Актер Артем Курень — о выборе профессии и трюках в фильме «Следы на воде»

Актер Республиканского театра белорусской драматургии рассказал корреспонденту агентства «Минск-Новости» о сложности профессии, особенностях отечественного кинематографа, искусстве перевоплощения.

Появление новых белорусских фильмов в последние годы, кажется, стало наконец тенденцией. Неожиданный «ГараШ», острый и современный, о реалиях городских трущоб, и более классический, повествующий о борьбе милиции с бандитизмом в послевоенные годы «Следы на воде». Молодой актер театра и кино Артем Курень поучаствовал в съемках обеих лент.

— Артем, чем цепляют «Следы на воде»?

— Понимаете, все очень субъективно. Важен интерес к кино как к виду искусства, а не массовому зрелищу. Эта картина создана на «Беларусьфильме» режиссером Александром Анисимовым по роману полковника милиции в отставке Николая Ильинского. Это уверенный шаг вперед. Качество нового уровня. Несмотря на то что он, как и основная часть продукции отечественной киностудии, повествует о войне. Но «Следы на воде» — далеко не киноповесть, а белорусский боевик, причем с неплохим сценарием. В этом и заключается его сила.

— Раз боевик, то много трюков. Вы исполняли их сами?

— Да, экшена в фильме достаточно: стрельба, погони… Старался выполнять все сам, но однажды пришлось уступить место каскадеру: в сцене, где мой герой верхом на лошади прыгает с обрыва. Меня утвердили на роль прямо перед стартом картины, не было подготовительного периода, постигать искусство верховой езды пришлось уже на площадке.

— Осталось ли после съемок ощущение незавершенности?

В целом нет. Но хотелось бы, конечно, поглубже раскрыть характеры героев. Все уперлось в нехватку времени и бюджета. Впрочем, как и всегда. А вообще этот фильм можно назвать напоминанием о своей истории. В нем нет никаких экстраординарных ходов, это очередное историческое кино, но ведь именно в истории кроется множество ответов на вопросы о нашем настоящем. Да и психологизм, считаю, на высоте.

— Ваш герой — молодой разведчик, вернувшийся с фронта. У вас с ним есть общие черты?

— Правдивость, искренность. Очень люблю честных людей и сам стараюсь таким быть.

— А каким, на ваш взгляд, должно быть белорусское кино, чтобы стать заметным в мире, хотя бы в Европе?

Аутентичным, национальным, рассказывающим о нас, белорусах. Не стоит равняться на киноиндустрию Америки и даже России. Нужно делать свой продукт. Как, например, Эмир Кустурица. И неважно, когда происходит действие фильма — во времена правления князей, накануне Великой Отечественной войны или сегодня, в 2017-м. Главное, чтобы тема была актуальной. Стоит больше внимания уделять белорусской литературе, ведь это отличная основа для сценария. Будь я режиссером, взялся бы за произведения Владимира Короткевича. Они могут быть услышаны и поняты всегда, в любые времена. И не только в нашей стране. Еще, мне кажется, логично делать упор на драмы, мелодрамы, а не пытаться с колес и при маленьком бюджете снять хорошую фантастику. Главное — не превратить свое кино в какой-нибудь очередной сериал. На самом деле это очень опасная грань — между попсовостью и реалистичностью. Что близко лично мне, на кого бы я равнялся, снимая фильмы? Наверное, на Тарковского, Звягинцева, Альмодовара, Феллини. В их фильмах всегда есть смысл, причем общечеловеческий. Это не значит, что нужно бежать и снимать какой-то невероятный артхаус, но постепенно уходить от массовости — обязательно. Чтобы белорусское кино не забывалось.

— А как подготовиться к роли актеру, чтобы его игра не забылась?

У меня нет специальных приемов. Чаще всего, конечно, играю в театре. Это немного другая плоскость, хотя суть та же. Важно для себя понять, что не бывает одинаковых спектаклей — как бы ты ни старался, настроение, душевное состояние всегда наложит отпечаток на роль. Сложность в том, что надо постоянно тренировать силу воли и уметь в кратчайшие сроки настраиваться, брать себя в руки. Особенно, когда скоро премьера. Плохо, что часто приходится отвлекаться. Я бы, наверное, играл только в театре, там спокойно, но, чтобы заработать, надо крутиться в кино, рекламе. Правда, я никогда не берусь за что-то только ради выгоды. Работа должна приносить удовольствие. Ну или хотя бы вызывать интерес. Многие думают, что актеры, художники, музыканты — это те, которым все легко дается. Вышли на сцену, отыграли, абсолютно не затратив сил (ведь талант, мол, дается свыше), и пошли по своим делам. Нет, это тоже труд, причем порой более сложный, чем у рабочего, который стоит у станка. Знали бы вы, сколько эмоциональных сил он забирает, а их не так просто восстановить.

— Почему выбрали именно эту стезю?

— Все получилось само собой, это был экспромт. К точным наукам в школе я никогда не тянулся, хотелось чего-то необычного, творческого. Архитектурно-художественный уклон учебного заведения тем не менее на меня не повлиял. Для дизайнера важны конкретные знания, умение вычислять, рассчитывать. Это не мое. Выбор профессии актера стал экспериментом: а вдруг получится? И неожиданно для себя прошел все вступительные экзамены. Так и закрутилось. Не сказал бы, что работа сильно поменяла мой характер. Она как будто идет рядом. Выходит, это действительно мое.

— В каких ролях вас можно увидеть в ближайшее время?

— В спектакле «Любовь людей» по пьесе Дмитрия Богославского. Из классического — в «Раскиданном гнезде». В начале марта состоялась премьера постановки «Синдром Медеи» режиссера Кати Аверковой, а в апреле Александр Гарцуев выпустит в свет «Карьеру доктора Рауса». Роли очень разные, нравится пробовать себя во всех амплуа, не закрепляясь в одном. Наверное, за это больше всего и люблю свою профессию.

Самое читаемое