«Человеку важно знать, что он кому-то нужен». Реаниматолог — о том, что помогает ей в спасении пациентов

В отделение анестезиологии и реанимации (ожоговых больных с палатами интенсивной терапии) Городской клинической больницы скорой медицинской помощи поступают самые тяжелые пациенты c ожоговыми травмами, взрослые и дети, со всей Беларуси. Его заведующая Лариса Золотухина, рассказала корреспонденту агентства «Минск-Новости» о своей работе и о том, что помогает ей в спасении пациентов.

Работа в ожоговой реанимации — тяжелая. Для всех. И для врачей, и для медсестер, и для санитарок. Она сложна по разным критериям. В первую очередь, конечно, сложно эмоционально. Что выбивает из колеи? Ситуации, когда ты полностью выкладываешься, а ничего не получается — человек умирает. Особенно если уходит дитя. Помню, когда у нас умирал ребенок, все отделение болело — недели две всем было очень плохо, друг на друга не смотрели, никто не улыбался. Всем было больно!

«Пациент ожил — и ты счастлив!»

У любого человека, который попал в больницу (неважно, в каком отделении он лежит), серьезный сбой в организме. Если в реанимации, то сбой настолько серьезный, что человек балансирует между жизнью и смертью. И чтобы вытащить (это наш жаргон) такого пациента, ты должен отдать ему свою энергию. Где ты ее возьмешь, это твоя забота. Но должен поделиться. Поэтому каждый сотрудник реанимации — энергетический донат. Он донор энергии. Иногда отдаешь ее очень много — это происходит на автопилоте. Когда человек выздоравливает, у него появляется положительная динамика, на нашем сленге — «пациент пошел», и ты получаешь эту энергию обратно. Заряжаешься эмоционально! Подходишь к человеку, а он тебе уже улыбается, пытается что-то сказать, и ты счастлив. Видишь результат своих ежедневных трудов, бессонных дежурств.

Классное ощущение, когда переводишь своего реанимационного пациента в обычную палату, особенно если это ребенок. Была у нас одна кнопка — пятилетняя девочка. Как к нам попала? Гостила в деревне у бабушки, та варила клубничное варенье. А как в деревнях его варят? Ставят тазики на кирпичи. Внучка рядом крутилась, в какой-то момент не удержалась на ногах и плюхнулась попой в тазик с вареньем. Мама, она неподалеку была, подлетела, стала девочку отряхивать, а варенье густое, прилипло… Серьезный ожог. Под Оршей это случилось. Девочку отвезли в местную больницу, потом к нам перевели.

Мы два с половиной месяца лечили ее. Справились. А когда переводили в другое отделение, помню, сидит наша кнопка на каталке, в одеяле, с бантами, а ножки голые. Вместе с мамой уговариваем: «Надень носочки, по коридору поедем, а там холодно». Девочка — ни в какую! Спросите, почему? Она ноготки на ножках разными фломастерами разрисовала, и надо, чтобы эту красоту все увидели. Какие уж тут носочки!.. Ожил человечек! И ты от этого уже подзаряжаешься: усталость как рукой снимает. И мама девочки — молодец! Стала для нас огромным подспорьем.

— Она была все время рядом с дочкой? — интересуюсь.

— Да, и мы только за! Почему маме надо находиться рядом с ребенком? Представьте себя на его месте. Он получил ожоговую травму — сильно напуган. Это неожиданно. Это очень больно. И эта боль не проходит… Да еще больница, чужие дяди и тети в непонятном камуфляже, странных масках. Ребенок боится. Вдобавок пальчики колют — берут анализы крови. И малыш начинает бояться даже белого халата.

А когда мама рядом, ему не так больно, не так страшно. Мама своего ребенка знает лучше, чем врачи, может уговорить его попить, поесть. И только маме малыш скажет, где у него заболело и что горшок не тот. Мы иногда, чтобы не нанести ребенку психологическую травму, идем на то, чтобы из дома привезли его горшок.

Был у нас еще один парень в критическом состоянии. Удалось его стабилизировать, перевели в обычную палату. Он потом пришел к нам попрощаться, сказал: «Я помню себя в реанимации — летал над больницей». А может, ему это приснилось? Некоторые летают во сне, особенно дети.

«Скажите бабушке, что дома ее ждет любимый кот…»

Какие слова произносят наши пациенты, когда приходят в себя? Так это и не слова. Как правило, люди с тяжелой ожоговой травмой находятся на искусственной вентиляции легких. Поэтому когда они приходят в себя, то шевелят губами и очень сложно их понять. В первое время отвечают на твои вопросы мимикой, иногда с помощью жестов общаемся.

Чтобы человек побыстрее пришел в себя, привлекаем его родственников, пропускаем их в реанимацию. Предупреждаем родных: «Вы должны показать, что ждете его дома, нуждаетесь в нем. Скажите больной бабушке, что дома ее ждет любимый кот, который от тоски совсем не ест, ищет ее по квартире, нюхает ее тапки, в общем, жить без нее не может. Передайте ей привет от соседки, с которой она на лавочке сидела».

Человеку очень важно знать, что он кому-то нужен. Пациент радостно, насколько позволяет его состояние, реагирует на голос близкого человека в мобильнике, на фотографии родных.

«Мне нравится смотреть на мосты»

В моей семье только я врач. И тем не менее близкие люди меня понимают, мы друг друга чувствуем. Если на работе что-то случилось, я не хочу ни с кем общаться, мне в душу не лезут. Чтобы сбросить негатив, мне нужно куда-то поехать. Еду на озеро или в Ждановичи, на водопад. Водопад — это громко сказано, скорее дамба, но неважно. Вода шумит, ветер дует… Всё плохое от тебя уходит.

Зимой еду кататься на горных лыжах. Можно и в «Солнечную долину». Несешься с горы, обо всем забываешь.

Люблю путешествия. Мне нужно пересечь границы нашей страны, чтобы услышать другую речь, увидеть другие строения. Нравится смотреть на мосты, древние замки, башни, заливы. Восхищаюсь Севастополем и Стокгольмом, они напоминают мне Санкт-Петербург, который обожаю. Мне интересны исторические места, древние мостовые, по которым лет 200 назад ходили великие писатели, художники. А сейчас идешь ты… И в то же время люблю возвращаться домой, в Минск — город, который мне очень близок.

Любой человек, переживший критическое состояние, переосмысливает свою жизнь. Однажды мне попалось на глаза ТВ-интервью с известной актрисой Алисой Фрейндлих, которая сказала журналистам: «Ребята, не надо ничего откладывать на потом. Живите сейчас, радуйте себя, это «потом» может и не наступить». Алиса Бруновна пояснила, что изменила свое отношение к жизни после перенесенной тяжелой болезни. И действительно, многие люди, пережившие недуг, начинают по-другому мыслить, по-другому жить, раз судьба подарила им еще один шанс.

Фото Павла Русака

Смотрите также:

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ