«Это голгофа!». Директор театра им. М. Горького — о работе руководителем, отношениях с актерами и личной жизни

«Не писать пьес, не играть на сцене, не жениться на актрисах». Таково кредо директора Национального академического драматического театра им. М. Горького заслуженного работника культуры Беларуси Эдуарда Герасимовича, в июне отметившего красивую дату. Корреспондент агентства «Минск-Новости» поговорила с руководителем театра о современных тенденциях, пандемии и секрете успеха в творческом коллективе.

Эдуард ГерасимовичВ его кабинете есть что рассмотреть: портреты корифеев, афиши, фотографии со знаменитостями, картины дочери-художницы.

— А вот это стена тщеславия, — смеясь, комментирует Эдуард Иванович, подводя меня к наградам под стеклом.  Недавно решил: зачем прятать, если заслужил? Пусть молодые актеры входят и трепещут.

Моя голгофа

— Эдуард Иванович, 37 лет в качестве директора театра — это срок, который не каждый выдержит…

— Как-то у меня в кабинете оказался внук Саша, ему на тот момент было лет 5. Увидел большой стол, кресло, телевизор, восхитился и сказал: «Дед, когда вырасту, тоже стану директором». Так вот, только наивный ребенок может думать, что моя должность — теплое и красивое место. Это голгофа! Но я ее полюбил. Даже полный отпуск никогда не беру, потому что знаю: через две недели без работы затоскую.

— Современный тренд в том, чтобы долго не задерживаться на одном месте. Или к искусству это не относится?

— В театре кадровую политику всегда будут определять способности, талант, польза, а не возраст и трудовой стаж. У театров, как наш, должна быть история. Пишут ее личности. Вокруг таких фигур, как Александра Климова, Ростислав Янковский, Борис Луценко, образовывалась особая аура. Остальные независимо от своего желания попадали в поле их притяжения, и начиналось настоящее творчество, создавалось искусство.

Для того чтобы появилась личность, нужно время. Если через 3–4 года расставаться с актерами, мастерами-бутафорами, режиссерами и полностью обновлять состав труппы, то ни профессиональных навыков, ни правильного понимания своего места в театральном процессе не появится. А чтобы стать директором театра, разобраться, как и куда вести корабль, нужно минимум 5 лет. Думаю, я бы столько не продержался в кресле директора, если бы коллектив не оказался близким мне по духу.

— В некоторых театрах директор и художественный руководитель — одно и то же лицо. Есть плюсы в таком совместительстве?

— На мой взгляд, у администратора-директора и худрука совершенно разный хромосомный набор. Безусловно, директор должен разбираться в актерском мастерстве, режиссуре, музыке, изобразительном искусстве и при этом не вмешиваться в творческий процесс, а сосредоточиться на экономических и кадровых вопросах. Как правило, совмещение только вредит. К счастью, мне всегда удавалось найти точки соприкосновения с худруками и вместе с ними строить многовекторную политику театра. И сегодня с Сергеем Михайловичем Ковальчиком мы смотрим в одном направлении.

Эдуард Герасимович в окружении прекрасных актрис: Вероники Пляшкевич, заслуженной артистки Республики Беларусь Оксаны Лесной, народной артистки Беларуси Беллы Масумян, Анастасии Шпаковской перед спектаклем «Идеальный муж»

— В чем заключается нынешняя репертуарная политика театра?

— Стараемся удовлетворять запрос зрителя и вместе с тем держать марку национального академического коллектива. Это непросто. На мой взгляд, современный театр должен быть синтетическим — использовать новейшие технологии, свет, музыку, пение и при этом предлагать глубокий, интересный драматургический материал. Усталость, которая ощущается в обществе, и определенное выхолащивание культурного слоя привели к тому, что зритель не хочет напрягаться, он приходит в театр весело провести время. А искусство должно не только развлекать.

— Пандемия коронавируса сказалась и на поведении людей, и на их кошельках. Есть ли у вас опасения, что зритель не сразу вернется в театр?

— Безусловно, впереди непростой период. Но я оптимист и верю, что с этими испытаниями мы справимся, как справлялись до сих пор. Вот закончим ремонт и начнем выходить на подмостки, заинтересовывать зрителя.

Актеры — это вечные дети

— О театре часто говорят: «террариум единомышленников». Какими качествами нужно обладать, чтобы выжить в таких условиях и не быть «съеденным»?

— Я старался быть честным, принципиальным, не делать никому гадостей, не интриговать, а создавать условия, которые помогали бы творить. Думаю, именно поэтому у многих пропадало желание мешать. Считаю, сегодня в нашем театре здоровый микроклимат. Анонимок нет. Если кто-то недоволен, всегда может прийти ко мне — двери открыты.

— Такой простой секрет успеха в творческом коллективе? И вам не пришлось «наращивать» кожу, защитный слой, чтобы выдержать всех этих «сукиных детей», как нередко называют актеров?

— В театре работают сложные, талантливые, ранимые, в силу профессиональной специфики легковозбудимые натуры. Когда актеры готовятся к премьере, к ним лучше не приближаться. Это вечные дети. С ними нужно уметь ладить. Например, выдающийся народный артист СССР и БССР Ростислав Янковский заводился с пол-оборота. На любое невинное замечание он мгновенно в ответ мог отыскать в тебе миллион недостатков, обидеть сгоряча. Но за время работы с ним я усвоил: главное, не перебивать. Выслушав его гневный монолог, обычно говорил: «Понял вас. До свидания». Назавтра обычно следовал звонок: «Старик, я вчера, кажется, нес какую-то ерунду». — «Есть немножко, Ростислав Иванович». — «Извини, ты же меня знаешь». — «Да ладно, забыто». С годами вырабатывается привычка спокойно реагировать на резкие выпады, не рассчитывать на то, что на добро ответят добром, будут его помнить. Некоторые взрослые совершают недостойные и опрометчивые поступки по недомыслию: они не желают причинять зло, просто не думают о последствиях.

Эдуард Герасимович и народный артист СССР и БССР Ростислав Янковский, 2010 год

— Допустима ли в театре дружба?

— Допустима. Но ею нельзя руководствоваться в рабочем процессе. Если режиссер берет из спектакля в спектакль одних и тех же актеров, это вовсе не означает, что они друзья. Просто ему легче с ними быстро реализовать свой замысел.

— Как относитесь к тому, что между собой актеры называют вас Герасимом?

— Нормально. Меня и в детстве приятели так называли. На служебную субординацию это никак не влияет: она соблюдается.

— Многие творческие люди подвержены разным слабостям, в том числе дружбе со спиртным. Создавало ли это вам как руководителю проблемы?

— Талантливому человеку легче, чем бездарному, простить несовершенство. Но когда это начинает мешать работе… Всегда даю шанс. Если хочет остаться в коллективе, сумеет себя обуздать. Кто-то справлялся со своими демонами, с кем-то приходилось расставаться. Сегодня у нас даже монтировщики не пьют.

— А у вас никаких слабостей нет?

— Раньше было больше (смеется). Например, много курил. Но лет 20 назад бросил. Решил, что нужно завязать, и с тех пор — ни-ни.

— В вашей труппе столько красивых актрис. Красота — это искушение…

— Вот вы куда клоните… Не дождетесь! Перед вами человек исключительно высоких моральных качеств (смеется). Но я согласен: самые красивые женщины — в нашем театре. И я их, разумеется, люблю. Считаю их гораздо лучше, умнее, преданнее, выносливее, совершеннее нас, мужчин-балбесов. А главное, они не воюют, не разрушают, а продолжают человеческий род, дают жизнь.

Мемуаров не будет

— Слышала, что вы любите играть в шахматы…

— Любил. С режиссером Валерием Васильевичем Маслюком, позже с Борисом Ивановичем Луценко много времени провели за шахматной доской. Сейчас не играю. Не с кем, да и времени нет.

— Вы никогда не подумывали о том, чтобы, уйдя на пенсию, написать мемуары и открыть скрытые от зрителя закулисные тайны?

— Исключено. Всех, с кем прошел свой путь, глубоко уважаю. А тайны должны быть. Какой без них театр?

— С удивлением узнала, что во время службы в армии вы получили специальность «механик по электроспецоборудованию самолетов». Пригодилась она в жизни?

— Конечно, шесть лет после армии отработал на авиационном ремонтном заводе. Могу электрику в доме самостоятельно починить.

— А еще прочла: в молодости руководили ансамблем «Орфей», который сами создали в Острошицком Городке, писали музыку, играли на гитаре, баяне, аккордеоне. Можете сегодня что-то исполнить?

— Разучился. Как-то сел по просьбе телевизионщиков во время съемок передачи сыграть на фортепиано свое сочинение, так семь потов сошло. Теперь люблю только слушать музыку.

— Где и как вы обычно проводите отпуск?

— Раньше летом с женой, дочерью Машей и друзьями отправлялись в Витебскую область на озера. Шикарно там отдыхали: плавали, песни пели под гитару. А теперь на даче в Острошицком Городке.

«Папа, выключи директора»

— Ваша супруга связана с театром?

— Нет. Это мое кредо: директор театра не пишет пьес, не играет на сцене, а жена не работает в его коллективе. Моя супруга Клавдия Ивановна — экономист по специальности, педагог.

— А дети, внуки чем занимаются?

— Старший, Максим, подполковник в запасе. Средняя, Анна, юрист. Младшая, Мария, художник по костюмам. Работает и в нашем театре, и на «Беларусьфильме». А внук Александр, который хотел быть директором, окончил истфак БГУ и служит в армии.

— Наверное, вы и в семье руководитель?

— Прежде бывало. Но дочь Аня напоминала: «Папа, выключи директора». И я обычно слушался.

— Какое место в Минске помимо ул. Володарского, где расположен театр, вам дорого?

— Троицкое предместье, где живу более 30 лет. За это время вокруг появилось много кафе, баров, ресторанов, саун. И обстановка в этом злачном окружении по ночам такая, что отдохнуть бывает непросто.

— Более 50 лет в Минске, без малого 50 лет в браке, 42 года в одном театре. Вы, Эдуард Иванович, человек редкого постоянства.

— Вы так это произнесли, что хочется извиниться. А я своим выбором очень доволен.

Фото Павла Русака и предоставлены Национальным академическим драматическим театром им. М. Горького

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ