Главврач онкодиспансера — о звонках на личный номер, подборе кадров и предрассудках

Онкология — командная работа. Можно сделать уникальную операцию. Но если не будет создана система по дальнейшему выхаживанию пациентов, если служба не будет полностью обеспечена расходными материалами, медикаментами, то все может закончиться довольно печально. Кто-то должен работать в операционной, кто-то — в реанимации, кто-то должен обеспечивать службу оборудованием, расходными материалами, инструментарием. Каждый — на своем месте.

Владимир Караник, главный врач Минского городского клинического онкологического диспансера, пришел на эту должность в 2011 году. Ранее заведовал онкологическим отделением торакальной хирургии № 2 РНПЦ онкологии и медицинской радиологии имени Н.Н. Александрова в Боровлянах.

— Шесть лет на этой должности. Дело не в тщеславии, хотелось попробовать себя в чем-то другом,  вспоминает он. — Да и предложение поступило от людей, которых очень уважаю и ценю. Не мог отказать. С одной стороны, было приятно, с другой — понимал: оправдать доверие непросто.

— …С тех пор на организационной работе. Не жаль? Вы же хирург.

— Полностью от клинической работы не отошел: стараюсь участвовать в консилиумах, делать обходы в реанимации… Хотелось бы остаться онкологом. Но в операционную не хожу. Для того чтобы делать уникальные операции, нужно каждый день практиковаться. Даже стандартные операции — тот навык, который надо постоянно поддерживать. Если оперировать один-два раза в месяц, может пострадать качество. На кону — жизнь пациента. Слишком высока цена.

Кроме того, в нашем диспансере несколько лет ведется реконструкция, необходимо решать много организационных вопросов. По большому счету попытка усидеть на двух стульях — руководить и оперировать — может привести к тому, что ни там ни там ничего хорошего не получится.

Есть клиники, вышедшие из ремонта, с отлаженным рабочим процессом, в которых у главного врача остается время хотя бы через день делать операции. Уважаю таких людей, потому что понимаю: отработав в операционной, они все равно должны завершить работу с документами. Значит, задержатся на службе на час-два дольше.

— Рабочий день завершен, а вам на мобильный звонят и звонят, и всем нужна помощь…

Ради интереса решил подсчитать, сколько раз в день беру в руки телефон, чтобы ответить на вызов или самому позвонить. Когда дошел до сотни, бросил это занятие. Свой номер телефона никогда не менял и не скрывал. Меня находят даже пациенты, которых лечил еще в РНПЦ онкологии и медрадиологии: что-то спрашивают, уточняют и просто поздравляют с профессиональным праздником. Услышать теплые слова от человека, которого лечил лет 8–10 назад, для онколога самое приятное. Значит, пациент в порядке. И дай бог ему здоровья!

Онкология не стоит на месте. Мы справляемся со многими видами рака, но, к сожалению, не можем справиться с тем, что часто воспринимают этот диагноз не как болезнь, а как приговор. И по этой причине скрывают факт обращения в онкологическое медучреждение от окружающих: коллег, соседей, знакомых. Знают только близкие. Скрывают еще и потому, что устают от сочувствующего взгляда: мол, недолго тебе осталось. Насколько недолго?.. Приведу несколько цифр.

Более 62 тысяч пациентов, получивших лечение в нашем онкодиспансере, состоят у нас на учете. У всех — злокачественные новообразования. С одной стороны, цифра впечатляющая, с другой — говорит о том, что мы действительно стали лечить лучше. Все они на этом свете. Причем 55 % состоят на учете более пяти лет с момента установления диагноза. Большинство можно считать вылечившимися: если в течение пяти лет болезнь не вернулась, она, скорее всего, уже не вернется никогда.

Некоторые полагают, что онкологи не берутся за больных ну очень преклонного возраста. Ошибаются. Пациентов старше 80 лет у нас много. Самая возрастная женщина, которую оперировали, — 101-летняя бабушка (удаляли опухоль молочной железы). В 2016-м мы лечили 96-летнего дедушку с опухолью кишечника. Жив до сих пор, приезжал на контрольное обследование. Все у него нормально.

Но вернемся к нашим онкопациентам.

…Раком можно заразиться — так на полном серьезе считают некоторые. Поэтому наши больные боятся, что на работе узнают о диагнозе. Лично мне пациентки жаловались, что коллеги смотрят на них со страхом. Одна из них, из сферы торговли, даже попросила выдать справку, подтверждающую отсутствие злокачественной опухоли. Доходило до того, что коллеги опасались садиться с ней за один стол: боялись заразиться. Выдал справку. К слову, этой женщине сделал диагностическую операцию в 1997 году. По сей день здравствует.

Не забуду, как приезжал ко мне после операции на легких сельский житель, просил написать справку, что он не заразен для домашних птиц. Жена бедолагу запилила: он кашляет, плюется, а в хозяйстве… куры дохнут. Мы сначала посмеялись, пока не поняли: если эту справку не дадим, спокойной жизни мужчине не будет.

— Постоянно вращаясь среди больных, на себя недуг не переносите?

— Определенные виды ипохондрии есть у всех. Медосмотры прохожу, как и все онкологи.

— Как у вас с кадрами?

— Дефицита нет, если вы об этом. Мы не разбрасываемся кадрами. Не бывает плохих работников. Бывают работники не на своем месте. В этом случае стараемся найти им подходящий вариант, чтобы они смогли реализовать свой потенциал.

Отрадно, что у нас собралась команда довольно молодых специалистов. Приходят и новые. Но при этом мы, администрация, не задаемся вопросом, что лучше — молодость или опыт. Стремимся в каждом отделении добиться этого сплава.

— В городе с каждым годом число больных раком прирастает на несколько тысяч. Диспансер не резиновый…

— Действительно, в 2011 году у нас было порядка 14,5 тысячи госпитализаций в год, в 2016-м — более 34 тысяч. Коечный фонд увеличился незначительно. И мы сокращаем сроки госпитализации. Придерживаемся постулата — койка не лечит. Больного человека нужно положить в клинику, оказать ему медицинскую помощь, после чего, когда необходимость в стационарной помощи отпадает, выписать на дальнейшее лечение либо в нашей поликлинике, либо по месту жительства.

Некоторые не согласны с таким подходом, но при большом наплыве пациентов мы не можем позволить себе прохождение всех обследований в нашем стационаре, если есть возможность выполнить их на амбулаторном уровне. Это касается и догоспитальных исследований. А чтобы обеспечить преемственность между стационаром и амбулаторным звеном, наши хирурги по определенному графику ведут прием в поликлиниках. И если горожане думают, что в поликлиниках принимают непонятно какие онкологи, то они должны знать: это наши врачи, грамотные специалисты, которые на время вышли из операционных.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ