нашу семью, то в Сирии мы жили лучше, чем здесь. У нас в Сирии был дом, я трудился маклером по недвижимости, но война заставила уехать. Сейчас ищу работу, получаю водительские права, — говорит Фади.

А я занимаюсь переводами и учусь на социального работника отмечает Халима.

Мы с мужем ходим на курсы немецкого, готовимся к сдаче экзамена. За те 18 месяцев, что мы здесь, больше невозможно было бы сделать разводит руками другая пара.

Я хочу подучить немецкий, чтобы работать в оптике. А муж уже работает плиточником говорит представительница третьей семьи.  Мы мечтаем вернуться домой, когда закончится война.

Напоследок семьи, будто извиняясь, посетовали: многие в Европе думают, что все мусульмане — это арабское государство, а беженцы приезжают, чтобы не работать. Они говорят: это неправда, очень неприятно слышать такое от людей. Хорошо, что у жителей Гольцова таких предрассудков нет.

Фото автора

Комментарии к статье
Добавить комментарий