«Было страшно и тяжело жить в бараке. Всем детям хотелось увидеть своих мам». Воспоминания минчанина о войне

Ему исполнилось чуть больше года, когда фашисты вероломно напали на Советский Союз. Как вместе с семьей выживал в войну, корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказал минчанин Виктор Толмачёв.

Оккупация

28 июня 1941 года 20-я танковая дивизия вермахта захватила Минск и уже 9 июля вошла в Витебск, — говорит Виктор Петрович.  Восточнее в деревне Тулово я находился со своей матерью Верой Петровной Никитенко, женой летчика-истребителя 3-й эскадрильи 160-го резервного авиационного полка. Жили мы в доме (ныне это ул. Садовая, 47) моего деда Петра Никитенко. Вместе с родственниками и односельчанами вынуждены были три долгих года терпеть оккупационный режим.

Когда пришли немцы, они учредили городскую управу, стали набирать полицаев. Фашисты селились в наших домах. Мы, дети, не всегда понимали, что можно делать, а что смертельно нельзя. Старшие ребята нередко дрались с детьми полицаев. А я однажды стянул у немца — соседа по дому горсть конфет. Просто взял и залез в его фанерный чемоданчик — так хотелось сладкого. Но не ел один, а на дворе щедро угощал ребят. Родственники тогда сильно испугались за меня, ведь не знали, как отреагирует на кражу хозяин. Но тот, обнаружив пропажу, только посмеялся…

Помню, как однажды 11-летняя двоюродная сестра Зоя прибежала домой и кричит: «Витька, одевайся, там батька твой летает!» Сорвался на двор, а краснозвездный самолет, помахав крыльями, уже скрылся в небе. Возможно, это был он. Позже из архивных данных я узнал, что в начале 1942-го к Витебску прорвалась наша 4-я ударная армия. Однако противник блокировал советские войска южнее Ржева, и наступление прекратилось. Мой отец на ЛаГГ-3 прикрывал с воздуха ту самую 4-ю армию.

В марте 1943 года немцы вынуждены были отойти к Витебску. Обозленные фашисты полностью заняли наш теплый дом, выгнав меня и десяток моих родственников в холодный сарайчик. 30 декабря 1943-го нас депортировали в Витебск, а 23 февраля 1944-го — в немецко-фашистский прифронтовой трудовой концлагерь. Поселили детей отдельно от матерей. Было очень страшно и тяжело жить в бараке. Каждому ребенку очень хотелось увидеть свою маму.

Спустя месяц нас погрузили на машины и отправили в сопровождении немецких солдат в Чашникское гетто. Причем мирных граждан использовали в качестве противоминного живого щита. К счастью, в дороге никто из нас не подорвался. Зато чуть позже я и вся моя родня заразились тифом. Перебороть болезнь помогла двоюродная сестра Зоя. Она одна выхаживала больных.

Советские войска освободили нас от оккупантов 27 июня.

Март 1941 года. Виктор Толмачёв с отцом Петром Тимофеевичем и матерью Верой Петровной

Учеба

После войны мы жили в Витебске возле кавалерийского училища (ныне 103-я витебская воздушно-десантная бригада). Воинская часть стала для меня как дом родной. Там я освоил «аттракционы» — так мы называли вращающиеся качели. Еще тайком любили проникать в кинозал смотреть фильмы.

В третьем классе учительница спросила, кем мы хотим стать в будущем. В основном ребята отвечали: водителем, преподавателем. Я же заявил: профессором математики. Все тогда посмеялись, а зря. Математика стала основным предметом моей жизни. Первое свое открытие сделал во время оккупации. Играл со счетами. Вначале пытался на них кататься, а потом случайно открыл силу Кориолиса. Это когда костяшку закручиваешь вниз, а она поднимается вверх. Так я стал местной знаменитостью.

Школу окончил с серебряной медалью и поехал поступать в Ленинградский военно-механический институт. После распределился в Новосибирск, потом учился в Москве. В Минск приехал жить и работать в 1972 году.

Апрель 1942 года. Летчик-истребитель лейтенант Пётр Толмачёв (крайний справа) с боевыми товарищами

Отец

Помню необыкновенно яркое солнечное утро 19 июля 1942 года. В какой-то момент меня словно подбросило… В тот день в небе над Ростовом погиб мой отец.

Долгое время мы не знали, где и при каких обстоятельствах это случилось. Стал изучать Книгу памяти Музея Победы на Поклонной горе в Москве, искать информацию в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации. И нашел, что так долго искал. В одном из вылетов советские самолеты столкнулись с «мессерами». С земли принялись вести огонь наши зенитки. Один из снарядов ошибочно поразил самолет ведомого лейтенанта Петра Толмачёва. Его останки покоятся в Мемориальном комплексе «Кумженская роща», сооруженном в память о павших бойцах Красной армии, освобождавших Ростов-на-Дону.

Долгие годы я храню фотографию отца-летчика, где он запечатлен с тремя товарищами. Все четверо погибли: батя — 19 июля 1942 года над Ростовом, лейтенант Петр Якунин — 30 октября 1942-го под Грозным, старший лейтенант Иван Манойлов — в декабре 1942-го под Сталинградом, старший лейтенант Сергей Коблов — при испытании МиГ-17 после Великой Отечественной войны. Всем погибшим вечная память!

Справочно

Виктор Толмачёв родился 14 марта 1940 года. Во время оккупации был узником концентрационного лагеря KL-313 в Витебске. В 1963-м окончил авиаракетный конструкторский факультет Ленинградского механического института (ныне Балтийский государственный технический университет «Военмех» имени Д. Ф. Устинова). Обучался на мехмате Новосибирского госуниверситета, на мехмате Московского государственного университета, на математическом факультете БГУ, доцент высшей математики БНТУ и Высшей аттестационной комиссии Совета Министров СССР. До сих пор занимается математическим моделированием военно-исторических процессов.

Фото автора и из архива собеседника

Смотрите также:

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ