ЭКСПЕДИЦИЯ. Партизан из отряда Машерова — о быте народных мстителей и сожженных нацистами деревнях

Где изначально планировали создать мемориальный комплекс, равный «Хатыни», что скрывается за романтическим названием «Зимнее волшебство» и о чем рассказал последний из бойцов отряда, которым командовал Машеров? Об этом — в репортаже корреспондентов агентства «Минск-Новости».

Землянки

Константин Николаевич Полевечко родился в 1926 году. Когда парню исполнилось 17 лет, его старший брат, который уже партизанил, замолвил за него словечко перед командиром. Вскоре Костя стал бойцом отряда имени Щорса, возглавляемого Петром Машеровым. Мы встретились с ветераном в Россонах у здания Музея боевого содружества.

Журналисты? — уточнил Константин Николаевич. — А из какой газеты?

Мы представились.

Нам в райисполкоме рассказали, что вы последний из отряда Машерова. Доводилось с ним встречаться? — начали налаживать диалог.

В ответ дедушка сильнее оперся на трость, чтобы не упасть со смеху. Если учесть, что в отряде насчитывалось несколько десятков человек, то это как спрашивать у кого-нибудь из игроков «Барселоны», правда ли, что ему пасовал сам Месси.

Я ж с ним из одного котелка хлебал. Машеров, он… — ветеран замялся, подбирая правильное слово. — Он человек был настоящий.

И стало ясно, что такая характеристика, которую дал много повидавший и переживший на своем веку 91-летний старик, — высшая оценка.

Чтобы как-то реабилитироваться за свой нелепый вопрос, предложили ветерану поехать на место, где в 1943 году располагался штаб партизанской бригады имени Рокоссовского, в составе которой действовал отряд имени Щорса, возглавляемый Машеровым. Местный лесхоз восстановил там четыре землянки и столовую с кострищем, сделав музей партизанского быта.

Путь наш пролегал через деревню Ровное Поле, которая от Россон километрах в 30. Проехали мимо нескольких обветшавших домов. Ветеран с грустью произнес: «Хорошая деревня была раньше, а сейчас пустая».

На выезде из села — монумент в честь действовавшей здесь с 1942 по 1943 год бригады имени Рокоссовского.

В основании памятника — капсула с запиской будущему поколению с призывом беречь мир. Вскрыть должны в 2045 году, — пояснил Константин Николаевич.

Вспомнят ли об этом послании потомкам без малого через 30 лет?

Еще несколько километров пришлось преодолевать по лесной дороге. Автомобиль периодически терся днищем о землю.

В дождливую погоду здесь и вовсе не проехать, — сказал водитель.

После двадцатиминутной тряски по колдобинам прибыли на место, к озеру Деражное. На высоком берегу среди высоченных сосен спрятались четыре восстановленные землянки, украшенные вырезанными из дерева указателями: «Штабная», «Жилая», «Оружейная» и «Баня».

И тут же, под навесом на деревянном помосте, стол и несколько лавок — партизанская столовая. Рядом кострище. Судя по пеплу, оно востребовано и по сей день. Только уже не народными мстителями, а туристами.

Сюда привозят экскурсии, заезжают рыбаки, охотники, — пояснил наш экскурсовод, старший научный сотрудник Музея боевого содружества Сергей Соловьев.

Когда в 2005-м лагерь восстанавливали, консультировались с Константином Полевечко и с его еще здравствовавшими тогда товарищами по оружию. Всего здесь размещалось 7 землянок. Несмотря на то что 3 из них не восстановили, бывший партизан безошибочно указал, где они находились. Сейчас там заросшие мхом и травой ямы.

Знакомые места будто напитали ветерана энергией, он выпрямился и уверенно зашагал по вымощенной деревянными досками тропе:

— Здесь только штаб бригады стоял. Остальные отряды занимали позиции на подступах к нему, чтобы при необходимости держать оборону. Тут мы часто задания разные получали.

Подойдя к воссозданной землянке с табличкой «Оружейная», ветеран удовлетворенно произнес:

— Она действительно тут была. Оружие здесь чинили.

Заглянув в жилую землянку, где из мебели увидели лишь пару широких лавок, поинтересовались у ветерана, как партизаны выживали в лесу в холодную пору. Все-таки зимы первой половины 1940-х выдались и морозными, и снежными.

— Мы не жили здесь постоянно, обычно располагались по хатам в деревнях. Здесь укрывались лишь на время от полицаев и карателей. Было не холодно: в землянку набивались по 12-13 человек, растапливали печку, — вспоминал ветеран. — Дымоходы были так хитро сконструированы, что дым быстро рассеивался. А как же! Маскировка. Чтобы с самолетов нас не засекли.

Тропа, проходящая через весь лагерь, ведет прямо к берегу небольшого озера. Партизаны, большинство из которых местные, выбирали точку для расположения лагеря со знанием дела. Высокий берег — значит, сухая землянка. Озеро — вода и рыба.

Места эти дикие и прекрасные. Мы даже немного пофантазировали: если бы нашелся инвестор и вложил в музей немного денег, если бы тут сделали места для ночлега, предоставили возможность попариться в бане и отведать у костра партизанской ухи, наверняка такой объект был бы востребован туристами. Пока же сюда приезжают лишь делегации, забредают журналисты, здесь отдыхают любители походов и бродят любители любителей походов — медведи.

— Как раз недавно видели на другом берегу озера одного косолапого. Места здесь глухие, заповедные, и пока хватает всякой живности. А грибы и ягоды хоть косой коси, — дополнил Сергей Соловьев.

Россонская Хатынь

На обратном пути остановились у мемориала деревне Велье. Здесь зимой 1943-го каратели заживо сожгли 74 человека.

Гитлеровцы, понимая, что из Россонского района исходит серьезная угроза тылам их войск, стоявших у стен Ленинграда, предприняли крупную карательную операцию под кодовым названием «Зимнее волшебство», — продолжил делиться знаниями Сергей Соловьев.

Почему-то именно в Белоруссии оккупантов тянуло на такие поэтические названия операций против партизан, как «Волшебная флейта», «Майская гроза», «Теплый ветер»…

В «Зимнем волшебстве» задействовали 20-тысячную группировку. В ее составе было и карательное подразделение СС Оскара Дирлевангера. Это его головорезы «прославились» в Хатыни. Только в Россонском районе нацисты уничтожили 109 деревень. Велье — одна из них.

Сейчас здесь скромный обелиск и пять мемориальных плит с фамилиями. Читаем: «Морозов, Морозова, Морозова… Клочков, Клочкова, Клочкова…» Целые семьи. От мала до велика.

 Этот памятник жертвам нацизма создал Леонид Левин. Несколько лет назад в интервью нашему журналисту знаменитый архитектор вспоминал: «После церемонии открытия памятника партизанам, воевавшим в Россонах, Петр Миронович попросил нас увековечить трагедию деревни Велье. Проектное предложение, которое мы сделали, его поразило. Он предложил реализовать идею в другом месте, ближе к столице. Выбрали Хатынь».

В Велье же установили скромный памятник.

…Наше двухдневное путешествие закончилось в Россонах у того самого памятника партизанам и подпольщикам, который спроектировал Левин.

Скромный, без пафоса и архитектурных излишеств. Поэтому, возможно, и впечатляет больше других. Он, пожалуй, главный символ маленького тихого городка на окраине Беларуси, вблизи границ с Латвией и Россией. Несмотря на все барьеры и изменившееся отношение к некогда общей истории, оставшиеся в живых ветераны, их дети и внуки до сих пор каждый год встречаются у границы с Латвией. Передают через пограничников друг другу цветы и потом вместе поют песни военных лет. Увы, белорусы с россиянами с одной стороны границы, латыши и литовцы — с другой. Но главное, что они слышат друг друга.

Редакция благодарит за помощь в подготовке материала сотрудников Россонского райисполкома и Музея боевого содружества.

Материал подготовили Евгений Олейник и Михаил Михайлов

Фото Евгения Олейника

Еще материалы рубрики:

ЭКСПЕДИЦИЯ. Что стало с сохранившимися в Минске родовыми усадьбами? Часть 1

ЭКСПЕДИЦИЯ. Что стало с сохранившимися в Минске родовыми усадьбами? Часть 2

ЭКСПЕДИЦИЯ. Почему одни из лучших фонтанов города не работают или оживают лишь изредка

ЭКСПЕДИЦИЯ. Как раньше выглядели фонтаны в минских дворах, и почему они обветшали

ЭКСПЕДИЦИЯ. Удивительные факты о белорусской глубинке, где партизанил Машеров

 

 

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ