«Два раза уезжал вешаться». Монолог матери, которая живет с психически больным сыном

Каково жить под одной крышей с человеком, страдающим психическим расстройством? Накануне Международного дня психического здоровья своей историей с корреспондентом агентства «Минск-Новости» поделилась минчанка Ольга (имена изменены. — Прим. авт.).

Монолог матери: как все было до

Моему сыну скоро будет 30 лет. Диагноз «параноидная шизофрения» ему поставили лет семь назад. С чего все началось? В какой-то момент ему все стало не интересно. Он бросил работу, перестал общаться с друзьями, вообще выходить на улицу. Просто неделями, а то и месяцами лежал на диване. Днем спал, а ночью сидел за компьютером.

Просто не узнавала его. Да, он никогда не был особенно откровенным со мной, все держал в себе. Был довольно закрытым. Я не обращала внимания, считала, что это особенность характера. Каких-то странностей в поведении тоже не замечала. Учиться он особо не хотел, поэтому после 9-го класса поступил в колледж железнодорожников. Пошел по стопам отца. С ним у него тоже не сложилось доверительных, теплых отношений, потому что тот любил выпить и, можно сказать, жил отдельной от нас жизнью. Два года назад его не стало…

Поле учебы Дима пошел на работу, был на хорошем счету у начальства и коллектива. Купил себе машину, встречался с девушкой. У него были друзья, он активно болел за одну из минских футбольных команд. Потом вдруг увлекся вегетарианством. Больше года не ел мяса, готовил себе протеиновые коктейли, варил перловку, сою. И при этом ходил в тренажерный зал, чуть ли не каждый день. Накачался, стал еще более привлекательным. Он у меня высокий, симпатичный, широкоплечий.

Жизнь остановилась

А потом все — полное безразличие. Продал машину, расстался с девушкой. Забросил спортзал. На мои вопросы, что не так, твердил одно: «Мне плохо. Отстань!»

Смотреть на все это было очень больно. Я не понимала и до сих пор не понимаю, как такое могло случиться. О работе он даже слышать не хочет. Заявляет, что не может находиться среди людей. Уговорила сходить к психологу, тот сразу отправил нас к психиатру. Полтора года в частном порядке Дима посещал сеансы психотерапии. Дорого, конечно, — мы платили 20 долларов за один визит. Но это не помогло. Жаль и времени, и денег.

Забила тревогу

Потом у него начались попытки суицида. Два раза он брал с собой стульчик и уезжал на Минское море вешаться. Один раз не рассчитал с весом, а во второй — спугнули милиционеры. Остановить его я была не в силах. Дома попрятала все веревки, ремни, провода.

Забила тревогу еще активнее, обратилась в психоневрологический диспансер на Бехтерева, чтобы они обратили внимание на моего сына, поставили на учет и назначили лечение. Вместо этого они предложили подлечиться мне. И я согласилась. Уже к тому моменту нервы были на пределе. Утром бежала на работу, и обратно бегом, чтобы как можно больше времени быть дома, контролировать его.

Все разговоры и объяснения с ним заходили в тупик. Понимала, что он несет полный бред, говорит какие-то неадекватные вещи, и переубедить его было нереально.

Положить его в Новинки получилось после очередной попытки самоубийства. Прихожу домой, весит петля, Дима на полу с порезанными руками. Оказывается, когда он пытался повеситься, разбил стекло в дверях. Я вызвала психбригаду, и его забрали.

Это был отдельный кошмарный период в моей жизни. Лежал он там очень долго, наверное, несколько месяцев. Я навещала его. Он умудрялся сбегать, приходил домой в больничной робе. Там ему поставили диагноз, прописали препараты. Принимать их он не хотел, тайком добавляла в еду. Ему немного становилось легче. Сейчас он не пьет лекарства, раз в год ложится в стационар, чтобы подтвердить право на инвалидность.

Дурное влияние

Он у меня не буйный. Вреда никакого мне и окружающим не причиняет. Но его безразличие и бредовые разговоры доводят меня. Что и говорить, если в какой-то момент я просто выбросила в окно компьютер. Сейчас он даже телефон себе не покупает, твердит о зависимости и дурном влиянии мобильной связи и Интернета.

Мы продолжаем жить вместе, а меня не покидают мысли поскорее оставить его, переехать подальше. Иначе я просто сама сойду с ума. Я саморазрушаюсь, да и букет болезней появился. Вся беда в том, что не могу принять и смириться с его болезнью. Внешне он совершенно нормальный здоровый человек. Иногда мне кажется, что он просто притворяется и вовсе не болен.

Он высчитал, что пенсии ему хватит на оплату квартиры и хлеб с молоком на целый месяц. Зачем еще думать о работе. Суицидальных попыток больше не было. Зато появилась новая проблема, имя которой Вика. Это его новая девушка. Она старше его на девять лет. Она тоже больна — у нее шизофрения. Они встречаются, недавно Дима предложил ей выйти за него замуж. Она не отказалась. Еще бы, молодой, без вредных привычек — не пьет и не курит. Я запретила ей приходить к нам домой. Это еще один повод для непонимания и выяснения отношений. Но я прекрасно осознаю, что находиться, а тем более жить в одной квартире с двумя душевнобольными людьми — это ад.

Чтобы как-то отвлечься, выйдя на пенсию, купила дачу. Помогать он отказывается, упрекает постоянно, что для меня помидоры важнее всего на свете. Одно время посещала группу взаимопомощи для родственников людей, страдающих психическими расстройствами, в клубном доме «Открытая душа». С ужасом осознала, насколько похожи наши судьбы, образ жизни, мысли и переживания. Никогда не забуду фразу одной мамы, которая живет в однокомнатной квартире с больной дочкой уже на протяжении 14 лет: «Как же это страшно, дожить до пенсии и чувствовать, что ты ненавидишь своего ребенка». Ей уже за 70, но она работает. И знаете, почему? Чтобы был повод уйти из дома.

В чем причина?

Что могло стать причиной, приведшей к заболеванию? Не знаю, да и врачи точно сказать не могут. В роду у нас нет никого с психическими расстройствами. Возможно, что-то на генном уровне произошло. А может, сыграла роль его увлеченность вегетарианством. Ведь белка не хватало организму… Порой думаю, что он просто притворяется. Ему так удобно: лежать, ничего не делать. Вот, кажется, оставлю его одного, стану жить отдельно, и мне будет проще, и он за ум возьмется. Плохо, что он инвалидность оформил. Не было бы пенсии — откуда деньги брать? Живо побежал бы на работу…

Справочно

Параноидная шизофрения — тип шизофрении, для которого характерны галлюцинации и (или) бред. Наиболее часто встречающийся тип шизофрении. Запускает болезнь, как правило, сильный стресс, серьезное заболевание или атмосфера в семье. Пик заболеваемости приходится на возраст от 14 до 35 лет. Мужчины страдают чаще.

Джон Нэш, американский математик и лауреат Нобелевской премии в 1994 году, один из самых известных людей, страдавших параноидной шизофренией. О нем даже сняли биографический фильм «Игры разума».

Смотрите также:

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ