Гимнастка А. Тумилович рассказала о травмах в большом спорте и приоритетах в жизни
Добавить в основные
источники Google
Статная, длинноногая, эффектная. Уверен, она прекрасно смотрелась бы на модельном подиуме или могла считаться, подобно другим миловидным и успешным «художницам», завидной невестой. Но беззаботный статус остался в далеком прошлом, и сегодня Алина Тумилович, с которой встретился корреспондент агентства «Минск-Новости», — образцовая супруга экс-защитника брестского «Динамо» Дмитрия Алисейко и заботливая мама.

Олимпийская команда на Играх в Лондоне
В составе команды групповичек Беларуси минчанка не раз поднималась на пьедестал престижнейших турниров, включая Олимпийские игры в Пекине и Лондоне. Теперь медали бережно хранятся в надежном месте, а когда-нибудь, не исключено, заинтересуют и вдохновят на такие же свершения дочурку Леру, в три c небольшим годика уже примеряющую гимнастический купальник…
Медальная психология
— Алина, гимнастки-«художницы», как правило, уходят на пенсию в 20 с небольшим лет, куда раньше, чем балерины, с которыми немало общего, и добыть медали на двух Олимпиадах удавалось, если не ошибаюсь, только трем белорусским грациям. Это, пользуясь молодежным сленгом, реально круто?
— Просто очень хотелось, поэтому, наверное, и получилось. Да, мы тренировались, можно сказать, с утра до вечера, безвылазно находились в зале, свободного времени почти не оставалось. Но, слава богу, нам за все и воздалось.
— В Пекине вы стали третьими вслед за хозяйками соревнований, выскочившими подобно чертикам из табакерки и больше не повторившими такого результата. Это не поколебало веру в судейскую беспристрастность?
— Я была довольно юной и даже не рассчитывала на какое-то призовое место. Для меня и бронзовая медаль оставалась пределом мечтаний. Сейчас, конечно, понимаю, что могли стать вторыми. Получилось так, как получилось. Мы сделали все от нас зависящее.
— И не расстраивались?
— Нет, абсолютно. Наоборот, появился стимул работать больше, еще усерднее тренироваться. Конечно, когда заканчиваются Олимпийские игры, испытываешь огромное опустошение. Надо начинать все сначала. Вот это тяжеловато и тренерам, и гимнасткам. Но мне нравилось то, чем занималась. Не загадывала попасть на вторые для себя Игры, не ставила цели продержаться еще цикл — как получится. Просто изо дня в день работала, так незаметно четыре года и пролетели.
— На Играх-2012 в споре за «серебро» вы всего на 0,05 балла обошли в финале команду Италии, опередившую вас в квалификации. Какая незаметная гирька склонила чашу весов в вашу сторону?
— Есть, условно говоря, топ-5 команд, претендующих на призовые места. Все готовы примерно одинаково, у каждой предельно сложная программа, которую при идеальном исполнении судьи должны оценивать по максимуму. Побеждают те, у кого крепче нервы, кто выходит на ковер с холодной головой. Если же дать слабину, если у тебя или у подруги по команде дрогнет рука, будет допущена малейшая ошибка, это запросто может стоить медали.
— На других стартах уровень ответственности пониже?
— Да, где-то можно выступить и на расслабончике. А когда понимаешь, что именно тут за две с половиной минуты должна показать всё, что 4 года шлифовала на бесчисленных тренировках, иначе подведешь целый коллектив вместе с тренерами, массажистами, врачами, — это очень тяжело, выдержать психологическую нагрузку непросто.
На ковре соломки не подстелешь
— А ведь ты могла и не попасть в Лондон из-за проблем со спиной…
— Да, уже думала, что со спортом придется завязывать. Поясница беспокоила меня давно, однако я привыкла терпеть и особо не обращала внимания — болит себе и болит. Помогали уколы и мази, словом, как-то обходилась. Но однажды на тренировке из-за нестерпимой боли не смогла поднять руки…
Когда сделали снимки, оказалось, что у меня межпозвоночная грыжа и защемлен нерв. А на носу чемпионат мира!.. Ну, спину обкололи, мы выступили, и я принялась лечиться. Куда только не ездила, чего только не пробовала — ничего не помогало. Шел последний год олимпийского цикла, мои шансы попасть на Игры таяли на глазах. Огромное спасибо нашему тренеру Татьяне Евгеньевне Ненашевой, до последнего рассчитывавшей на меня.
— На это время нашли тебе замену?
— Конечно, вместо меня в команду поставили другую девочку, но и обо мне не забывали. В конце концов лечение стало приносить плоды, и через полгода я начала потихоньку тренироваться. Еще, правда, месяца три вспоминала, что такое художественная гимнастика. Это как заново учиться ходить.
— Гимнастки высокого класса, похоже, вообще не обходятся без травм?
— Крайне редко. Просто кому-то везет больше, и спортсменка отделывается растяжениями, ушибами, но в принципе на таком уровне от травм не застрахован никто, в профессиональном спорте без этого невозможно. Мы стараемся не рисковать на тренировках и соревнованиях, не перегружаться, осторожничаем, однако знал бы, где упадешь, соломку подстелил бы — на все случаи жизни не перестрахуешься.
— И стоило дело таких жертв, да и столько интересного прошло мимо…
— Мама привела меня в спартаковский зал на улице Берута в пять с половиной лет, и наш тренер Элла Алексеевна Покормяхо прививала нам любовь к гимнастике исподволь и ненавязчиво. Занятия проходили в игровой форме, и мне это очень нравилось.
Повзрослев, я увидела на соревнованиях девочек из национальной сборной, готовившихся к Играм в Сиднее, и загорелась: вот бы и мне когда-нибудь попасть на Олимпиаду! С тех пор жила этой мечтой, тренировалась, терпела и верила. И когда родители говорили: может, давай уже заканчивать, если не получается, меня это еще больше подстегивало. Хочу и смогу!
— Ты стойкий оловянный солдатик?
— Меня один раз после сбора не взяли в молодежную сборную якобы из-за лишнего веса. Это была трагедия, удар под дых, но я не сдалась. Села на диету, еще больше старалась на тренировках и на следующем сборе вошла в состав. В общем, шла к своей мечте и достигла ее, а сейчас мои приоритеты — семья, муж и дочь.

Вместе с мужем
Яблоко вместо булки
— Вы с Димой поженились после твоего расставания с ковром?
— Да, спустя два года после Олимпиады в Лондоне. Хотя познакомились еще во время учебы в училище олимпийского резерва, долго жили вместе.
— Тренеры не противились твоему, скажем так, раннему взрослению? Это все-таки трата энергии, эмоций, а гимнастка должна высыпаться, отдыхать?
— Абсолютно нет. Это тоже положительные эмоции, помогающие расслабляться, а то все время в зале да в зале. А тут приходишь домой, чем-то поделишься с любимым человеком, успокоишься. Хотя если тренер считает, что кому-то личная жизнь мешает тренироваться, то подойдет и открыто скажет.
— Поначалу жили на съемной квартире?
— Да. А после Игр в Пекине отличившиеся олимпийцы получили квартиры в доме на улице Притыцкого, и мы переехали туда. В последнее время, когда Дима играл за брестское «Динамо», жили там. Сравнительно недавно он с клубом расстался, с новым пока не определился, и наша жизнь проходит в Минске.
— Дочурку ты тоже приобщила к своему увлечению?
— Я считаю, это самый подходящий вид спорта для девочки, изначально формирующий красивую осанку, походку, гибкость. Гимнастки очень ответственные, дисциплинированные, терпеливые, адаптированные к болевому порогу. А вообще, любой спорт закаляет.
Пока нравится, пусть ходит в зал. К тому же я не из тех родителей-фанатов, кто будет стоять над ребенком и заставлять его что-то делать, поскольку представляю, чего это стоит и через какие испытания придется пройти.
— И уж точно не будешь травмировать разговорами о лишнем весе, как, возможно, упрекали в детстве тебя?
— Да, я поначалу была эдакой пышечкой, и маме тренеры сразу сказали: прекратите кормить ребенка булками, иначе из нее ничего не выйдет.
— У нее хватило на это твердости?
— Да, прекратила. Я просила булочку, а она мне давала яблоко. Но еще труднее было организовать свой день: очень рано вставать, когда хочется поспать, шагать на тренировку, не обращая внимания на играющих во дворе сверстниц. А к нагрузкам, работе с предметами, падающими сверху на голову, и прочим мелким неудобствам привыкаешь, втягиваешься.
— Можешь себя представить в роли наставницы будущих чемпионок?
— С трудом. Тренер должен быть строгим, жестким, требовательным. А я так не смогу, с маленькими — точно нет. Трудно заставлять ребенка что-то делать через слезы и боль, раздирать для растяжки, простите, как лягушку. А без этого не бывает результата.































