Экономия и война с заборами. Чем жили минчане 100 лет назад, в последний год политики военного коммунизма

Чем жили минчане 100 лет назад, в последний год политики военного коммунизма, выяснил корреспондент агентства «Минск-Новости».

Быт или не быт

Гостиница «Европа». Зима 1921 года

Разруха в столице к февралю 1921 года приобрела катастрофические масштабы. Руководство города всячески пыталось предотвратить порчу национализированного имущества. После фактически полной ликвидации частной собственности охранять от граждан приходилось практически всё.

Например, одной из болезненнейших проблем оказалась сохранность заборов. За полгода окраинные земельные участки и частные домовладения лишились своих оград. После окончательного установления советской власти в июле 1920-го всё вокруг стало государственным. Большинство минчан решило, что заборам не место в новой советской реальности. Они не только ограничивают их право на беспрепятственное передвижение, но и подлежат демонтажу «по своему усмотрению». Чтобы срезать путь и не обходить соседский участок, минчане стали делать «калитки». Вначале исчезали одна-две доски, а затем целые пролеты. Восстанавливать повреждения оказалось весьма затратно. Мало того что заплатки опять и опять срывали, так еще и доски стали дефицитным товаром. Зимой заборы пускали на дрова для домашних печей. Деревянные ограды постепенно стали исчезать от окраин к центру. Их не трогали лишь там, где всегда было многолюдно или дежурили милицейские и красноармейские отряды. Чревато неприятностями.

В феврале 1921 года власти забили тревогу. Исчезновение ограждений делало невыполнимым множество распоряжений и начинаний. Какой смысл от того, что домовладелец соблюдает обязательное постановление Исполкома Минского городского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов и каждый вечер запирает калитку на замок? Его владения без пары пролетов забора похожи на проходной двор. Страдали и в Земотделе. В планах на весну 1921-го было обеспечить всех желающих земельными наделами для ведения садоводства и огородничества. Участки, ранее разделенные заборами, оказались без прежних границ. К тому же спрос на такие огороды практически исчез. Зачем работать на земле в ожидании урожая, если воспользоваться плодами труда, возможно, не получится? Участок открыт, а значит, заходи кто хочешь, бери что хочешь.

Добавилось работы и милиции. Участились кражи из домов и хозпостроек. Никто из бдительных ранее местных жителей не обращал внимания на срезающих по соседскому участку путь прохожих. Не то что раньше, когда поднимали тревогу, заметив даже мальчишек, решивших полакомиться чужими яблочками.

Еще одной напастью стали участившиеся пожары. Многие доходные дома за годы безвластия лишились центральных отопительных приборов. Сказалось и уплотнение: те, кому повезло получить комнату с печкой, не хотели обогревать соседей. Обязать поддерживать комфортную температуру во всей коммунальной квартире одну конкретную семью оказалось нереально. Постоянно возникали споры с соседями — то жарко, то холодно, то слишком большой расход дров и так далее.

Проблему стали решать кардинально — устанавливать в комнатах печки-буржуйки и греть только свою жилплощадь. Губернскому пожаротделу пришлось даже выпустить инструкцию об установке переносных печей. Неправильно смонтированные буржуйки отравляли жизнь соседям в прямом смысле. Многие жильцы выводили трубы не в общую печную трубу, а в общую вентшахту и даже в форточку. Вот и чадили они другим жильцам.

Вместе с тем возросло число пожаров. Трубы стали чаще забиваться сажей. И городские власти решили кардинально избавиться от этой беды. Своим постановлением они обязали всех ответственных за домовладения провести осмотр печных труб в кратчайшие сроки. При необходимости очистку провести только через обращение в Губпожаротдел, а не самостоятельно.

Предместье Ляховка. Ныне район ул. Октябрьской

Сплошной дефицит

Одна из самых насущных и обсуждаемых в городе проблем — товарный кризис. Попытка создать «светлое будущее» без капитализма провалилась. Система справедливого распределения товаров не заработала. Призрак прошлой власти открывал куда большие возможности, чем честный советский труд. За золотую монету с Николаем II всегда можно было разжиться лучшим товаром. Стремительная инфляция делала сбережения в советских дензнаках невозможными. Минчане предпочитали сразу же спускать зарплату. Неудивительно, что на товарном рынке царил полный хаос. Это осознавало руководство страны. В марте 1921 года объявлен курс на новую экономическую политику (нэп).

В Минске в это время в дефиците практически всё. Распределительная система проблему не решала. Получить положенные по талонам товары удавалось с большим трудом. Например, чтобы аптекарь выдал вату по выписанному врачом рецепту, требовалось немало побегать. Вначале заручиться штампом-поддержкой в отделе городского здравоохранения. Это послужит доказательством того, что вата нужна для компресса, а не последующей продажи. После этого бегом по аптекам. Вата, как и многие другие медпрепараты, исчезала стремительно. Идеально — поймать счастливый час сразу после завоза. Или остаться дежурить в аптеке на весь день. Кто знает, не припас ли аптекарь дефицитный материал для кого-то из своих? Списка имеющихся в аптеке товаров в общем доступе нет. Стой и смотри, кому и что отпускают. Точно так же было и с другими товарами по распределению: одеждой, обувью, ширпотребом, продуктами. На рынке царил натуральный обмен и верховодили спекулянты. У последних втридорога приобретали необходимые в быту вещи и продукты. Ну а выданные на работе в счет зарплаты товары оказалось легче и выгоднее поменять.

Удовлетворить спрос обычного минчанина было чрезвычайно сложно. Как и покрыть дефицит сырья для работы. Перебои с поставками топлива и материалов срывали план. В феврале 1921-го вновь остро стал ощущаться топливный кризис. Запас дров стремительно таял. Даже на электростанции, стратегическом для города предприятии, ввели режим экономии. Обеспечить Минск лесоматериалами решили опробованным методом: объявили двухнедельник заготовки и подключили максимальное число крестьян из окрестных деревень.

Наладить поставки материалов для производства оказалось куда труднее. Один из вариантов пополнения нашли под ногами. За минувшие после революции годы многие дворы превратились в настоящие свалки. Немецкие и польские ломаные телеги, полевые кухни, остовы автомобилей валялись без дела. А это ценный металлолом, запчасти, на худой конец — дрова. 16 февраля минский губернский чрезвычайный инспектор по снабжению Красной армии и флота выпустил обязательный приказ. По нему все домовладельцы в недельный срок должны были обследовать свои территории, описать имеющийся у них хлам, а списки подать в Белутиль. Взять эти предметы на учет и охранять.

Первый советский

Несмотря на трудности военного времени, город медленно развивался. Советская власть прилагала все усилия для запуска и беспрерывной работы предприятий. 20 февраля 1921 года в столице торжественно открыли «первый советский машиностроительный и чугунолитейный завод в Белоруссии». Им стал восстановленный дореволюционный завод «Энергия» (ныне Минский станкостроительный завод имени Октябрьской революции). Фактически от того предприятия остались лишь пустые цеха на нынешней улице Октябрьской. Станки привезли с Коломенского машиностроительного и Тульского чугунолитейного заводов. Минские рабочие полностью подготовили первый машиностроительный к работе. Речи на торжественной церемонии открытия завода почетные гости обращали чаще к крестьянам, а не к заводчанам. Выпускать на предприятии планировали необходимую сельскому труженику продукцию: плуги, бороны, соломорезки, мотыги и другое.

Смотрите также:

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ