ДРУГИМИ ГЛАЗАМИ. «Чувствовала, что маме трудно со мной». Как живут постояльцы психоневрологического дома-интерната

Психоневрологические дома-интернаты — особое место. В них живут люди, которые из-за своих заболеваний не вписываются в привычное общество. Каково это — быть не таким, как все, узнавала корреспондент агентства «Минск-Новости».

Не такие — не значит бездушные. Ирина* сама попросила отвезти ее в интернат. Понимала: мама не справляется, ей тяжело. Андрей помогает другим, более слабым, хотя у самого синдром Дауна. Татьяна Петровна вяжет варежки и носки — не хочет быть нахлебницей.

Глядя на них, невольно задаешься вопросом: кто из нас инвалиды? Они — умеющие чувствовать и сопереживать — или мы — здоровые, но часто лишенные элементарного внимания к ближним, сердечной чуткости и теплоты?

Психоневрологический дом-интернат для престарелых и инвалидов № 3 — один из самых больших в городе. В нем живут без малого 700 минчан. Они страдают тяжелыми психическими расстройствами и поэтому лишены дееспособности. Государственное учреждение стало для одних домом, для других — спасением, для третьих — местом, где облегчают боль.

Паллиативное, 9-е отделение — самое тяжелое. Его жильцы не могут ухаживать за собой самостоятельно. Это значит, что элементарные гигиенические процедуры, будь то чистка зубов или смена белья, — забота санитаров. Но это, пожалуй, не самое сложное. Их подопечные — люди с неизлечимыми, необратимо разрушающими психику и самого человека болезнями. Они могут наносить самоповреждения, беспричинно плакать или смеяться, быть тихими или агрессивными — их поведение непредсказуемо.

— Терминальная стадия деменции, болезнь Альцгеймера, шизофрения — диагнозы разные, — останавливаясь у одной из палат, рассказывает заместитель директора по медицинскому обслуживанию Алла Усик.  Жильцов объединяет одно — абсолютная беспомощность. Государство взяло на себя заботу о таких людях, и мы всеми силами стараемся поддерживать качество их жизни.

Яркие стены, на полках и подоконниках — детские игрушки, на столах — альбомы и карандаши… Обстановку здесь стараются максимально приблизить к домашней. В отделении есть сенсорный бассейн, подъемник для лежачих больных, в большой комнате стоит телевизор. Даже одежду подопечным стараются подбирать разную: несмотря на недуг, изменивший сознание, каждый индивидуален.

Наталья Викторовна в прошлом преподаватель университета. Говорит, что после 35 лет стала замечать изменения в состоянии здоровья. Как выяснилось позже, это подкрадывалась шизофрения… Сколько могла, женщина держалась, а на склоне лет оказалась в интернате.

— Здесь недавно, но успела освоиться, — в правильных, четко выстроенных фразах угадывается высокий интеллект.  Очаровательно. Мне нравится.

Видя ее живые, темные, как ночь, глаза, наблюдая за поведением, манерой общаться, трудно поверить, что с Натальей Викторовной не все в порядке.

— Много лет работала в Академии наук, объездила десятки стран, — говорит Наталья Викторовна.

Слушая ее рассказ, ловлю себя на мысли, что отличить правду от лжи невозможно. По словам врача психиатра-нарколога Дмитрия Соколова, людям с ментальными расстройствами свойственно что-то забывать, что-то приукрашивать. Для таких больных это норма.

Ира — другой случай. Она прекрасно осознает, что происходит. В доме-интернате, как бы странно это ни звучало, девушка оказалась по собственной воле:

— Чувствовала, что маме трудно со мной. Видела, как она переживает, устает… Однажды решила: так больше нельзя, предложила отвезти меня в интернат. Нельзя думать только о себе.

Мама и младшая сестра часто навещают ее, привозят подарки, подолгу беседуют. Отношения между близкими людьми после того, как Ирина переселилась в интернат, стали доверительнее и теплее.

В 1-м, геронтологическом отделении живут женщины с деменцией различной степени. К примеру, 80-летняя Янина Антоновна — врач с огромным опытом, Тамара Артемьевна — математик, Александра Федоровна — научный работник… Глядя на них, четко понимаешь, что ни положение в обществе, ни деньги, ни статус не в силах защитить от беды.

В интернате работают трудовые мастерские, где жильцы мастерят сувениры, вяжут. Татьяна Петровна, к примеру, на занятия приходит, как на работу: не хочет быть нахлебницей в общем доме. Кто-то делает выкройки и шьет, кто-то рисует. Алексей Ляпин — местная знаменитость. Его работы хорошо известны в профессиональном кругу, не раз выставлялись за границей.

— Видимо, был не в настроении, — рассматривая холст, комментирует психолог Сергей Неборский.  Мрачные цвета, хаотичные мысли — налицо кризис заболевания. Работы, выполненные в ремиссии, отличает максимальное раскрытие художественного замысла.

Душевное состояние многих жильцов дома-интерната нередко меняется в одну секунду. По словам медперсонала, в их памяти могут всплыть старые конфликты, обиды, играют роль даже пора года и фаза Луны. Справляться с обострениями помогают медикаментозно.

Андрей давно в ремиссии. Врачи шутят, что пора прощаться. Андрей ждет вызова на медицинскую экспертизу.

Дальнейшее устройство людей, которые находятся в отделении сопровождаемого проживания, — общая забота и боль сотрудников учреждения. Открытыми остаются проблемы, касающиеся статуса недееспособности, предоставления жилых помещений, медицинской поддержки. Будущее туманно, но персонал верит, что все решится.

Другой Андрей родился с синдромом Дауна. Парень не удивляет интеллектом, но никого не обижает, не завидует, не обсуждает поступки и внешность. Помогает более слабым. Так он чувствует свою значимость. Дарить и чувствовать заботу, при любых обстоятельствах оставаться человеком необходимо каждому из нас.

Справочно

Дом-интернат № 3 — это четыре корпуса. Первые три были открыты в 1982 году, новый — 9 лет назад. Без малого 20 лет учреждение возглавляет Анатолий Вареник — замечательный человек, заслуженный работник социальной защиты Республики Беларусь.

* Имена проживающих в интернате изменены.

Фото Сергея Пожоги

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ