МОЯ ПОЗИЦИЯ. Александр Данович: слово лечит человека, а потом медики

О призвании врача, бесплатной медицине и бесполезных обследованиях — в беседе корреспондента агентства «Минск-Новости» с заведующим эндоскопическим отделением 6-й городской клинической больницы Минска, врач высшей квалификационной категории.

Прямо скажем, не подарочек

— Как ни приду, у вас отличное настроение… Вы по жизни такой веселый?

— Представьте, вы приходите ко мне по работе и для вас важно, в каком расположении духа находится собеседник. А пациент? Он же обращается к доктору с проблемой со здоровьем. И так бедный озабочен. Переживает. Еще и в Интернете начитается страшилок о своей болезни… Приходит к доктору, а тот мрачный. Больному впору нос повесить. К тому же исследования у нас, прямо скажем, — не подарочек: гастроскопия, колоноскопия. Процедуры по ощущениям малоприятные, сопровождающиеся проникновением инструментария внутрь организма. Это не УЗИ (ультразвуковое исследование), где датчиком по животу водят: ни боли, ни стресса. Поэтому всем своим видом врач должен не душить морально пациента, а давать ему надежду. Не я придумал: слово лечит человека, а потом докторá. И чем оптимистичнее пациент будет настроен на процедуру, тем легче ее перенесет.

— Под наркозом нельзя ее выполнить?

— Можно, но… японцы, продвинутые люди в плане медицины, не проводят эндоскопические исследования под общим наркозом: заботятся о здоровье нации. Наркоз небезвреден для головного мозга. Японские врачи дают его пациентам в исключительных случаях. Зато в США эндоскопию проводят под общим наркозом. Почему? Деньги зарабатывают. Приведу пример. Просто колоноскопия стоила бы около 1.000 долларов, а «классика» под наркозом, которую только они и делают, — 4.000 тысячи долларов.

Кроме того, у нас эти медицинские манипуляции выполняют эндоскописты, а в Америке гастроскопию — гастроэнтерологи, колоноскопию — проктологи. Тамошние врачи утверждают, что такое распределение обязанностей — лучший вариант. Можно поспорить: ни один гастроэнтеролог не владеет эндоскопом лучше врача-эндоскописта, который всю жизнь только этим и занимается. А у гастроэнтеролога основное — консультирование пациентов плюс осмотры. Однако консультация этого врача в США стоит 200-300 долларов, а гастроскопия — 1.000 долларов. И, проконсультировав больного, он передаст его другому специалисту? Потеряет деньги? Ни за что! Аналогично с проктологом. Его прием обойдется в 200–300 долларов, а колоноскопия потянет на 4.000 долларов. Чувствуете разницу?

Японцы (у них медицина государственная с элементами страховой) своих граждан не валят наркозом (аналогично и мы, замечу), потому что там другие критерии оценки работы врачей и иной подход к пациентам. В этой стране, как и в Беларуси, эндоскопические исследования проводят доктора нашего профиля.

Деньги мы считать так и не научились

— По части обследований желудочно-кишечного тракта в мире ничего лучше эндоскопии не придумали?

— И вряд ли придумают. Тем не менее опытный врач способен поставить диагноз до проведения обследования, а потом по его результатам проверить свое предположение.

— От компетентности врача многое зависит. А от аппаратуры?

— Это своеобразный ассистент доктора. Если хорош — расширяются возможности. Работаю в обычной городской больнице, но на технике мирового уровня, как коллеги ведущих зарубежных клиник. Методы диагностики и лечения у нас тоже самые современные. И доступны пациентам. Другой вопрос: как их назначают? Кому надо и кому не надо…

То, что белорусская медицина бесплатная и доступная, с одной стороны — плюс, с другой — минус. Участковому доктору зачастую не хочется думать. Пришел к нему пациент: сделайте рентген, ультразвук, эндоскопию, сдайте анализы. Половину из перечисленного больному назначать не следовало.

— Откуда такая уверенность?

— Из многолетнего опыта — 30 лет в эндоскопии. Общаюсь с пациентами перед процедурой. Работа по принципу: уложил пациента на стол, взял в руки эндоскоп — и поехали, никуда не годится. Хотя, к сожалению, встречаются и такие подходы. После разговора с больным напрашивается вывод: если бы доктор, назначивший кипу обследований, материально за это отвечал, он изначально действовал бы иначе. Так и хочется сказать коллеге: «Да собери ты анамнез, послушай человека еще пять минут и пойми, надо ему это или нет».

Наряду с увеличением доступности наших методов возрастает не совсем рациональное их использование. В этом и есть беда бесплатной медицины. Была бы она страховой, разговор стал бы совсем другим: страховые компании контролируют пакет медицинских услуг, так как за всем этим стоят деньги. Могут за необоснованное назначение исследования выставить счет доктору. И в следующий раз он подумает, стоит ли мучить пациента.

— Может, такой врач действует по алгоритму лечения заболевания?

— Скорее, по стереотипу мышления. Да, при ряде симптомов существуют стандарты, разработанные Министерством здравоохранения. И определенные исследования в них включены. Наличие у пациента анемии, например, предполагает проведение в обязательном порядке гастроскопии (обследование оболочки желудка и двенадцатиперстной кишки), колоноскопии (исследование толстой кишки).

Проблема в том, что алгоритмы иногда трактуются и применяются неверно. Деньги мы считать так и не научились. В какую сумму обходятся бюджету как высокотехнологичные методы, так и простейшие лабораторные исследования? Во врачебной среде на эти темы рассуждать не принято. Кто из коллег, направивший пациента на УЗИ, а через месяц — на повторное (хотя предпосылок не было), задумывается, сколько стоит оборудование, его обслуживание, ремонт, расходные материалы? Вопрос остается открытым. А тот же эндоскоп живет пять лет. Потом надо покупать новый по цене от 20 тысяч долларов и выше.

— Государственная казна — большой кошелек…

— …и не безразмерный. Продолжу о наболевшем. Компьютерная, магнитно-резонансная томографии — очень дорогостоящие методы обследований, на которые надо направлять, как говорим, по медицинским показаниям, а не просто подстраховаться — на всякий случай. Государство тратит бешеные деньги на приобретение этого оборудования и последующее его обслуживание. И если мы, медицинские работники, не научимся масштабно мыслить и экономить бюджетные средства, здравоохранение никогда не будет богатым. И оно никогда не станет до конца доступным — по той же причине.

Год назад в Беларуси подводили статистику доступности колоноскопических обследований — показатель ниже, чем в Европе, а по гастроскопии — выше. Это не значит, что за рубежом меньше больных или не хватает диагностической аппаратуры. Все гораздо проще — там считают деньги.

На своих детей не давлю

— Возможно, не в тему, но любопытно: дети такого маститого доктора продолжат его дело?

— Каждый выбирает свою дорогу в жизни. Дочь станет хорошим врачом — вижу, как она мыслит. По какой специальности — пока не знаю. Она заканчивает Белорусский государственный медицинский университет, лечебный факультет.

Старший сын выбрал другую профессию. Я не давлю, это его решение. Младший, второклассник, в силу возраста еще не определился с будущей профессией. Хотя для меня с детства было ясно — только медицина. Родители, брат, дядя, тетя, дедушка и прадед — врачи. Заставлять детей идти по моим стопам? Зачем? Медициной надо проникнуться. Нужно этого хотеть, тогда будет получаться. Если человек идет туда по меркантильным соображениям или в угоду кому-то, тогда и получается врач, про которого говорят: равнодушный.

Еще материалы рубрики:

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Hotel как лучше

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Дмитрий Астрахан: «Путь Беларуси вызывает уважение»

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Главврач о детских болезнях взрослых

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Журналист о советском наследии России и Беларуси

МОЯ ПОЗИЦИЯ. Афган глазами Михаила Мирончика

 

Самое читаемое