БОЙЦОВ НЕ РЕДЕЕТ СТРОЙ. Кто такой Федор Бачило, и почему его имя должен знать каждый белорус

Все дальше от нас годы Великой Отечественной войны. Все меньше остается рядом ее участников. Но память о героическом поколении — с нами. Ценно то, что она живет не только в музейных экспозициях, произведениях литературы и искусства, трудах историков. Главное, что она хранится в семьях, передается от отцов к детям, внукам, правнукам. Человек жив, пока жива память о нем. А раз так, то, как поется в песне, «бойцов не редеет строй»… Память семейная — самая искренняя и надежная. Приглашаем наших читателей вспомнить отцов и матерей, а также их родителей, воевавших за нашу общую свободу. «Бойцов не редеет строй» — новый проект агентства «Минск-Новости».

Федора Бачило называли белорусским Маринеско. Знаменитый советский подводник прославился «атакой века», а Федор Афанасьевич пустил под откос 28 немецких эшелонов — своеобразный партизанский рекорд. Воспоминания о знаменитом отце его дочери Натальи — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Когда легенда рядом

Мы знаем, почему Маринеско не получил звания Героя Советского Союза: у него были проблемы с воинской дисциплиной. Но почему высокого звания не был удостоен отменно дисциплинированный партизанский разведчик и подрывник? Высшую советскую награду — орден Ленина — он получил в 19 лет. Может быть, в верхах посчитали, что для мальчишки и этого хватит?

В коллективе «Вечерки» работает литературный редактор Наталья Бачило — дочь Федора Афанасьевича. На днях я попросил ее принести в редакцию фотографии отца, написанную им книгу «Остаюсь жить», газетные вырезки… Мы вместе просматривали эти материалы. Моя собеседница в разговоре не пыталась пересказать биографию дорогого ей человека, просто вспоминала особенно волнующие моменты. Семейная история, память сердца…

А мне ее рассказ был интересен еще и потому, что я немного знал Федора Афанасьевича. В 1975 году пришел на работу в одну из редакций, размещавшихся в старом Доме печати, где в то время трудилось много бывших фронтовиков и партизан. Они уже были не очень молоды, но выделялись активностью, на них равнялась молодежь. Помню и фотокорреспондента молодежной газеты «Чырвоная змена» Федора Бачило. Высокий, стройный, красивый. Был доброжелателен, улыбчив. Коммуникабельный, но явно не краснобай и не болтун. Его все знали. На массовых мероприятиях с ним здоровались даже самые большие начальники, а он, вежливо откланявшись, уже искал глазами следующий кадр. Ходил прихрамывая, но спину держал прямо. До сих пор помню слова, которые тогда сказал мне кто-то из коллег: «Вот кого уважаю, так это Федора Афанасьевича. Легендарный человек».

А для его дочери он не легенда. Для нее он просто папа. Любимый, добрый и очень смелый. И еще как сотрудник редакции она знает, что на газетной страничке никак не может поместиться все, что она может о нем рассказать.

Я могла ему довериться

— Отец был для меня всем, — рассказывает Наталья Федоровна.  Всегда веселый, жизнерадостный. Господи, сколько у него было друзей!

Любила ходить с ним на демонстрации. Оставлял меня рядом с трибуной, а сам шел фотографировать. Стою, смотрю. И жду, когда он придет. Однажды, когда мне было лет 6–7, милиционер заметил меня и куда-то повел. Но я шустрая была, от милиционера сбежала, вернулась на прежнее место. Переживала: папа придет, а меня нет. Я всегда старалась его не расстраивать. А после демонстрации мы ехали в редакцию. В фотолаборатории отец проявлял и печатал снимки. Настоящий волшебник! Потом он ждал, пока его снимки отберут и утвердят к печати. Чтобы ждать, нужно иметь терпение, а он был очень терпеливый. Я тоже терпеливая. Это благодаря ему.

Папа был хороший организатор. Соберет соседей, друзей, мобилизует семью — и в лес! По грибы, по ягоды. Однажды даже добрались до того места, где он скрывался, когда был тяжело ранен. Там с одной стороны Припять, с другой — болото. В этом болоте он и его друг Василий Баркун, тоже раненый, три дня пролежали во время немецкой блокады. У отца была раздроблена нога, а лекарств, естественно, никаких. Раны обкладывал природным антисептиком — мхом. Вот тогда он и испортил свои легкие, а ранение ноги привело к тому, что потом всю жизнь носил специальную обувь, хромал, и меня всегда огорчало, что папа не может купить себе красивые туфли. После войны отец несколько лет маялся по госпиталям. Когда лечился в санатории, познакомился с моей мамой, Верой Григорьевной. Она тоже прошла войну, была медсестрой.

Я видела, как он каждый день бинтует раненую ногу, нередко она кровоточила. Но никогда не жаловался. А ходил так, что не угонишься. И грибов собирал больше всех.

Я часто думаю, как же он в такие юные годы сумел руководить диверсионной группой? Ночью, зимой (и чем хуже погода — тем лучше) вместе с боевыми товарищами десятки километров шел к заранее разведанному месту на железной дороге. Шли с оружием, боеприпасами, рюкзаками, нагруженными взрывчаткой, обходя вражеские посты и заставы. В нужном месте надо было все очень точно рассчитать, скрытно выйти на железку, заложить заряд, незаметно отойти, ждать, пока подойдет поезд, и потом произвести взрыв… Отца не зря уважали товарищи и любили командиры. Он берег своих бойцов и самую опасную работу нередко делал сам. Освоив подрывное дело, еще и обучал других. Такой худенький, вчерашний школьник… Откуда столько силы?

У него вся семья была партизанская, рядом с ним воевали отец и брат. Его мама, моя бабушка, однажды везла из Минска оружие, собранное подпольщиками. Спрятано оно было в телеге внутри двойного настила. Едет возок, а на выезде из города стоят полицаи, идет проверка. Спасла бабушку лошадь. Видимо, испугавшись чего-то, лошадка вдруг рванула и понеслась! Полицейские только удивленно смотрели вслед.

Каждый год 3 июля, в день освобождения Минска, отец вместе с семьей ехал в родные места. В Кайковском лесу встречался с боевыми товарищами. Ему везде радовались, везде помнили молоденького партизана — в деревнях Святое, Кайково, Михановичи, Бордиловка, Алексеевка…

Однажды я прочитала статью журналиста Валентина Пономарева, который вспоминал о моем отце. Как-то вместе они поехали в командировку. Задание выполнили, но на последний автобус опоздали. И тогда папа повел своего коллегу в деревню, где в годы войны у него была явочная квартира. Пожилые хозяева встретили его, как приехавшего на побывку сына. Были и яичница со шкварками, и драники. С фонарем пошли в сад, и там папа откопал под яблоней припрятанную когда-то бутылку самогонки. Сидели за столом, полились воспоминания… Тогда-то журналист и узнал, что редакционный фотокорреспондент «первый по бригаде подрывник».

В моей жизни были годы, когда я жила вместе с семьей в Крыму и работала там в школе. Однажды папа приехал ко мне в гости. Я руководила классом и попросила его рассказать детям о войне. Он так хорошо с ними общался! Дети из других классов узнали, какой интересный был урок, и попросили, чтобы отец и к ним пришел. И несколько дней он ходил в школу, как на работу.

У меня два сына. Они застали дедушку, помнят его, любят. Один сейчас живет в Москве, другой — в Ирландии. Моя ирландская внучка Эмили как-то выступила в своей школе с рефератом о Беларуси, о партизанском движении, о прадедушке. Одноклассницы были поражены услышанным. Кто еще в Европе может рассказать такое? Мне сын потом говорил, что Эмили была так взволнована, воодушевлена.

А самое опасное свое ранение отец получил в мирные годы. Возвращался с работы уставший. На подходе к дому увидел, как шестеро парней избивают прохожего. Заступился. Мама слышала крик, видела драку, но не знала, что там ее муж. А он уже лежал на земле, ему всадили в грудь шило. Оно сломалось, и 10 см железа остались рядом с сердцем. Милиция этих мерзавцев нашла, они были осуждены. Отцу сделали сложнейшую операцию. Другой бы человек после такого нападения обозлился на весь мир. Но папа все переживал в себе и для всех оставался таким, каким мы его всегда знали. Очень сильным он был. А в тот вечер просто не мог поступить по-другому.

Я всегда могла с ним поговорить, довериться ему.

Когда в 1992 году отца не стало, я почувствовала себя беззащитной. Тогда показалось, что все кругом рушится. Даже страна. Но я ведь помнила, чья я дочка. Пришлось быть сильной.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ