Белорусское наивное искусство и поиски идентичности. В Минске — премьера спектакля «Прымітывы»

Премьера спектакля «Прымітывы» состоялась в Минске 27 июня, сообщили корреспонденту агентства «Минск-Новости» в Центре визуальных и исполнительских искусств «АРТ Корпорейшн».

Постановка — о трагической судьбе белорусской художницы Алены Киш, над которой смеялись при жизни, а после смерти ее имя поставили в один ряд с такими всемирно известными авторами-примитивистами, как Анри Руссо и Нико Пиросмани (внесена во «Всемирную энциклопедию наивного искусства»). Режиссер Александр Марченко рассказал о том, почему решил поведать зрителям эту историю и как она связана с белорусской национальной идентичностью.

Кто такая Алена Киш?

Алена Киш родилась в конце XIX века в Слуцком уезде. Чтобы не сидеть у родных на шее, девушка однажды закинула за плечи сумку с холстами и красками и пешком пошла по деревням. Рисовала для земляков дываны, ковры, маляванки. Их вешали на стены, украшали красочными сказочными рисунками свои бедные жилища. Алена денег не брала, работала только за еду и ночлег. Три самых популярных сюжета, которые заказывали у художницы «Рай», «Письмо к любимому» и «Дева на водах». Со временем спрос на рукотворные ковры упал, их заменили тканые гобелены. Алена не смогла пережить трудный период и в 1949-м утопилась в реке.

Широкой публике Алену Киш открыл художник Владимир Басалыга, отыскал по деревням, хатам и сараям ее сохранившиеся произведения. Впервые зрители увидели их в 1978-м на Первой республиканской выставке народных расписных ковров в минском Дворце искусства.

Александр, на какой площадке состоится премьера?

В культурном хабе «Оk16» (ул. Октябрьская, 16, к25). Зал, в котором представим постановку, рассчитан на относительно небольшое количество зрителей. Но так как делаем камерный спектакль, то и ажиотажа не ожидаем. Да и персона, о которой рассказываем, скорее, будет интересна только тем, кто в теме.

Одно время о художнице Алене Киш никто не знал. А сейчас она в каком-то смысле поп-фигура белорусского искусства. По мотивам ее маляванак рисуют граффити, стали выпускать женские шелковые платки, о ней самой пишут книги и снимают кино. Вот теперь и вы спектакль ставите…

Этой темой мы стали интересоваться гораздо раньше, чем возник такой интерес вокруг личности Киш. Занимаемся ею уже два года. Прониклись историей художницы и решили выяснить, что у нас, белорусов, сегодня есть от ее творчества и наследия. Хотим, скорее, порассуждать о том, что Алена для белорусской культуры, нежели рассказать ее биографию. Зайду издалека: до середины 2000-х мы жили без вышиванок, а потом к ним возник массовый интерес они теперь везде и всюду. Думаю, что с Аленой Киш происходит нечто подобное. Но это превращается в какой-то «гипсокартон». Мне кажется, что это явление нужно как-то для себя назвать. Сформировать отношение к нашему культурному наследию. Как с этим быть и что с этим делать. К примеру, грузины и Пиросмани в гармонии друг с другом. А белорусы и Киш? В нашем проекте хотим порассуждать и подискутировать об этом.

Как вы собирали материал? О жизни Киш известно не так много.

Поехали в экспедицию на ее родину на Случчину. Искали людей, которые о ней что-либо помнили или знали. Нам было интересно, сохранилась ли в том месте, где она жила, память о ней. Выяснилось: ничего не знаем о художнице. Отношение разное: и доброе, и злое. Хоть что-то о ней известно только благодаря таким одержимым искусством людям, как Владимир Басалыга. Нам повезло: в одно и то же время в одной деревне с Аленой жил человек по имени Георгий Гордей. Он вел дневники. В них он ничего не рассказывает о художнице, только описывает свои будни: как вязали лен, смотрели за скотом и многое другое. Эти рассказы тоже использовали в качестве контекста, в итоге получилась многослойная история.

Где сейчас поклонники белорусского искусства могут увидеть работы Алены Киш?

Четыре – в Заславском музее, девять принадлежат сыну Владимира Басалыги. Напрашивается вопрос: как быть с теми артефактами, которые представляют ценность для нашей культуры? Сейчас с ними поступают так: вешают в музей и предлагают смотреть на это. Но даже в Заславле зрители не увидят произведений Киш они в запасниках. Работы, которые находятся в частной коллекции, тоже не выставляются. То есть явление Киш это даже не ее картины, а реплики: граффити, платки, кружки с изображениями. Конечно, Леонардо ла Винчи физически тоже в гораздо большем объеме существует на майках и магнитиках, нежели на своих оригинальных полотнах. Но искусство Киш проскочило этот уровень, ее подлинников почти никто не видел и не мог прочувствовать энергетику ее творчества.

Каков главный посыл постановки: она о женской доле, о сложном времени или трудности самовыражения?

Спектакль о нашей идентичности. Строим мы ее на нашем наследии или нет.

Фото Сергея Шелега

ТОП-3 О МИНСКЕ