Это похоже на эйфорию. Поговорили с девушкой, совершившей более 3 000 прыжков с парашютом

Дарья Шестакович — старший парашютист сил специальных операций, член сборной Вооруженных Сил Беларуси по парашютному спорту, мастер спорта международного класса. В 2016-м стала абсолютной чемпионкой мира среди юниоров, в 2017-м подтвердила свой статус. Корреспондент агентства «Минск-Новости» поговорила с Дарьей об эйфории свободного полета.

— Парашютный спорт появился в вашей жизни случайно?

— Я родилась в Бобруйске в семье военнослужащих. Родители Ольга Алексеевна и Владимир Владимирович — мастера спорта, рекордсмены СССР, посвятившие парашютизму более 30 лет, постоянно брали меня и брата на аэродром, на сборы, в рабочие командировки. Определенно, любовь к небу воспитали мама и папа. Когда мне исполнилось 10, их перевели на службу в Минск. Тогда у меня пропал интерес к этому виду спорта. Спустя четыре года я опять оказалась на прыжках родителей. Там, окунувшись в знакомую атмосферу в более зрелом возрасте, поняла: хочу начать прыгать. Никто меня не отговаривал, мама сразу сказала: «Иди в аэроклуб!» И позже все хорошо отнеслись к моему решению связать свою профессиональную деятельность с парашютизмом. Родители всегда меня поддерживают, они рады, что я продолжаю их дело, ведь сами до сих пор живут этим спортом. Иногда мама с папой приезжают на мои соревнования и болеют за нашу команду. Я очень люблю такие моменты, когда показываешь хороший результат, поворачиваешь голову, а там два твоих самых родных человека радуются за тебя.

— Не могу не спросить про первый прыжок.

— Отчетливо помню его дату и место — 28 февраля 2009-го в Минском аэроклубе. В течение месяца я в компании других новичков проходила обучение: теория, укладка парашюта. Инструкторы на земле учили нас, как им управлять в воздухе.

По правилам клуба каждому давалось право на три прыжка, а потом начинался, грубо говоря, естественный отбор: нужно пройти медицинскую комиссию, да и в целом понять, твое это или нет. Сначала я сделала один прыжок, потом — еще три, позже — десять, затем — сто, а после сотни поняла: это мое. Иногда возникало недопонимание с родителями, потому что спорт был в приоритете, а от этого страдала учеба. Папа даже разговаривал с моим первым тренером, мастером спорта Александром Герасименко, чтобы он на меня повлиял. Бывало, когда звонила Александру Васильевичу сказать, что приду, в ответ слышала: «Иди учись!»

— Как вы совладали со страхом перед первым прыжком? Сейчас бывает страшно?

— Иногда не по себе. Да и полное отсутствие страха — это не совсем нормально. В первый раз я не очень боялась, скорее волновалась, потому что не знала, что будет дальше. А вот во второй, когда всё уже известно, прыгать было намного сложнее эмоционально. С редкими стрессовыми ситуациями борюсь с помощью дыхательных упражнений. Со временем страх сменился предвкушением хорошего, особенно сейчас, когда выполняемые элементы стали сложнее, например коллективные «собрания» в воздухе: мы с ребятами встречаемся на высоте и строим фигуру. В этот момент эмоции захлестывают, наполняешься ощущением счастья от всего, что происходит.

Фото Ксении Григорьевой

— Парашютизм считают небезопасным занятием.

— Многие удивятся, но парашютизм не так опасен, как кажется. Травмы чаще всего получают те, кто переоценивает свои возможности и теряет бдительность. Чувство беспокойства вызывают высота и неизвестность того, что тебя ждет в небе. На самом деле всё точно так же, как и в других видах спорта. Но есть весомые преимущества — ощущения и впечатления.

— Что чувствуете, когда делаете шаг в свободный полет?

— Я до сих пор не могу описать. Больше всего подойдет слово «эйфория», хотя и оно не отражает сути, ведь в воздухе проживаешь весь спектр эмоций. У меня постоянно появляется любимое ощущение полной свободы, возможно, поэтому и не могу отказаться от прыжков.

— Препятствия возникали вначале?

— Во время обучения сложно было ждать хороших погодных условий, когда освободится парашют… Случалось, из-за нехватки снаряжения укладываешь парашют ты, а прыгает с ним кто-то другой. Сейчас труднее всего сохранить самообладание в ответственные моменты на соревнованиях. Я стараюсь себя подстегивать, где-то даже злить. Это помогает лучше концентрироваться и выполнять элементы.

Здорово, что у нас сильная команда, мы постоянно друг друга поддерживаем и переживаем за результаты каждого. К тому же всегда есть кому подсказать и к кому обратиться за помощью, а это дорогого стоит. Я очень благодарна капитану нашей женской дружины Наталье Никитюк и тренеру Алексею Кунчукину. Они помогли лучше развить профессиональные навыки. Мои хорошие друзья Анна Боковая и Илья Поздняков также внесли большой вклад в мое становление как спортсменки. Когда я только начинала свой путь, смотрела на Аню и думала: «Хочу как она!»

— Вы постоянный участник соревнований…

— Первые случились в 2011-м. На тот момент в моей копилке насчитывалось 250 прыжков. Хотя на пьедестал взобраться не удалось, результат показала хороший. Тогда ко мне подошел папин друг и сказал: «Даша, наверное, ты станешь чемпионкой». Так и вышло.

В 2013 году тренер Александр Герасименко поверил в меня, взял на сборы и первый в моей жизни этап Кубка мира, проходивший в Чебоксарах. Помню, как тогда боялась подвести команду и не оправдать доверие, но всё закончилось хорошо — третье место среди юниоров. Под руководством Александра Васильевича я набирала обороты как спортсменка. Когда какой-то прыжок получался не очень хорошо, он всегда говорил: «Прыгнула, а теперь забудь. Делай выводы, и продолжаем дальше».

С 2011-го каждый год участвую примерно в пяти соревнованиях, благодаря чему объездила полмира. Исключением из-за пандемии был лишь 2020-й. Запомнились состязания в Дубае в 2014-м, где я стала третьей среди юниоров. Тогда всю команду поразили размах организации, сам город и, конечно, виды, открывающиеся с высоты. Мы с ребятами до сих пор вспоминаем те дни, наполненные приключениями.

— Как готовится программа для выступления?

— Я занимаюсь классическим парашютизмом. Он включает точность приземления, индивидуальные акробатические прыжки с высоты 2 200 м, групповую акробатику с высоты от 3 500 до 4 000 м. Чтобы это освоить, требуются годы тренировок. Упражнение на точность приземления выполняется с высоты 900–1 000 м, обязательно нужно попасть ногой в точку на земле диаметром до 2 см. Тут помогают анализ погодных условий, умение определить нужный момент для прыжка, управление парашютным куполом на протяжении всего приземления. В индивидуальной акробатике за 30 секунд свободного падения нужно максимально быстро выполнить необходимые элементы, чаще это правое и левое вращение вокруг себя, сальто. В групповых прыжках участвуют четыре человека, время на построение фигур ограничено.

— Вне соревнований часто выполняете прыжки?

— Прыгаю на протяжении 4–5 дней в неделю, ведь это моя профессия, а не просто увлечение. В день нам разрешено совершать до девяти прыжков при хороших погодных условиях.

— Парашютизм — сезонный спорт?

— Да, зимой практически не прыгаем, а занимаемся физической подготовкой. Прыжки могут начаться в марте, если погода позволяет, но обычно стартуют с апреля по октябрь-ноябрь.

— Что нужно для достижения успеха в вашем деле?

— Характер, терпение, целеустремленность и своего рода чуйка, чтобы каждое действие выполнять в нужное время без заминок.

Справочно

Самая большая высота, с которой Дарья совершала прыжок, — 4 000 м.

Фото из архива Дарьи Шестакович

Смотрите также:

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ