Чтобы помнили

Екатерина Дубинская
Автор материала:
Екатерина
Дубинская
Площадь Победы

Бывает, одно коротенькое видео делает день. А тут не один, а уже несколько дней, прошедших с просмотра, мои мысли возвращаются к трагедии войны, холокоста и ценности нашей с вами жизни…

Просто перескажу то, о чем говорит 87-летняя Тоби Ливи, которая живет в приморском европейском городке. Из-за ковида она потеряла год на исходе своей жизни, день за днем складывая большой пазл. Год она не видела своих детей, внуков и правнуков, хотя может поговорить с ними по телефону. Она не боится заболеть, но опасается осложнить жизнь своих детей, поэтому старается беречься. Когда ей кажется, что чувство подавленности одолевает, а заточения и одиночества не вынес­ти, она через силу заставляет себя одеться и выйти на улицу. И как только ступает за порог, понимает: вирус не идет ни в какое сравнение с тем, что она уже пережила.

Тоби родилась в Ходорово, недалеко от Львова, в год, когда Гитлер пришел к власти. У ее семьи была неплохая жизнь, но в 1941-м немцы вошли в город. Они собрали всех евреев на площади и объявили: вы больше не люди и не граждане, у вас нет прав, все должны носить нарукавные повязки со звездой и отправляться на работы. Как-то отца предупредили, что фашисты готовят «акции» — так цинично назывались массовые убийства. Тогда он устроил в глубоком погребе убежище: туда можно было попасть из квартиры через очень узкий лаз. Когда немцы зашли в дом, там был дедушка, который считал ниже своего достоинства прятаться. Его просто пристрелили, и семья, находящаяся в подвале, слышала это…

Как-то дверь подвала с грохотом открылась — от страха Тоби прижалась к маме и тихо охнула. Немцы услышали и начали спускаться с фонариком, но, на счастье, из подвала выскочила большая кошка, и немцы решили, что это она. Нужно было искать более надежное убежище. Их семью из 9 человек укрыла в своем сарае полячка Стефани. Через 2 недели она пришла и сказала, что в городе не осталось ни одного еврея, надо бежать. Но ее 16-летний сын Таджик возразил: «Мы не можем их вы­гнать, они погибнут». Он как мог обустроил высокий чердак сарая: дети могли вставать, взрослые — только лежать. И так 2 года. Были вши, крысы, мыши, каждый новый день казался чудом. На второй год в доме поселились немцы. Люди научились не разговаривать, не чихать, не плакать, не смеяться… Все были скелетами с атрофированными мышцами, но папа смог выползти, когда услышал русскую речь. Русские солдаты оказались совсем не похожими на хорошо одетых, хорошо выглядевших немцев. Это были дети, невысокие невзрачные мальчики, которые выиграли войну. 31 еврею из нескольких тысяч в Ходорово удалось выжить, и их прятали не евреи… Как-то Таджик оторвал одну доску в сарае, чтобы дети могли видеть свет. С того времени у Тоби сохранилась привычка: встав с кровати после сна, сразу идти к окну и смотреть на свет.

…Пожилая красивая женщина рассказывает, гуляя по пустынной набережной. Повествование сопровождается страшными документальными кадрами. Тоби Ливи продолжает:

— Я здесь не совсем обычный человек. Потому что там, откуда я родом, смотрят на вещи иначе. Да, вирус — ужасная вещь, но у вас есть крыша над головой, в двери никто не стучится, чтобы убить вас, у вас есть еда и вы даже можете заказать ее. Холокост украл мои детство и юность, ковид украл у моей старости уже год. Но у меня есть то, что помогло спастись и чему я могу научить. Надежда…

Невидимой нитью щемящее видео связано с нашей столицей. 2 марта исполнилось 79 лет одной из самых страшных и кровавых страниц Минского гетто. У мемориала «Яма» скорбели по пяти тысячам евреев, погибших весной 1942 года, в том числе 200 сиротам и их воспитателям из детского дома. А рядом аллея Праведников мира в честь тех, кто спасал чужие жизни.

Время помнить. Время ценить то, что имеем.

Читайте и подписывайтесь на нас:

Читайте нас в Google News

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Самое читаемое