СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Прикрывая тылы

Как советские зенитчики отгоняли штурмовиков люфтваффе и почему не стремились непременно их сбивать, корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказал ветеран войны Лев Мацкевич.

Льва Павловича трудно застать дома. В свои 93 года он почти все лето проводит на даче за городом. Да и общественным транспортом предпочитает не пользоваться. Говорит, что физические нагрузки не позволяют слабеть. Обычно прогуливается от улицы Притыцкого до парка имени 60-летия Октября и обратно, а если погода позволяет, то с полчаса ходит по парку. Но стоит только расслабиться, как организм сразу дает о себе знать. Тогда не останется времени ни на чтение газет, ни на уроки мужества, во время которых ветеран рассказывает подрастающему поколению о Великой Отечественной.

Тяжело в учении

Лев Павлович Мацкевич родился 7 января 1924 года в городе Сарапул в Удмуртии. Туда в годы Первой мировой войны уехали его родители. Когда началась Великая Отечественная, Лев Павлович отдыхал перед последним учебным годом.

Мне дали окончить школу, — говорит ветеран. — Повестка пришла в конце августа 1942-го. Бои на подступах к Сталинграду в самом разгаре. Вскоре призывников погрузили в эшелон и отправили в город Горький. Сопровождавшие нас офицеры открыто говорили, что нам повезло, потому что ехали учиться на зенитчиков — подальше от окопов.

Лев Павлович попал в запасной зенитно-артиллерийский полк. Там молодое пополнение прошло начальную военную подготовку. Готовили командиров для 37- и 85-миллиметровых орудий. Каждый из них в боевой ситуации должен заменить любого из расчета. Вместо трех месяцев, отведенных на обучение, зенитные орудия осваивали всего полтора.

Готовили нас по ускоренной программе, — продолжает ветеран. — Весь день проводили за теоретическими и практическими занятиями. Свободного времени не было вообще. Голова еле работала от такого количества информации. После учебы сдавали экзамены. Принимающие не слишком сильно придирались, понимали, что знания сейчас у всех поверхностные. Но их легко подтянуть в боевой части. Не смогли сдать экзамен лишь самые слабые. Остальным присвоили звание сержанта и распределили по дивизионам.

Еще несколько месяцев Лев Мацкевич провел в части, ожидая своего орудия с расчетом. Приходилось ждать и обмундирования. Новоиспеченные сержанты так и ходили в гражданской одежде. Из-за этого Лев Павлович даже попал в госпиталь — в ноябре носил хлипкие брезентовые туфли и летние брюки. Во время дежурства командир части обратил внимание на то, что его сержант немного прихрамывает, и приказал показать ногу — а там уже нарыв размером с кулак. Льва Мацкевича тут же отправили на лечение, растянувшееся на 2 месяца. Зато после выздоровления сержанту выдали обмундирование и назначили командиром 37-миллиметрового зенитного орудия.

Это было прекрасное орудие, — рассказывает Лев Павлович. — Командир и расчет из 7 человек: 2 наводчика, 2 прибориста, 1 заряжающий и 2 подносчика снарядов. Простое и надежное в обслуживании. Оно находилось на передвижной колесной платформе. Перевозили его, прицепив к легендарной полуторке «ГАЗ-АА». В кузове — инвентарь и боезапас.

Фронтовые будни

Весной 1943 года полк погрузили в эшелон и отправили через Воронеж на Москву.

Вот тут вышла неувязка, — рассказывает ветеран. — Поезд остановили на подмосковной станции Орехово-Зуево. Решали, куда важнее перебросить зенитчиков. Вот и стояли там 2 месяца. Это было самое тяжелое время. Никуда из вагона не выйти, редкие прогулки вокруг состава. Рядом с нами вагоны с техникой и бойцами, также ожидающие решения. Плюс ко всему случилось настоящее нашествие вшей. Все солдаты чесались, пытались избавиться от этой заразы. Но безуспешно: их было столько, что солома на полу шевелилась. Вздохнули с облегчением, когда услышали команду «по вагонам» и поезд отправился на Украину. Как только оказались на боевой позиции, вывели насекомых всего за пару дней: помылись пару раз в реке, прожарили белье и больше до конца войны с этой проблемой не сталкивались.

Летом 1943 года решающее сражение должно было произойти на Курском выступе. К битве готовились обе стороны. Выдержав неистовый натиск гитлеровцев, советская армия перешла в контрнаступление. В августе зенитно-артиллерийский полк, в котором служил Лев Мацкевич, перебросили на освобожденный Донбасс. Там, на берегах реки Северский Донец, состоялось его боевое крещение.

Тогда у немцев еще было достаточно самолетов, — продолжает ветеран. — С десяток раз довелось отгонять вражеские штурмовики — пикирующие бомбардировщики Юнкерс Ю-87, которых называли лаптежниками, и переделанные под штурмовиков истребители Фокке-Вульф-190 и Мессершмитт-109. На счету моего орудия нет сбитых самолетов. Да и никто не стремился непременно их сбивать. Штурмовики были очень тяжелой мишенью: юркие, маневренные, скоростные и маленькие. Поймать их в перекрестие прицела и точно взять упреждение чрезвычайно трудно. Мы навязывали немцам свою волю: выставляли на их пути завесу из разрывных снарядов, заставляя уйти в сторону. Они пару раз попытаются зайти на цель, потом сбросят бомбы куда попало и улетят восвояси. Вот в этом и была наша задача — не дать противнику прицельно отбомбиться. Хотя соседнее орудие умудрилось отправить на землю транспортный трехмоторный Юнкерс-52. Он летел на минимальной высоте, пытаясь доставить окруженным немецким войскам боеприпасы. Наши бойцы не растерялись и всадили в него всю обойму.

Служба дни и ночи

После победы в Курской битве советские войска перешли в наступление. Немецкие отступали за Днепр. Лев Мацкевич оказался в городе Зугрэс. Дивизион поставили на охрану стратегической Зуевской государственной районной электростанции (ГРЭС), восстановлением которой занялись сразу после освобождения города. До войны она была основным поставщиком электроэнергии для Донбасса.

С тех пор наши орудия практически не вступали в бой, — продолжает ветеран. — Нас перебрасывали с одного освобожденного стратегически важного объекта на другой. Это была стандартная боевая задача. Весной и летом 1944 года мы прикрывали сосредоточение частей перед Львовско-Сандомирской и Ясско-Кишиневской операциями. Сотни танков, тысячи единиц техники и орудий, сотни тысяч солдат. И все это на небольшой площади. Идеальная мишень, удар по которой мог сорвать наступление. Но все прошло незаметно для немцев. Потом стояли на охране аэродрома в Польше. К 1945-му от некогда грозного люфтваффе практически ничего не осталось. Как и работы для нашего 37-миллиметрового орудия. Немецкие штурмовики редко атаковали объекты в тылу советской армии. Но ПВО все равно несла круглосуточную охрану стратегических объектов. Лишь раз наша батарея пропустила вражеский самолет. Это было уже в самом конце войны. Мы тогда стояли в Силезии. Он появился из ниоткуда на бреющем полете и улетел в советский тыл. Бойцы успели только провести его глазами. Похоже, что он не собирался воевать, а летел сдаваться. Такого никто не ожидал. Его не засекли посты наблюдения, локационные станции. Обычно на батарею по телефону поступала предварительная информация о приближении противника, и мы его встречали во всеоружии.

 Еще материалы рубрики:

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Как четверокурсник техникума попал в войска ПВО и дослужился до звания полковника

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. 9 Мая 1945-го в воспоминаниях ветеранов

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Жизнь до и после войны: воспоминания ветерана Георгия Чеботарева

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. «Бессмертный полк» в Стране кленового листа

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Ветеран вспоминает 3 июля 1944-го: «Бродить по уничтоженному Минску не хотелось»

Самое читаемое