Без грифа «секретно»: что пришлось пережить минчанам в годы оккупации

В истории оккупированного Минска, как в истории всей Великой Отечественной войны, еще долго не будет поставлена точка. И в силу новых сведений и фактов, которые узнают ученые, получившие доступ к прежде закрытым архивам, и благодаря переосмыслению многих известных событий.

О Минске и минчанах в годы войны, о событиях, по сей день вызывающих дискуссии, корреспондент агентства «Минск-Новости» беседует со старшим научным сотрудником Института истории НАН Беларуси, автором книг «Двадцать второго июня, ровно в четыре часа…»: Минск и минчане в первые дни Великой Отечественной войны» и «Минск: лето 1941, лето 1944» Ириной Воронковой.

Ирина Юрьевна, какие прежде закрытые темы в минской истории военного периода сегодня уже подлежат обнародованию?

Уже, например, не скрывают фактов бомбардировок советской авиацией Минска, железнодорожных узлов и других стратегических объектов на оккупированной территории Беларуси. Они начались с весны 1942-го после первого крупного успеха советских войск под Москвой и не всегда были удачными. Наносился ущерб не только немецким военным объектам, но и близлежащей жилой застройке, были жертвы среди населения. Многие годы не очень одобрялась попытка историков коснуться темы повседневности в захваченном противником Минске. А ведь, несмотря на ненависть и кровь, и тогда игрались свадьбы, рождались дети. Эти факты регистрировал продолжавший работать городской ЗАГС для местного населения. Немцы тоже вступали в брак: в учреждениях гражданской оккупационной администрации и в военных структурах служило немало женщин-немок. Сегодня мы стараемся скрупулезно исследовать обстоятельства жизни минчан в страшные годы оккупации. Это не менее важно, чем фронтовая действительность, и способствует более точной исторической реконструкции военной эпопеи Минска.

Минск был оккупирован 28 июня 1941 года. Почему все-таки так быстро после начала войны?

Советское верховное командование не рассматривало территорию Беларуси как объект возможного главного удара немецких войск, поскольку предполагалось, что основной их целью будут хлеб и уголь Украины и кавказская нефть. Это оказалось трагической ошибкой: враг бросил главные силы через Минск, Оршу и Смоленск на Москву, стремясь концентрированным ударом быстро покончить с «головой и сердцем советской системы». Несколько оправившись от фактора внезапности и направив в приграничные армии распоряжение «поднять войска и действовать по-боевому», командование Западного фронта ожидало, что вскоре события войдут в запланированную до войны наступательную схему действий «малой кровью на чужой территории». Эта пагубная концепция привела к тому, что Минск оказался фактически необороноспособным.

В Минске не было воинских частей, готовых дать отпор противнику?

Единственную реальную силу представляла стоявшая в Уручье 100-я стрелковая дивизия. Два истребительных авиаполка, которым при необходимости надлежало прикрыть столицу с воздуха, дислоцировались на территории Витебской и Могилевской областей, откуда перелетели в Минск только к полудню 22 июня. А 23 июня немецкая авиация 11 раз бомбила аэродром, нанеся невосполнимый урон боевой технике. Основной состав 7-й зенитной артиллерийской бригады противовоздушной обороны находился в это время в летних лагерях под Крупками.

— По сей день встречаются разночтения о начале бомбардировок Минска и понесенных из-за них разрушениях.

24 июня Минск подвергся первой массированной бомбардировке. Налеты повторялись через каждые 20–30 минут. Уже в первой половине дня вышли из строя электроснабжение и водопровод, прекратили работу хлебозаводы и магазины, предприятия и учреждения, городской транспорт. Превратился в руины центр города. Во второй половине дня жизнь в Минске оказалась фактически парализованной. Бомбардировки продолжались, хотя и с меньшей интенсивностью, до 27 июня. В Минске не оказалось ни одного бомбоубежища первой категории защиты. Для большинства населения предназначались плохо приспособленные, не снабженные фильтровентиляционными установками подвалы зданий и укрытия полевого типа — земляные щели.

Советские документы не зафиксировали количество жертв бомбардировок и пожаров, масштаб разрушений Минска в июньские дни 1941 года. Немецкие источники сообщают: в 1941 году город был разрушен на 85 %. Потери жилого фонда составили 65 %.

Что удалось эвакуировать из Минска?

23 июня руководство республики приняло решение об эвакуации воспитанников детских учреждений, банковских ценностей и авиазавода. Сталин дал на это разрешение, но потребовал не поддаваться панике. Детей намеревались отправить в ближайшую сельскую местность, чтобы обезопасить от бомбардировок: власти еще верили в скорое изменение обстановки на фронте к лучшему. Банковские ценности успешно вывезли в Тамбов. Часть коллектива минского авиазавода выехала в Москву, но больше ничего оттуда эвакуировать не успели. Оборудование ни одного минского промышленного предприятия не удалось вывезти на восток. Печальная участь постигла оставшиеся в городе музейные коллекции, библиотечные собрания: при отступлении в 1944 году немцы вывезли их из Минска.

— Имелся ли какой-то план эвакуации рядовых минчан? Кто успел покинуть столицу?

В течение первых двух военных дней минчане, которые, может, и желали бы уехать, опасались думать об этом: подобные настроения расценивались как нарушение дисциплины, проявление паники и могли повлечь за собой репрессии. Кроме того, с объявлением 23 июня мобилизации рабочим запретили покидать территорию предприятий. Когда власти все-таки приняли решение об эвакуации населения, многие минчане не только не смогли, но и, по разным причинам, не захотели покинуть город. Определенные меры к организованной отправке с пригородных железнодорожных станций тех, кто стремился покинуть Минск либо должен был это сделать в силу служебных обязанностей, руководство предприняло, и в ряде случаев они увенчались успехом. Данных о количестве минчан, выехавших в тыл по железной дороге или автотранспортом либо перебравшихся в сельскую местность, нет.

— Отъезд руководителей Беларуси и Минска за три дня до вступления в столицу немецких войск можно расценить как ничем не оправданное бегство.

24 июня был получен приказ командующего Западным фронтом генерала Павлова (одобренный Сталиным) об эвакуации властей в Могилев, куда они и направились в ночь на 25-е. Тогда же город оставили руководство НКВД и НКГБ, милиция, войска РККА и штаб Западного фронта. Оперативные группы 42-й бригады конвойных войск НКВД, призванные поддерживать порядок, покинули Минск 26 июня. С одной стороны, руководители, безусловно, обязаны были эвакуироваться. С другой — они сделали это, хотя и по приказу, слишком рано, когда немецкие войска даже не вышли на ближние подступы к столице. Некоторое время они еще могли разделить судьбу рядовых минчан, оставить в Минске организаторов антифашистского подполья. Однако они этого не сделали. В результате Минск оказался в состоянии полного безвластия. Это отразилось на психологическом состоянии жителей, породило беспорядки, подогревавшиеся переодетыми в красноармейскую форму диверсантами, вырвавшимися из тюрем уголовниками.

— Как выживали рядовые минчане в условиях оккупации?

К ноябрю 1941 года немцам удалось восстановить более 60 минских заводов и фабрик, электростанцию, водопровод, привлечь угрозами и посулами к работе на них более 3 тысяч горожан. Рабочую силу приходилось изыскивать чаще всего с помощью полиции, проводя облавы в жилых кварталах. Часто сам факт работы в период оккупации имел тяжелые последствия после окончания войны. При этом не учитывалось, служил ли человек в полиции или трудился на заводе, чтобы прокормить семью.

— Наступление советских войск подогрели зверства оккупантов?

Немцы приступили к тотальной селекции местного населения осенью 1943 года, когда начался первый этап освобождения Беларуси. Мужчин призывного возраста рекрутировали в боевые формирования и вспомогательные службы воинских частей, а остальных трудоспособных жителей как рабочую силу заставляли двигаться вместе с отступавшей немецкой армией. До июня 1944-го из Минска было угнано 7–8 тысяч человек. 30 июня немцы расправились с последними узниками тюрьмы на улице Володарского и пересыльного лагеря на улице Широкой. Это были в основном минчане, схваченные в качестве заложников для устрашения населения. Людей вывезли в лагерь смерти «Тростенец», где расстреляли, а затем сожгли. 1 июля 1944 года немецкие подрывные команды взорвали и сожгли 23 предприятия, вывели из строя водопровод, канализацию, телефонно-телеграфную сеть.

— 3 июля 1944 года войска 3-го и 1-го Белорусских фронтов нанесли решающий удар по немецкой группировке в районе Минска и к вечеру окончательно сломили сопротивление врага. Но война ведь продолжалась…

Испытания минчан 3 июля, конечно, не закончились. Город был буквально начинен подрывными средствами. До 20-х чисел июля он подвергался неоднократным бомбардировкам немецкой авиацией. Сохранялась опасность и со стороны наземных войск противника. Поскольку крупные советские воинские соединения ушли дальше на запад, все стратегически важные объекты остались фактически без прикрытия. Воспользовавшись этим, небольшие группы немцев, которых еще немало оставалось в окрестных лесах, начали проникать в Минск, рассчитывая развернуть диверсионную деятельность. Несколько раз совершались поджоги Дома правительства, а в конце сентября в городе задержали парашютистов-диверсантов, которых немцы готовили из числа советских подростков. Однако это уже были потуги обреченных. Минск выстоял и победил!

Самое читаемое