В Минске в прошлом году на усыновление были переданы 84 несовершеннолетних ребенка

Существует ли сегодня очередь на усыновление детей до трех лет? Почему стоит рассказать ребенку правду о том, как он появился в семье? Об этом и не только — разговор корреспондента агентства «Минск-Новости» с директором Национального центра усыновления Министерства образования Республики Беларусь Натальей Поспеловой.

— Какие изменения произошли в сфере усыновления за последние годы?

С одной стороны, в Беларуси уменьшается число детей, которые подлежат усыновлению. На сегодняшний день их чуть более 10 тысяч. Речь идет не только о воспитанниках детских домов, но и о тех ребятах, которые живут в приемных и опекунских семьях, в детских домах семейного типа.

С другой стороны, количество маленьких белорусов, переданных на усыновление, увеличивается. В 2016 году по сравнению с 2015-м этот показатель вырос на 5,5 %. Отношение к данной статистике может быть двойственным. Положительный момент — дети все-таки обретают семью. Отрицательный — к огромному моему сожалению, это говорит о том, что в Беларуси увеличивается число ребят, которые не могут жить со своими биологическими родителями.

— Охотно ли усыновляют детей минчане?

В столице в прошлом году на усыновление были переданы 84 несовершеннолетних ребенка. Если сравнивать с другими регионами, результат средний. На первом месте оказалась Гродненщина, на втором и третьем — Гомельская и Брестская области. Минск лидирует по числу кандидатов-усыновителей зрелого возраста. По вполне понятным причинам. Жители столицы часто откладывают рождение детей ради своих карьерных, статусных устремлений. В результате чего приходят к нам после 40, а то и 50 лет. Таким парам рекомендуем забирать ребят постарше, не малышей. Согласитесь, человеку, перешагнувшему определенный возрастной рубеж, сложно справляться с детьми до трех лет, которые требуют бесконечного внимания.

Среди усыновителей встречаются не только бездетные пары, но и родители, которые воспитывают собственного ребенка. С кем проще работать?

Всегда считала: здорово, когда семья, имеющая своих детей, принимает на воспитание сироту. Людям с родительским опытом не страшно отдать чужое дитя. Однако последние исследования белорусских ученых заставили меня пересмотреть свои взгляды. Оказывается, лучше процесс адаптации ребенка происходит в бездетных семьях, потому что родителям не с кем его сравнивать. Папам и мамам, у которых несколько собственных детей, кажется, что они воспитатели с тремя восклицательными знаками. На самом деле их опыт однотипный. Они умеют общаться с благополучными мальчиками и девочками и привыкли, что дети признают их авторитет. Детдомовский же ребенок приходит в семью не подтверждать его, а, наоборот, попирать. Новый член семьи постоянно бросает вызов взрослым: а если украду, нахамлю, испорчу дорогую вещь, что тогда? Поэтому мы стараемся с такими семьями работать отдельно, больше рассказывать о возможных проблемах.

— О каких подводных камнях идет речь?

К примеру, существует риск нарушить семейную иерархию. Нормально встроиться в нее может ребенок, который младше остальных детей. Согласитесь, логично, когда больше внимания уделяют самому маленькому. Неважно, родной он или усыновленный. В таком случае остальным ребятам можно аргументированно объяснить, почему с новеньким Петей нужно делиться игрушками, защищать его. И совершенно другая картина, когда в дом приходит старший. Малыши недоумевают, с какой стати они должны ему уступать.

— Есть ли очередь на усыновление детей до трех лет?

Практика показывает, что подавляющее большинство потенциальных пап и мам ориентированы на малышей до 4–5 лет. В домах ребенка и детских домах число таких ребят невелико. Сегодня в наших списках значатся более 100 семей, которые ждут своей очереди. Период этот совершенно разный — все зависит от запросов родителей. Иной раз они устанавливают очень жесткие рамки. Недавно к нам пришла женщина со словами: «Хочу первый зуб, первую улыбку, первый шаг…» Для такой мамы 14-месячный малыш — уже старый.

Раньше у усыновителей пользовались популярностью в основном девочки, на мальчиков спрос был небольшой. Поменялись ли приоритеты?

К сожалению, нет. Так как инициаторами усыновления выступают, как правило, женщины, они мечтают о малышке, которая всегда будет ближе к матери. Впрочем, далеко не каждая девочка может найти себе семью. Усыновители прекрасно понимают, что здоровых детей, от которых отказываются родители, практически нет. Готовы смириться с отклонениями, но до определенных пределов.

Расскажу об одном случае, который меня потряс до глубины души. Семья минчан долго мечтала о ребенке. Наконец мечта сбылась: с помощью ЭКО у них родилась двойня — мальчик и девочка. Сына домой забрали, а дочку оставили в доме ребенка. У нее обнаружили редкую генетическую болезнь — кожа на ручках очень нежная, постоянно лопается, кровоточит. Такого ребенка нужно лелеять, как хрустальный цветок, защищать от малейших травм, ранок и ссадин. Родители решили, что не смогут обеспечить хрупкой малышке соответствующий уход, и подписали документ об отказе.

— Где сейчас малышка?

Мы очень активно предлагали девочку усыновителям — взывали через социальные сети, через сайт центра усыновления: «Возьмите Сонечку». Слава богу, такая семья нашлась. А теперь поясню, почему мы спешили. Долгожданные дети, которых хорошо носили мамы во время беременности, а потом по каким-то причинам отказались от них, позитивно развиваются на запасе внутриутробной маминой любви примерно 10–12 месяцев после появления на свет. А потом этот мажорный настрой угасает. Если бы Соню не удочерили в течение года, она постепенно превратилась бы в бледненького скованного детдомовского жевуна (от слова «жевать». — Прим. авт.). Малыши из дома ребенка часто отличаются пухлыми щечками, многие усыновители восхищаются, мол, какой толстенький младенец. На самом деле умиляться нечему, подними майку — и увидишь: межреберные мышцы не просматриваются, те, которые держат плечики, голову, тоже слабые, ребрышки торчат. Ребенку нужен тактильный контакт с мамой, необходимо чувствовать ее руки, тепло. Когда этого нет, все уходит в щеки. Ребенок наедает их, стараясь продлить персонифицированное внимание нянечки, которая кормит его.

— Стоит ли скрывать от ребенка, что он неродной?

Тайна усыновления охраняется законом. За разглашение сведений предусмотрена уголовная ответственность для должностных лиц. Но наши специалисты придерживаются единого мнения: в обществе должно шириться движение транспарентного, то есть открытого усыновления. Скрывать от ребенка, каким образом он появился в семье, значит взращивать невроз, недоверие, пестовать страхи. Среди близких все должно быть честно.

Замечу, в Беларуси не зафиксировано ни одного случая раскрытия тайны усыновления должностными лицами. Иногда правда выходит наружу совершенно случайно. Так, во время свадебного застолья крестная мать невесты произнесла тост: «Какая ж ты выросла красавица, Машка! Всем на загляденье. А взяли мы тебя слабенькой, неказистой, думали, не оклемаешься после своего детдома». Гости притихли, невеста в шоке. На следующий день молодая жена примчалась в центр усыновления в растерянности: почему родные скрыли правду, как теперь доверять людям, если самые близкие лгали ей всю жизнь? Специалистам пришлось работать не только с молодой женщиной, но и с ее родителями, мужем.

В усыновлении нет ничего постыдного. Взрослые, которым не довелось стать родителями, и ребенок, у которого нет семьи, нашли друг друга — разве это не повод для радости? Зачем тогда скрывать, зачем дрожать и бояться чужого взгляда, слова?

Самое читаемое