Дикий север Беларуси

Только никаких аналогий с Диким Западом! Хотя на роль куперовского Следопыта мог бы претендовать наш проводник охотовед Андрей. «Тут олени прошли, а это лиса или енотовидная собака», — рассматривает он цепочку следов, припорошенных утренним снегом. А вообще-то мы ищем лося. Как говаривал персонаж мультфильма «Каникулы в Простоквашино», чтобы фотографировать и фотографии в разные журналы посылать. А лучше — в любимую «Вечерку».

Выехали на рассвете. В самом северном районе Беларуси, Россонском, солнце встает позже, чем в Минске. На 5 минут. А январский день на 20 минут короче. Север!

Зеленый уазик пробирается по лесным дорогам, как танк, в прямом смысле. Поперек заснеженного пути — упавшая сосенка.

— Бензопила есть? — спрашиваю.

— Не понадобится, — отвечает Андрей и, не притормаживая, ломает ствол толщиной с руку усиленным бампером. Сосна хрустнула, как сухая кукурузная палочка, вез­деход как ни в чем не бывало продолжает карабкаться в горку. Подмерзшие глубокие лужи проезжаем без разведки.

Андрей утверждает, что дороги ему знакомы, каждую кочку, каждую яму на пути знает наизусть. Хотя в прошлом году на безобидной, казалось бы, песчаной дороге увязли по самое днище и вытаскивали «УАЗ» при помощи лебедки.

Нынче дороги твердые, потому что погода морозная. Хотя зима и припозднилась, Андрей, рассматривая следы енота, отмечает, что не залег­ли еще в спячку те, кому положено.

Встречаются охотоведам и отпечатки медвежьих лап — не умостились косолапые в берлоги. На встречу с медведем мы не рассчитывали (свят-свят!), но более мощных обитателей здешних краев фотографировать намеревались. Зубров тут полторы сотни. Раз в три дня им подвозят сено на специально отведенные площадки. Поэтому на звук нашего мотора несколько волотов вышли из леса. Глазели на нас подозрительно.

— Они знают свою «автолавку» с прицепом, — поясняет Андрей настороженность животных.

А лесные гиганты тем временем несолоно хлебавши скрылись в чаще. Несколько фотоснимков при слабом утреннем свете — как зубру дробинка. Потом мы искали бизонов весь день, но стадо будто растворилось.

— Сегодня ветрено, — замечает наш проводник. — Звери не выходят на открытое пространство.

И все-таки на зубров мы наткнемся. В конце дня.

 

Лосиная вольница

А пока рыскаем в поисках лосей. Это самые независимые обитатели здешних краев и самые осторожные, не считая рыси. Рысь охотится ночью и ведет скрытный образ жизни. Наш проводник Андрей признался, что встречал только следы кошачьих лап, а сама дикая кошка на глаза не попадалась. Рысь может напасть даже на лося. Но, пожалуй, главная опасность для сохатых исходит от человека.

Охотоведы насчитывают 700 лосей в округе и выделяют квоту для охотников. В ресторане местного туркомплекса борщ и щи с лосятиной, жаркое из лосятины, пельмени с ­лосиным мясом… Поэтому сохатые так пугливы и сфотографировать их нелегко. Услышав рычание ­уазика, стремглав несутся прочь. В минувшем году нам не удалось сделать ни одного приличного снимка, лишь замечали темные фигуры, мелькавшие меж стволов, или выглядывающий из-за сосны круп сохатого — как страус, голову спрятал и думает, что укрылся.

Удачными считаются морозные дни, когда мышцы животных дубеют. Тогда лоси менее прыткие, могут оставаться на открытом пространстве достаточное для фотографирования время.

Сегодня минус два, комфортная погода. Ночью выпал легкий снег. Свежие следы то и дело пересекают лесные дороги.

Но только к полудню в чаще мы заметили сохатых — 5 или 6 особей. Фотографироваться они не захотели и скрылись за холмом, поросшим молодыми сосенками. Болотистая местность и хвойный молодняк — вольница для лосей. Благодаря копытам с перепонками они пробираются через топи, где нет врагов, а молодые побеги сосны — это любимый корм: мягкая сочная хвоя на вкус приятнее, чем сухие колючки.

Прямо у дороги находим две лосиные лежки — ямы с примятым пожелтевшим снегом.

Проехали вокруг лесопосадки и заметили молодого сохатого, замершего на склоне среди редколесья. То ли неопытность, то ли все та же «страусиная» уверенность, что хорошо замаскировался, доставили нам удовольствие раз по двадцать перезарядить фотоаппараты. После этого лосенок лениво убегает под наши мысленные аплодисменты!

 

Лесное соседство

Еще одна приманка для зверья — солонцы. Дело рук человеческих. Столбы, на верхушку которых выкладывают соль. От дождей и влаги она сочится по стволу, лизнуть который не откажется ни одно травоядное животное.

Снег вокруг солонцов вытоптан разномастными лапами и копытами. Настоящая тусовка в глуши!

Впрочем, к людскому жилью тоже ведут звериные следы — цепочка тянется к заброшенной деревушке на берегу лесного озера: глядишь, перепадет кусок…

— Два человека тут остались, пенсионеры, — рассказывает наш проводник. — Другие приезжают на дачу и рыбалку.

Парочка рыбаков-любителей повстречалась нам этим днем — мужчина в горнолыжной куртке и его спутница, экипированная, как на Северный полюс, видимо, жена: кто еще согласится так провес­ти морозный денек? На «Жигулях» они доехали до озера, но пробраться на лед через заснеженный бурелом не решались и, голосуя нашему уазику, спрашивали, есть ли тропинка к берегу.

Еще одна машина колесила этим утром по глухим лесным дорогам — бортовой кормилец. Раз в три дня травоядным подвозят сено.

— Сами уже не выживут, — замечает наш проводник.

Около кормушек смело толкутся олени. Молодняк и самки без рогов напоминают косуль. Зато красавцы самцы гордо несут над заснеженным полем ороговевшие ветви на головах. Впрочем, как и лани. Но у этих оленевидных рога расширяются кверху и превращаются в треугольную лопатку. Не таким уж грациозным показалось мне животное, прослывшее трепетной ланью.

 

Волаты

А зубров все нет.

Отчаявшись, собираемся уж восвояси. Но вот они! Гурьбой вываливают из зарослей, бычатся в нашу сторону, малыши, пожевывая сено, бодают мам в пах, требуют сиську, самцы отпихивают друг друга, подбираясь к стожку сена. С припорошенными холками, они выглядят скорее живописно, чем грозно.

— Зимой они более ручные, — замечает Андрей, — а летом — дикие звери.

Это не значит, что загонят на сосну, скорее сами будут уклоняться от встречи.

— А кого боятся зубры? — интересуюсь я.

— Погоды, — говорит Анд­рей и, подумав, добавляет: — Человека. Человека все боятся…

Этим же утром охотоведы устроили облаву на волков. Нас не позвали, к сожалению… А может, и слава богу… Обложили флажками волчью парочку. По сути, предстоял банальный расстрел серых. За офлажкованный периметр хищники выходить не решаются и последние свои часы бродят в обозначенном квадрате периметром в 4, а то и 10 километров.

— Волки — первые конкуренты охотникам, за одну дичь спорят, — говорит Андрей. — Для их отстрела не нужна никакая лицензия.

Тем, кто не конкурент, люди помогают.

 

Перо удачи

То и дело по пути встречаются скворечники.

— Синичники, — поправляет Андрей. — Скворцы близ человеческого жилья селятся, в глуши их нет.

Домики для птиц вывешивают в молодом лесу, где мало дуплистых деревьев. Мир пернатых на севере Беларуси разнообразен.

Фотоохотников привлекают белохвостые орланы. Разложив на земле приманку, дожидаться в засаде крылатых хищников можно многие часы. Нам удалось увидеть орлана, парящего в небе.

Мечта фотоохотника — глухарь на току. За этим в Беларусь приезжают поляки. Говорят, у них глухари перевелись.

Птица осторожная, живет в недоступных местах. Но по чудесному стечению обстоятельств, когда мы на рассвете собирались на съемку, заплутавший глухарь прилетел к человеческому жилью. Хотел приземлиться на припорошенную крышу беседки, но соскользнул по металлочерепице в сугроб. Для глухарей это не трагедия — зимой они с лёта врезаются в снег и засыпают на ночь. Наш гость, отряхнувшись, замер, потом осмотрелся и зашагал по дорожке.

— Молодой, — оценили знатоки. — Хвост короткий…

Лучше всего снимать глухаря на току в брачный период. Отложим это до весны.

Юрий БЕРЕСТОВ

Фото автора

ТОП-3 О МИНСКЕ