Чужие здесь не ходят, или Что художественный музей скрывает от глаз посетителей

Тайны запасников Национального художественного музея попытались раскрыть корреспонденты агентства «Минск-Новости». И первым делом обнаружили, что многие коллекции хранятся не в темных подвалах, как это принято думать, а в добротных светлых помещениях на втором этаже пристройки.

В постоянной экспозиции представлены наиболее ценные, значительные произведения, но это лишь небольшая часть музейного собрания. Выставлены примерно 6-7 % музейных богатств, и это считается уже очень хорошим показателем. Подавляющее большинство экспонатов находится в запасниках. Попасть туда непросто. И все же главный хранитель Марина Мальгина допустила журналистов в святая святых НХМ.

Из знакомых музейных залов с хорошо изученной экспозицией вместе с сопровождающей Ольгой Архиповой, ведущим научным сотрудником музея, хранителем современной белорусской живописи, мы шагнули в неизвестность, металлическая дверь с надежным запором захлопнулась за нашими спинами. По пути в запасники увидели «рамочную галерею» — стены одного из коридоров живописно увешаны старинными рамами из дерева и гипса. Они ждут своей очереди быть отреставрированными.

И вот заветная дверь № 211 с табличкой «Хранилище современной белорусской живописи».

Я материально ответственное лицо, прихожу сюда первой и ухожу последней, запечатываю дверь личной печатью говорит Ольга Анатольевна, открывая запломбированную дверь и надевая халат и перчатки.  Кроме меня входить в это помещение могут и другие научные сотрудники музея, но опять-таки с моего разрешения. Например, на днях отбирали полотна на детскую тему для экспонирования в нашем филиале музее Витольда Каэтановича Бялыницкого-Бирули в Могилеве, который открывается после капремонта.

Запасник выходит окнами во внутренний двор будущего музейного квартала, и это большое везение для картин маслом, которым, в отличие от графических листов, естественный свет только на пользу.

У каждой коллекции своя специфика хранения, Ольга Архипова рассказывает и одновременно выдвигает из рядов огромные решетки на колесиках с висящими на них художественными произведениями. Бумага боится влажности, а живопись сухости. Для картины маслом самое страшное перепад температур. Оптимальные условия хранения 18 °С, 50 % влажности. Необходимый микроклимат в помещении поддерживает техника.

Решетки выкатываются с негромким постукиванием. Словно на каретах времени выезжают в свет Адольф Гугель и Яков Кругер, Михаил Станюта и Язеп Дроздович, Юдель Пэн и Меер Аксельрод, Валерий Шкарубо и Николай Тарасиков, Ядвига Радзиловская и Валерьяна Жолток, Валентин Волков и Виталий Цвирко… Реалисты, соцреалисты, импрессионисты, символисты… Около 1 250 холстов белорусских художников с конца XIX века и до наших дней мирно соседствуют в этом помещении.

Всего в коллекции, хранителем которой является Ольга Архипова, более 3 700 работ. У хранителя много забот. Главная — следить за тем, чтобы холсты имели экспонабельный вид, не болели. Каждая картина имеет в хранилище свое место (это называется здесь топографией) и внесена в электронную топографическую книгу. На решетке картины собирают по принципу тетриса. Авторство, жанр, время создания значения не имеют. Требуется только одно: чтобы габаритами картина вписалась в пустое место.

Немало полотен стоит у стеночки в очереди на реставрацию. А другие хранятся «на рулоне», что на сленге научных сотрудников означает «сняты с подрамника и обернуты вокруг специального приспособления», потому как обладают огромными размерами.

Ольга Архипова достает запасные перчатки, я надеваю их и беру в руки работу своего любимого художника, певца Минска, о котором немало писала, Якова Кругера «Портрет брата». Она в той же раме, в которой пришла в музей. Переворачиваю. Что это за надписи на обороте? «КП»?.. «БЖ»?..

КП книга поступлений. Когда работа поступает в музей куплена либо подарена ей сразу присваивается номер, здесь, например, КП 296. Аббревиатура БЖ означает «белорусская живопись», поясняет Ольга Архипова.

Где, как не в хранилище, можно увидеть десяток эскизов и набросков к знаменитой композиции Валентина Волкова «Минск. 3 июля 1944 года», которую он писал много лет: с 1946-го по 1953-й! Более чем пятиметровая картина радует глаз посетителя в зале современной белорусской живописи. А здесь, в хранилище, – тщательно выписанные фрагменты этого полотна. На них смотришь и понимаешь, как мастер пытался уловить дух времени, поймать настроение.

Рядом висит портрет Иосифа Сталина кисти все того же Валентина Волкова. Сталиниана — отдельная страница в истории белорусского искусства. Многие живописцы и скульпторы, лучшие художники своего времени — Заир Азгур, Иван Ахремчик, Натан Воронов и другие — отдали «вождю всех народов» часть своего мастерства. Их работы, в том числе волковская, сегодня воспринимаются как классика соц-арта.

Портретов Сталина у нас совсем немного комментирует искусствовед.  Есть тематические картины, например полотно Евгения Зайцева на тему «Сталин в Минске».

Судьбы многих картин, как и судьбы их авторов, очень часто прихотливы и изменчивы. Ольга Архипова рассказала историю белорусского художника Абрама Бразера, большая персональная выставка которого открылась в Минске в Доме художников в июне 1941 года за несколько дней до войны.

Выставку гитлеровцы разбомбили. Пропало все, а сам художник оказался в Минском гетто, погиб в 1942-м. Мы можем только догадываться, каким он был творцом: до нас дошли только четыре его произведения: скульптура, живопись и графика. А вот кому повезло, так это Юделю Пену, Якову Кругеру и Льву Альперовичу. Их выставка открывалась в канун войны не в Минске, а в Саратове. И картины спаслись, после войны вернулись.

Вот от чего порой зависит известность художника — от случая.

Следующая решетка — следующая история. Ольга Архипова знает их немало, ведь работает в музее 20 лет. Пришла сюда после вуза и с тех пор место работы не меняла.

Какой экспонат из хранимой коллекции вам наиболее дорог?

Вопрос простой, а ответ сложный. Мы, искусствоведы, не умеем любить что-то одно. Оттого что часто видишь эти картины, каждый раз думаешь о них по-другому, делаешь личные открытия. Мое последнее открытие это Николай Русецкий, гомельский художник. Однажды я по-новому посмотрела на его пейзаж и увидела, что это наш белорусский Ван Гог, хотя он изобразил… сумерки.

Ольга Анатольевна, мы увидели много, хотя и малую часть того, что хранится в художественных закромах. Почему все-таки эти сокровища редко выставляются?

Невозможно все выставить. И не обязательно. Музей знаменит не тем, что показывает, а тем, что хранит. И вы напрасно думаете, что картины висят здесь мертвыми, нет, они живут своей жизнью и сегодня смотрятся совсем иначе, чем полвека назад. Через 20 лет мы будем воспринимать их другими. А пройдет еще полвека, и они повернутся к людям совершенно иной стороной. Какой? Предсказать не берусь…

 Фото Тамары Хамицевич

Самое читаемое