Чем чрезмерный родительский контроль и опека вредят наркоманам

04 Апр 2017 13:37

Автор:

Блог автора

Почему наркоманов надо прекратить контролировать, опекать и уговаривать покончить с пагубным пристрастием, выясняла корреспондент агентства «Минск-Новости» в беседе с руководителем РОО «Матери против наркотиков» Ириной Лукьянович.

— Бежать от зависимых, как от чумы, не стоит. Наоборот, им надо протянуть руку помощи, — утверждает И. Лукьянович. — Да, про таких мы часто думаем: плохой человек, преступник… Но важно осознать: наркомания — это заболевание. Нарушается работа мозга, в итоге — поведение человека.

— Вы будто защищаете тех, кто в поисках удовольствия портит себе вены.

— Нет, я просто хочу подчеркнуть: часто молодые люди сами не понимают, как докатились до такой жизни. Многие из них попали в сомнительную компанию, попробовали наркотик и не смогли остановиться. Достаточно один раз пережить всплеск эндорфинов, чтобы оказаться на наркотической привязи. Зависимый, возможно, хочет вести себя по-другому, но не может.

— Окружающим от этого не легче… Особенно родным и близким.

— Многие родители наркоманов, которые к нам обращаются, не осознают и даже не хотят понимать, что в первую очередь надо измениться им самим. Почему? Потому что зачастую их поведение способствует развитию наркозависимости. Вот смотрите. Зависимый человек регулярно создает себе всевозможные проблемы. А что делают его близкие? Решают эти проблемы! Выплачивают долги сына, кормят его, поят, покупают пятую куртку за сезон… То есть проявляют удвоенную заботу. Думают, таким образом помогают отпрыску покончить с наркотиками, а на самом деле вредят. Надо позволить сыну самому получить, условно говоря, пять долговых квитанций и покрыть их, самому кормить себя и т. д. Когда зависимый человек имеет минимальное пропитание и содержание, он может никогда не завязать с наркотиками.

— А море долгов не толкнет наркомана в еще большую яму?

— Изначально — возможно. Но, как правило, трудности отрезвляют людей, даже зависимых, заставляют думать. Родители должны отклеиться от проблемного ребенка, начать жить своей жизнью, позволить ему самому разбираться с последствиями.

— Сложная задача для родителей — отклеиться…

— Очень. Для некоторых — почти невыполнимая. Близкие обычно кидаются контролировать непутевое чадо, потом впадают в злость, агрессию. Созависимость лечится тяжелее, чем сама зависимость, и лишь помогает наркоману продолжать вести прежний образ жизни. Наш 17-летний опыт работы показывает: если употребляющий посещает занятия в группе, а в семье продолжаются «старые песни о главном», то он возвращается в прежнюю среду. Когда же родственники перестраивают свою модель поведения, становятся более твердыми и жесткими, придерживаются 12-шаговой программы, по которой мы строим занятия, то в течение года их сын/дочка добровольно обращаются в нашу общественную организацию за помощью.

Кстати, эффективность 12-шаговой программы, по которой мы работаем, я в свое время испытала на себе и старшей дочери. Подростком она была неформалкой, что влекло определенный образ жизни: водилась со своеобразной компанией, тусовалась по забегаловкам, мало слушала меня… Непростой был период, честно скажу. В итоге решила поменять свое поведение, быть жестче. Поскольку в 15 лет дочь не несла никакой бытовой ответственности, я позволила ей самой мыть посуду за собой, готовить, стирать и т. д. Поначалу она роптала, что мама ее не опекает, а в 20 лет поблагодарила за твердую любовь. Потому что дочкины сверстники, которых родители не отпускали в самостоятельное плавание, ничего не достигли.

— А почему объединение называется «Матери против наркотиков»?

— В первую очередь к нам приходят родители употребляющих. Однако среди них не только мамы — очень много пап, есть бабушки, дедушки, жены, мужья наркоманов. Конечно, изначально все ожидают, что мы каким-то волшебным образом изменим их близких. Тогда объясняем: сперва предстоит измениться вам. Это понимают и принимают не сразу. В период созависимости люди находятся в кризисе, могут просто не слышать и не воспринимать объективно информацию. Некоторым повторяешь одно и то же по пять лет.

— Например?

В одной семье у сына была глубокая наркотическая зависимость лет 15. Когда отец с матерью отказывали ему в минимальных деньгах, парень в квартире все крошил, бил, выносил оттуда. По этой причине родители, зарабатывавшие неплохие деньги, ничего в дом не покупали — мебель и бытовая техника были старые. Каждый месяц на протяжении 5 лет я проводила одну и ту же консультацию супругам, повторяла: «Пока вы не оградите себя от влияния сына, не позволите ему пожинать плоды своего беспредела, не прекратите его тотально контролировать, ничего не изменится». Через 5 лет мать наконец решила противостоять поведению сына как могла: когда зависимый отпрыск начинал бить посуду в квартире, она открывала дверь на лестничную площадку и дико орала. Сын тушевался и уходил. А однажды он утащил у младшего брата фотоаппарат (тот по неосторожности принес домой ценную вещь) и исчез на несколько дней. Вернувшись, услышал от родителей с порога: «Где пропадал, туда и иди». Дверь захлопнулась. Наркоман в шоке сел на лестницу, он был потрясен… Никогда с ним так не поступали. До сего момента его кормили, одевали, давали карманные деньги. Ему все сходило с рук. В итоге парень сам пришел в наше объединение. А через два-три месяца уехал на реабилитацию. Зависимость поборол. Женился, есть ребенок.

Подобных случаев много. Вспоминаю благополучную семью, где росли два сына-наркомана. Мать с отцом сразу начали предпринимать твердые шаги: не позволяли шуметь среди ночи и т. д. Сейчас в этой семье о былых ужасах забыли. Вывод: если родители проявляют определенную жесткость и категоричность по отношению к зависимому, а не лелеют и уговаривают его бросить плохую привычку, то процент излечения очень высок.

— Интересно, что значит уехать на реабилитацию?

— Ничего общего с медициной. Ведь врачебную помощь употребляющие могут получить в наркологии. Стационарный реабилитационный центр для зависимых — это домики в деревне, которые мы покупаем на пожертвования. Реабилитация длится год. По специальной программе, которая созвучна 12-шаговой, наркоманы учатся мыслить по-другому, справляться с гневом, преодолевать трудности, строить отношения в семье, с друзьями, восстанавливают связи. 90 процентов наших консультантов в прошлом зависимые, то есть принцип обучения — равный равному. В реабилитационных центрах нет ни замков, ни решеток на окнах. Если наркоман хочет уехать домой, его никто насильно держать не будет. Помощь добровольная. Таких социальных центров у нас пять — в Пинске, под Мозырем — два, в Новогрудке и Ганцевичском районе.

— Чем отличаются обычные занятия в группах пару раз в неделю от реабилитации в деревне?

— Если человек посещает группу и у него не получается справиться с зависимостью, мы рекомендуем ему оградиться от агрессивной для него среды и поехать в стационарный реабилитационный центр на год. Ведь после занятий в офисе наркоманы возвращаются домой и встречаются со старыми знакомыми, которые ничего хорошего не предложат.

— Все ли зависимые так легки на подъем и готовы бросить городскую жизнь ради излечения?

— Как правило, тот, кому трудно дается решение уехать в социальный стационар, успешно проходит реабилитацию и перестраивает себя. А люди, которые сразу крикливо обещают измениться и с легкостью соглашаются на стационарные условия, никуда не едут и ничего не меняют в жизни. Правда, есть исключения. Один парень из замечательной семьи часто приходил на наши занятия. Одновременно употреблял наркотики. Закапывал глаза и думал, никто не видит, что он под кайфом. Мы предложили ему пройти курс реабилитации, он — тут же: «Конечно!» Помню, подумала: артистизм. А он сдержал слово! Сейчас этот парень — директор Пинского реабилитационного центра, организовывает на месте весь быт и учебный процесс. Его жена тоже бывшая наркоманка, оба не употребляют с 2008-го. А их ребенку сейчас почти 2 года.

— Часто ли звонят в вашу организацию, что называется, с улицы и просят помочь справиться с проблемой?

— Регулярно. Находят наши контакты в Интернете, набирают номер и спрашивают: «Вы там лечите? Таблетки даете? А что делаете? Можно прийти?» Звонят в основном родственники. В 99 % случаев зависимые не пойдут лечиться, пока родственники не перестроятся. Вообще мы насчитали в Минске 11 действующих общественных организаций, которые занимаются как профилактикой наркопотребления, так и социальной реабилитацией зависимых.

— Что заставило лично вас возглавить «Матери против наркотиков»?

— По образованию я музыкант. А заинтересовалась проблемой наркомании, можно сказать, случайно. У знакомой рос сын, спортсмен, хороший парень. Однако что-то стало происходить в их семье: подруга начала закрываться от общения, в ее глазах появились слезы, боль. Позже призналась, что сын — наркоман. Для меня это был шок! Подумала тогда, что за беда такая, которая настолько меняет жизнь, ломает человеческие судьбы?! Знакомая полностью прекратила общение, исчезла, скатилась в глубокую созависимость.

— Все-таки почему одни умеют сказать нет наркотикам, а другие боятся попасть в разряд белых ворон?

— Это вопрос внутренней полноценности. Считаю, необходимо проводить тренинги с будущими родителями, чтобы они могли сформировать у ребенка эту самодостаточность. Кстати, подобные тренинги с молодыми семьями уже проводятся в рамках сотрудничества с местным благотворительным фондом «Социальные службы помощи и реабилитации». Всю информацию об этом можно получить на сайте организации РОО «Матери против наркотиков» www.narkotiki.by.

Справочно

РОО «Матери против наркотиков» создано в 2000 году, насчитывает 22 отделения в стране, более 350 членов и столько же постоянных волонтеров. Имеет 5 реабилитационных центров для зависимых.

Фото предоставлено Ириной Лукьянович

Комментарии к статье
Добавить комментарий