Александра Тихомирова: «О своих переживаниях говорю на сцене языком балета»

Александра Тихомирова создала более 60 больших и маленьких балетных спектаклей в театрах бывшего Советского Союза.

Театр — храм, но…

25 лет назад она с красным дипломом окончила Саратовское хореографическое училище. Балерину приняли в театр ее мечты — Мариинский. Как яркую индивидуальность взяли в программу по возрождению творчества Леонида Якобсона, выдающегося хореографа-реформатора. Танцевала в балетах Якобсона «Па-де-катр», «Секстет», «Роден», «Свадебный кортеж», в классических постановках «Арлекинада», «Жизель», «Шопениана», «Фестиваль цветов»…

Такое счастье длилось четыре года и… рассыпалось в прах. Что случилось?

…Мы разговариваем с Александрой Тихомировой в небольших промежутках между репетициями балета «Маленький принц». Спектаклю чуть более полугода. Хореограф и танцовщики продолжают шлифовать каждое движение. «Солнце мое, здесь был грязный шов, — говорит Александра Константину Геронику. — Не выбрасывай ногу. Мягче, мягче…» Ее глаз видит мельчайшую погрешность. В секунду она оказывается рядом с танцовщиком, делает показ и возвращается к зеркалам.

Музыка умолкает. Снова берусь за диктофон.

— Что должно было произойти, чтобы успешная балерина навсегда ушла в закулисье?

— Причин несколько. Одна из них — конфликт театра с обладателем авторских прав на творчество Якобсона. Я поняла: эксперимент окончился. Театр, конечно, храм, однако населяют его люди, которыми приятно очаровываться, но в которых однажды можно и разочароваться.

Ушла. На дворе 1995 год. Очень непросто оказаться один на один с большим городом, когда ты, в общем-то, еще совсем ребенок. Дом далеко, мобильных телефонов тогда не было. Не буду долго рассказывать, как выкарабкивалась из этого кризиса. В итоге решила поступать на кафедру хореографии Санкт-Петербургской консерватории. Училась у Никиты Александровича Долгушина и Габриэлы Трофимовны Комлевой. На этой кафедре в свое время постигал науку и Валентин Елизарьев, народный артист СССР и Беларуси.

Мне везло на преподавателей и в училище, и в театре, и в консерватории. Вспоминаю о них с большой теплотой и благодарностью. В балете все передается из рук в руки, из ног в ноги, и я счастлива, что мои педагоги щедро делились со мной знаниями, мастерством.

Танец не может существовать вне смысла. Мало просто задрать ногу. Важно понимать, зачем артист это делает. Музыка дает ответы на все вопросы. И если ты хочешь, чтобы танец был внятным, осмысленным, надо досконально изучить музыкальный материал. (Кстати, яркий пример сплава музыки и хореографии — «Кармина Бурана» в постановке Валентина Елизарьева.) Этому меня учил и Никита Долгушин — удивительный Мастер, подвижник, тончайший реставратор классического балетного наследия. Этому учил своей хореографией и Леонид Якобсон, и еще многие замечательные хореографы.

Когда я поступила в консерваторию, пришел заказ поставить «Эсмеральду» в Самаре. Почему-то Никита Александрович взял в ассистенты именно меня. Чудо. С Долгушиным мы работали над постановкой «Эсмеральды» в трех театрах. Параллельно начала преподавать в театральной академии, обучала танцу драматических артистов. Мы с ними делали тренинги, на основе одного из них родился настоящий пластический спектакль. А моя первая самостоятельная работа как хореографа состоялась в музыкальных спектаклях «Граф Монте-Кристо» и «Шерлок Холмс» в сотрудничестве с Раймондом Паулсом. Опять чудо, подарок судьбы.

Истоки характера

В 22 года Александра Тихомирова стала репетитором-балетмейстером. Обычно такую карьеру балерины начинают где-то к полтиннику. В силу своего характера Тихомирова обогнала судьбу на четверть века.

— Вам повезло родиться в Саратове — театральном городе…

— Он был им. Сейчас для меня Саратов уже совершенно другой город, потому что в нем нет дома и мамы.

— Расскажите о маме. Вы были ее единственным ребенком?

— Да, притом поздним. Мама, Галина Андреевна Тихомирова, подарила мне замечательное детство. Я могла проснуться новогодним утром, а под елкой для меня стоял дворец Снежной королевы, который мама соорудила за ночь из простой картонной коробки. Она писала стихи, рисовала, вязала, сажала растения… Мама не выбросила ни единой моей детской книжки, она их собрала и переплела, так что в Петербурге у меня полная библиотека книжного детства. То же — с пластинками, с любимыми игрушками-медведями… Я засыпала в колыбели под классическую музыку. В полтора года знала азбуку, декламировала Маршака, Чуковского… Все, что во мне есть, заложила именно мама. Она не заставляла меня рано ложиться спать и позволяла долго корпеть над уроками. Говорила: «Хочешь? Делай! Однако так, чтобы это было очень хорошо». Мне внушили, что средне — это плохо. Мама очень рано стала водить меня в театр. В трехлетнем возрасте огромное впечатление произвел спектакль «Собор Парижской богоматери», особенно артист, который играл Квазимодо. Он потом стал моим учителем.

Мама была чистым человеком. Настоящим. Своего «Щелкунчика» я посвятила ей.

И душу очистит, и сердце спасет

— В работу вгрызаюсь как сумасшедшая. В течение многих лет не брала отпуск. Боялась остановиться. Работа, работа, работа… Она вытаскивает из любых передряг. На моих руках от тяжелой болезни умирала мама. И спасала меня работа.

В Латвии, где я сделала семь спектаклей, друзья говорят обо мне: «наш маленький русский танк». Я себя таковой не считаю. Часто испытываю страх. Смелый человек — это тот, кто очень боится и преодолевает свою боязнь. Вот я такая. Очень волнуюсь, прежде чем войти в репетиционный зал, волнуюсь, когда приступаю к новой постановке.

Такие волнения одолевали меня, когда услышала музыку Евгения Глебова и поняла, что буду ставить его балет «Маленький принц». Целый год был посвящен одному только либретто, над которым я работала вместе с вдовой Глебова Ларисой Васильевной.

Предчувствие

— Александра, на вашем спектакле «Маленький принц», а это завораживающе красивая и одновременно очень тревожная постановка, хочется выйти на сцену и защитить героев от какой-то катастрофы, которая висит в воздухе. Вы сознательно подчеркнули хрупкость мироздания?

— Сознательно. Так как я советский ребенок, мне неимоверно больно, что после такого страшного ХХ века люди не меняются, продолжают разрушать и свои жизни, и чужие, уничтожают планету. И эта тенденция нарастает. Когда смотрю новостные программы по ТВ, стоит комок в горле. Мой дедушка, Андрей Михайлович Тихомиров, в 1941-м под Смоленском попал в плен, прошел четыре концлагеря… Мама хорошо помнила войну: Саратов — километрах в трехстах от Сталинграда… Я не приемлю национализм в любых проявлениях. И в то же время понимаю: фашизм не имеет национальности. Как художник не могу молчать, а о своих переживаниях говорю на сцене языком балета.

…К глубокому сожалению, спектакль оказался пророческим: 1 ноября прошла премьера «Маленького принца», а 13 ноября в Париже, на родине Сент-Экзюпери, произошел крупнейший теракт, погибли, изувечены сотни людей…

— Что будет вашей следующей постановкой?

— Маленький балет на музыку удивительного британского композитора Питера Уорлока. Это осенью. А весной — спектакль «Орр и Орра. История любви». Это проект содружества россиян и белорусов. Автор идеи и либретто — питерский белорус Вячеслав Заренков. Музыка россиянина Михаила Крылова, аранжировать ее будет белорус Олег Ходоско. Художник Вячеслав Окунев, который уже давно работает на две страны.

— И вы.

— И я…

Справочно

Балетмейстер-постановщик Национального академического Большого театра оперы и балета Республики Беларусь Александра Тихомирова за 6 лет работы в Минске создала балеты «Щелкунчик, или Еще одна рождественская история…», «Па-де-катр», «Праздник цветов в Чинзано», 4-й акт балета «Лебединое озеро», «Маленький принц», а также в соавторстве с Никитой Долгушиным — спектакли «Сильфида», «Жизель» и «Эсмеральда». Автор хореографических сцен в ряде опер.

№ 5 copy

Сцена из балета «Маленький принц»

№ 4 copy

Сцена из балета «Щелкунчик, или Еще одна рождественская история»

Фото предоставлены театром

Самое читаемое