Белорусский академик Игорь Волотовский: «Ученые теперь должны развивать в себе качества менеджера»

Уровень развития науки для любой страны – это и вопрос ее имиджа, престижа, гарант экономической стабильности. Глава государства, посетив Национальную академию наук, встретился с ведущими учеными страны, обсудил их расписание на сегодня, завтра и в более отдаленной перспективе.

О том, что предстоит сделать ученым в ближайшем будущем и какова их готовность к выполнению непростых рекомендаций Президента страны, корреспондент агентства «Минск-Новости» побеседовала с академиком-секретарем отделения биологических наук Национальной академии наук, заведующим лабораторией молекулярной биологии клетки Института биофизики и клеточной инженерии, доктором биологических наук, лауреатом Государственной премии Республики Беларусь Игорем Волотовским.

Инновации требуют активности

– Игорь Дмитриевич, на какие проблемы отечественной науки лично вы обратили бы особое внимание?

– Использование научных достижений в социально-экономической системе государства может быть пассивным и активным. В первом случае от изобретения, открытия до их внедрения – дистанция огромного размера. Во втором – наоборот. Характер взаимодействия науки и ведомств, промышленности, производства, сельского хозяйства, медицины зависит и от состояния экономики, и от человеческого фактора, от активной жизненной позиции ученых и производственников. Надо сформировать систему госзаказа, чтобы руководители ведомств и учреждений разного профиля систематически давали ученым поручения, требовали их выполнения и отвечали за внедрение результатов. Конечно, это предполагает высокую ответственность в деле продвижения разработок, их реализации в жизнь.

– Самые серьезные надежды, наверное, сегодня связаны с разработкой и внедрением биотехнологий?

– В некоторых развитых странах уже создан сектор биотехнологической экономики. У нас он тоже стремительно набирает силу. Биотехнологии применяются в самых разных областях. Например, в пищевой промышленности результат их внедрения – нанопища: продукты обрабатываются таким образом, чтобы организм их максимально усваивал. В медицине четко просматривается ориентация на получение принципиально новых лекарств, являющихся естественными компонентами живых систем. Они способны оказывать чрезвычайно мощное регуляторное воздействие и не дают тех побочных эффектов, которые свойственны традиционным препаратам, изготовленным на основе синтеза химических соединений. Биотехнологии предоставляют нам мощные генетические инструменты контроля над селекцией, что ведет к созданию качественно нового растениеводства и животноводства. Процесс селекции сейчас заметно сокращается: для получения гибрида при скрещивании культур требуется гораздо меньше времени. В животноводстве начинают использовать трансгенные подходы: вводят в геном животного необходимую генетическую информацию, и это приводит к изменению породы. Благодаря биотехнологиям создают и принципиально новые возобновляемые источники энергии.

– Что может ускорить развитие сектора биотехнологической экономики в Беларуси?

– Крайне важно создавать инновационные предприятия для производства наукоемкого продукта с высокой добавленной стоимостью. В рамках государственной программы «Инновационные биотехнологии» мы специально открыли подпрограмму «Малотоннажные биотехнологии». Проекты малотоннажного типа не требуют больших производственных площадей, объемов сырья, электроэнергии и прочего. Все делается в лабораторных условиях, небольшими партиями, а реализация продукта дает огромные деньги. За границей подобная практика активно внедряется. У нас такие пилотные проекты запускаются на кафедре микробиологии биофака БГУ, в Институте экспериментальной ветеринарии им. С.Н. Вышелесского. Планируем сформировать новую программу, в которой предусмотрим и госзаказ, и малотоннажное направление. Также уделим внимание клеточным и биоинженерным технологиям.

Конечно, нужно обязательно развивать партнерство государственных и частных предприятий: к сожалению, должной стыковки, взаимного дополнения между ними пока нет.

– Какие цели ставятся перед Международным научно-медицинским центром «Клеточные технологии», который планируется открыть уже в этом году?

– Наряду с Институтом биофизики и клеточной инженерии Национальной академии наук Беларуси у этого центра есть еще два соучредителя – Республиканский центр трансплантологии органов и тканей и Венчурная компания Центра инновационных технологий ЕврАзЭС. Российская сторона обещает выделить грант на финансирование начальных этапов деятельности МНМЦ. Благодаря его созданию появится возможность лечения многих тяжелобольных людей. Научная группа центра будет работать в тесном сотрудничестве с Институтом биофизики и клеточной инженерии НАН Республики Беларусь и МГУ, заниматься разработкой технологий, их испытаниями и внедрением.

Это коммерческий проект. Все этапы лечения – от выделения стволовых клеток и до их подсадки в организм – должен оплачивать пациент. На эти средства центр будет функционировать и развиваться. Уже подсчитано: чтобы выйти на самоокупаемость, надо лечить 70-80 больных в год.

Изоляция ведет к деградации

– От разработок ученых сегодня требуется быстрая отдача. Но не ведет ли это к тому, что в науке начинают торжествовать технократичные, прагматичные подходы и не остается места творчеству, интересным гипотезам, которые открывают новые горизонты перед наукой, ведут в итоге к принципиальным открытиям?

– Да, такая проблема есть. Нынешний темп жизни предъявляет к науке жесткие требования. Сегодня для достижения успеха ученые вынуждены развивать в себе качества менеджеров. Оборотистые, умеющие продвинуть свои идеи, найти средства для их внедрения коллеги чувствуют себя гораздо увереннее.

– Насколько современная белорусская наука встроена в мировую? Нет ли у вас ощущения ее изолированности?

– По ряду направлений налажено сотрудничество в рамках различных европейских программ, наши ученые участвуют в совместных международных проектах, стажируются за границей, ездят с докладами на конференции. Но есть и такие научные сферы, где обособленность от общемирового процесса ощущается. Я убежден: надо обязательно поддерживать и развивать отношения с мировой научной средой. К слову, для этого современный ученый обязан владеть английским языком. Изоляция в науке, как в любой отрасли, ведет к деградации.

– Многие отечественные ученые в 1990-х – начале 2000-х годов выехали за рубеж. Наверняка произошедшая утечка мозгов сказывается на нынешнем состоянии белорусской науки.

– Вопрос, связанный с возвращением хотя бы некоторых наших ученых в Беларусь, очень актуален, и он обсуждается. Эти люди могли бы привезти с собой свежие идеи, новую методологию организации научной работы, в которых мы нуждаемся. И уже есть те, кто, поработав за границей, вернулся на родину. Нашим ученым рассчитывать за рубежом на серьезный административный рост не приходится, хотя по интеллектуальному уровню они не уступают западным. Но там их привлекает более высокий уровень материального обеспечения науки. В этом мы, безусловно, пока отстаем.

– Как можно заинтересовать молодежь идти в науку?

– Если в ребенке обнаруживается пытливость, интерес к науке, его способности нужно развивать. В советские времена талантливых детей примечали со школы, привлекали в профильные кружки, затем эти ребята поступали в институты и приходили в науку. Нужно активнее развивать школы юных биологов, химиков, физиков. Конечно, экономическая мотивация к тому, чтобы посвятить жизнь науке, сегодня слабее, чем была у моего поколения. Но материальные стимулы для талантливой молодежи есть: и в виде премий специального фонда Президента Республики Беларусь по социальной поддержке одаренных учащихся и студентов, и в виде других форм поощрения. Во всяком случае среди студентов физфака БГУ, которым читаю курс лекций, многие стремятся активно заниматься наукой.

– В чем вы ожидаете в ближайшее время подлинных научных прорывов?

– В клеточной биологии, нейрофизиологии, нейробиофизике. Думаю, в ближайшие пять лет мы очень продвинемся в понимании деятельности нервной системы, в частности работы головного мозга. Сколько в этом направлении интересных находок, разнообразных феноменов! Новых успехов, безусловно, стоит ожидать и от генной терапии. Уже активно ведутся поиски того, как с помощью рибонуклеиновых кислот блокировать определенные гены, найти подходы к лечению генетических заболеваний, например болезней Паркинсона и Альцгеймера. Рост инвестиций, значительное увеличение во всем мире числа пациентов, которым оказана медпомощь с использованием стволовых клеток, свидетельствуют о бурном развитии регенеративной медицины.

– Игорь Дмитриевич, в чем для вас счастье ученого?

– В том, чтобы желаемое совпадало с действительным, с тем, к чему стремишься. Настоящий ученый – творческий человек. Сродни писателю, музыканту, артисту, художнику. И он нуждается в теплых словах, в моральных стимулах. Они окрыляют и дают силы. А вообще, если человек любит науку, он болен ею навсегда. Это диагноз. Нельзя быть ученым 6 часов в день. Мой отец (а он многие годы работал в молочной промышленности) защитился только в 70 лет. Пока не вышел на пенсию, из-за административных обязанностей у него попросту не оставалось времени, чтобы заняться диссертацией. И я постоянно что-то обдумываю. Оригинальные идеи приходят в голову иногда за самыми будничными делами. Интерес к науке с годами только растет.

 Фото Алексея Колесникова

Самое читаемое