Балерина Анна Фокина: «Дедушка говорил, что война полностью раскрывает человека»

Анна Фокина, ведущая балерина Большого театра Беларуси: «Дедушка говорил, что война полностью раскрывает человека, но это очень страшная проверка». О войне, памяти, человеческом характере с артисткой побеседовала корреспондент агентства «Минск-Новости».

А. Фокина танцует в Большом театре Беларуси 11-й сезон. Ее дед не раз повторял: «Мог ли я в 1944 году предположить, что у меня в Минске родится внучка и спустя годы выйдет на сцену театра, который мы спасли от фашистов?!»

— Он навсегда запомнил запах гари, когда вместе с товарищами-партизанами вошел в Минск, из которого только что выбили оккупантов, — рассказывает балерина. — Ветер носил над головами пепел. Минск был выжжен. И, как чудо, на горе стоял оперный театр. За годы войны гитлеровцы разграбили его, использовали помещения под конюшню и склад. Партизаны нашли в театре немецкие галеты и решили: галеты отравлены, их фашисты специально оставили. Вдруг откуда-то появился голодный кот, съел это печенье и… остался жив. Вот такое дедово воспоминание, грустное и смешное.

Театр в конце войны

…С фотографий семейного альбома смотрят дедушка и бабушка Анны — молодые Саша и Шура. Тогда они еще не знали, что у них родятся трое детей, будет много внуков, дружная семья, большой род.

— Родители летом отправляли меня на дачу к деду, — вспоминает Анна. — Вечера были долгими, и я просила его: «Давай про партизан!» Дед был потрясающим рассказчиком, но про ужасы военного времени старался не говорить, чтобы меня не травмировать. А бабушка Шура все-таки поведала о том, как ее семья спасла еврейскую девочку Розу. Девочку некоторое время прятали в подполье, а когда представился случай, переправили к партизанам. За связь с партизанами моего прадеда Климентия Дубовского — отца Шуры — фашисты расстреляли на глазах дочери.

Беларусь освободили, и Шура Дубовская была призвана в действующую армию. После служила в Минске в пожарной охране. Встретила Сашу Киселя, поженились. Саша пошел работать в Госавтоинспекцию, регулировал движение транспорта на Немиге. Кстати, в 2006 году к 70-летию белорусской ГАИ выпустили настенный календарь. На одной из фотографий можно увидеть Сан Саныча. А к 50-летию совместной жизни Александра и Александры сотрудники музея ГАИ сделали памятный альбом, в который тоже включили архивные снимки своего старейшего сотрудника, эпизоды его трудовой биографии, о которых никто в семье не знал. Анин дед был человеком скромным.

Александра и Александр. Минск, конец 1940-х

— Каждый год 3 июля дедушка с бабушкой брали меня, школьницу, на встречу с бывшими партизанами Минского района. Очень душевно все проходило, с песнями, чаем и выпечкой. Собирались у деревни Кайково вблизи Михановичей. Это были их партизанские места. Ряды ветеранов все редели и редели. Вот и дедушки уже нет в живых. Я часто думаю о том, что еще в детстве получила ту память, которая не дает мне равнодушно относиться к войне. Поэт Роберт Рождественский сформулировал кредо памяти: «Это нужно — не мертвым! Это надо — живым!», хотя мертвым тоже надо. Больше всего меня беспокоит то, что нынешние дети, используя гаджеты, играют в войнушку, стрелялки, не подозревая, что война — беспредел и жуть. У подростков происходит обесценивание человеческой жизни на уровне подсознания. Оказывается, убить так легко… Я против того, чтобы мой двенадцатилетний сын Даниил играл в игру, где убивают.

Как-то Даник сидел на коленях у прадеда и зашла речь о том, почему тот курит. Сан Саныч сказал: «Мы в партизанах мерзли, болели, голодали. Там затяжка махоркой была счастьем». А я потом долго рассказывала сыну, что к чему. Для моего сына война — это все предметно. С конкретными именами и датами. А за подробностями мы в июле пойдем в музей истории Великой Отечественной войны.

И по характеру, и даже внешне я похожа на деда. Очень этим горжусь.

Фото из домашнего архива Анны Фокиной

ТОП-3 О МИНСКЕ