ЗАЛ ОЛИМПИЙСКОЙ СЛАВЫ. Призер Олимпиады-1992: «Физическая форма современных детей настораживает»

Серебряный призер Олимпиады — 1992 в метании копья Наталья Шиколенко рассказала корреспонденту агентства «Минск-Новости» о мистике в ее спортивной карьере и трудностях в подготовке главного ученика — дочки Анны.

После окончания спортивной карьеры вы уже 15 лет работаете тренером…

Первые годы было тяжело. Надеялась, что стану тренировать подготовленных спортсменов. Ан нет. Ходила, сама набирала маленьких ребят и учила их премудростям нашего ремесла. Одно из неутешительных наблюдений — физическая форма современных детей настораживает. Они не могут сделать элементарные упражнения, например отжаться или кувыркнуться. Приходилось учить. Среди учеников попадались толковые. Они становились победителями, призерами юношеского первенства страны. Основная масса разбегалась. Но я из-за этого сильно не расстраивалась. В рядах воспитанников не было суперперспективных. Если бы был такой, сделала бы все возможное и невозможное, чтобы он остался в спорте. Ныне у меня есть группа старших ребят — это в основном студенты. Пять лет работаю с 19-летней дочкой Аней. Она мой главный ученик. Вкладываю в нее все знания, умения.

Сложно или легко работать с дочкой?

Ужасно! На тренировках конфликтуем, ругаемся. Не приучила в детстве относиться на занятиях ко мне как к тренеру. Может заартачиться: не буду делать то, не хочу это… Обычно проблемы возникают, когда работаем над техникой. Это очень тонкое дело. Не всегда Аня может усвоить материал сразу. Вот и нервничает. Не выдерживаю и отхожу в сторону со словами: «Делай что хочешь». Через несколько минут она возвращается, извиняется и выполняет задание в полном объеме. Что касается результата, то он растет каждый сезон. Ныне личный рекорд — 56,8 метра. Но руководство настаивает, чтобы моя дочь уже сейчас метала за 60 метров, мол, такие результаты у соперниц из Западной Европы. Мы не форсируем подготовку. Идем шаг за шагом.

Вы в ее возрасте могли поспорить с тренером?

Благо со мной занимался не мой родитель. Это был грамотный специалист Мечислав Овсяник. В 19 лет попала на сборы, проходившие на базе в Леселидзе, и впервые увидела не по телевизору знаменитых Фаину Мельник, Юрия Седых, Александра Барышникова, Виктора Расщупкина. Заниматься в такой компании было очень престижно, поэтому на тренировках себя не жалела. Тогда титулованные спортсмены прозвали меня зеленым кузнечиком — за худосочность и зеленый болоньевый костюм. Вообще, на тренировках наставники сдерживали меня, чтобы не перетренировалась. Сама стараюсь не перегрузить Анюту. От этого зависит желание тренироваться, работать в охотку.

Для нее соревнования — праздник или каторга?

Еще пару лет назад перед стартами у нее горели глаза. Ныне этот огонек не такой яркий. Хотя настраиваю, учу дочку, что каждый турнир должен быть в радость. Ты выходишь в метательный сектор и должен показать все, чему научился, на что способен. Перед состязаниями нужно и глазки подвести, сделать прическу, маникюр… А вот тренировка для Ани иногда бывает, как каторга. Случается, вечером она классно работает, все получается. А утром все из рук валится. И со мной такое бывало.

Не жалеете, что пошли в тренеры?

Ни капли. Если вернуться на 15 лет назад, ничего не изменила бы. Правда, все больше хочется тренировать подготовленных спортсменов. Я прекрасно знаю, что нужно уже опытным ребятам. Но у нас никто из тренеров не передаст своего более-менее талантливого воспитанника другому наставнику. Бывает, что коллеги обращаются ко мне за советом: мол, посмотри, что не так. Я рассказываю, показываю.

Не снится, что вы снова в метательном секторе?

Как-то приснилось, что выхожу на старт, а шиповки забыла дома. Бывает, вижу, как выступаю на небольшом стадионе. Разбегаюсь, метаю копье, и оно летит за леса, за поля… Что касается воспоминаний, то особенно помнятся победы, олимпийское «серебро» Барселоны, турниры серии Golden Four — это аналог нынешней Бриллиантовой лиги. Эти соревнования выиграла в 1995 году, а призовой фонд мы «распилили» на четверых — между атлетами, выступавшими в разных видах программы и побеждавшими, как и я, на всех турнирах серии.

Говорят, призовыми там были золотые слитки?

Каждый из квартета получил по 5 кг. Но золото даже не дали посмотреть, потрогать, а перевели его в сумму, эквивалентную слитку, и положили на счет в швейцарском банке. Это было около 65 тысяч долларов. Деньги давно ушли: квартира, гараж, машина…

В вашей спортивной карьере было немало и курьезных моментов…

Вот один из них. Он с налетом мистики. Отправилась вместе с сестрой Таней на турнир в Сан-Паулу. Вещей взяли мало, уложили их в один чемодан, плюс чехол с копьями. Из-за накладок с билетами сутки пришлось провести в аэропорту Франкфурта. Потом 14 часов лета до Бразилии. В аэропорту Сан-Паулу провели пару часов в ожидании багажа. Организаторы соревнований отвезли нас в гостиницу, пообещав, что чемодан и чехол с копьями доставят сами. До начала турнира багаж так и не прибыл. Местные принесли нам… по две пары хэбэшных носков, велошорты с кожаными вставками, майки. Обувь пообещали выдать на стадионе. И принесли шиповки 43-го размера. Одну пару. Я затребовала вторую. За несколько минут до первой попытки их раздобыли. Правда, без слез на обувь смотреть было нельзя: разбитые в хлам, перемотанные скотчем, шипы с мышиный зубик, хотя положено 9 мм. Я разозлилась и выиграла. Таня стала второй. Возвращаемся в гостиницу, а там… наши копья в номере стоят. Но чемодана нет. В аэропорту затребовала пропустить в багажное отделение. Стеллажей — уйма. Меня сразу потянуло в нужную сторону: прошла пару рядов и заметила свой синий чемодан. Он как будто светился. Мистика…

Нечто необъяснимое происходило с вами в том же 1994 году и на чемпионате Европы…

Понимала, что на тот момент была сильнейшей. Разминка прошла обычно. Вызвали на первую попытку в квалификации. Разгоняюсь и перед броском чувствую, что падаю. Копье, правда, все же улетело — на… 17,4 метра. Вторая и третья попытки тоже не удались. Обидно было до слез. Через три дня на турнире в Брюсселе метнула на 69 метров. Вот тебе и чертовщина. Но и это не все. Накаркала сама себе на Играх в Сиднее. На параде открытия заметила телевизионную камеру, которая передвигалась над ареной по специальному тросу, и подумала: «Неужели в нее никто не попадет?» И на тебе — во время третьей попытки именно я ее и «подстрелила»…

После крупных турниров проходят банкеты. Брали с собой платье, туфли?

Никогда. Да раньше такая практика и не была так распространена, как сейчас. Теперь многие спортсмены берут с собой наряды. Хотя и в пору моих выступлений некоторые девушки, особенно те, которые бегали спринт, прыгуньи, успевали переодеться, накраситься. Сами банкеты мы очень любили. Наиболее классный был в Париже после финала Гран-при-1994. Тогда удалось даже черной икры попробовать. Алкоголь? Легкий. Обычно было красное, белое вино. Припоминаю и банкеты в Токио, где собирали в конце каждого сезона всех сильнейших. Вот только застолье там проводили накануне соревнований. Странно… Всем участникам раздавали деревянные коробочки, внутри которых было саке. Этот напиток японцы советовали пить теплым. Попробовала. Гадость редкостная.

Фото Сергея Шелега

Еще материалы рубрики:

ЗАЛ ОЛИМПИЙСКОЙ СЛАВЫ. А. Медведь: выиграть чемпионат страны порой было труднее, чем первенство мира или Европы

Самое читаемое