ГЛАЗА В ГЛАЗА. Директор Белгосцирка Владимир Шабан

В проекте агентства «Минск-Новости» – известные люди с неравнодушным и откровенным взглядом на происходящее и на себя. Наш сегодняшний собеседник – директор Белгосцирка Владимир Шабан.

Не семи пядей во лбу

– Кто главный в цирке, Владимир Анатольевич?

– Директор.

– А ваше мнение всегда окончательно или вас можно переубедить?

– Я умею слушать, умею отступить на шаг назад и даже могу, если понадобится, извиниться. Я же ведь не семи пядей во лбу. Каждый зам или художественный руководитель отвечает за свои направления. Есть кураторы подразделений, которые лучше знают систему, ситуацию. Да, я вник в каждую структуру, знаю, кто чем занимается, но есть ежедневная работа, которая требует корректировок. И если ко мне приходят с каким-то предложением: мол, Владимир Анатольевич, это вот так нужно сделать, я внимательно выслушиваю, хотя и не принимаю решение сразу. Понимаете, решение должно отлежаться. Оно должно отлежаться, как добрый документ, к которому ты через три дня вернешься и посмотришь на него другими глазами. Это, поверьте, себя оправдывает. И когда принимаю окончательное решение, именно я беру на себя ответственность. Так что директор – он в цирке главный.

Спасибо Финбергу

– Не знаю, можно ли в детстве мечтать о такой работе, какая у вас сейчас… Ваш роман с цирком когда начался?

– Это был класс пятый или шестой. Меня, как, наверное, многих деревенских детей, сажали в автобус и везли в столицу, в цирк. Сразу скажу: не помню самого представления, но вот дирижера оркестра Михаила Финберга запомнил на всю жизнь! Уже будучи взрослым, окунувшись в сферу культуры, я с ним часто встречался в неформальной обстановке за чашкой чая. И каждый раз это восторг: вот так запросто общаться с Михаилом Яковлевичем! Конечно же, в детстве и представить не мог, что через много лет стану директором Белорусского государственного цирка, потому что мечтал стать космонавтом.

– Правда космонавтом?

– Сначала поступить в летное училище, стать летчиком, потом попасть в отряд космонавтов… Здоровье позволяло. Но был в нашей школе духовой оркестр. Я как-то неожиданно зажегся идеей попробовать себя, и у меня получилось! Стал трубачом, ездил на смотры-конкурсы, окончил музыкальную школу по классу баяна. Даже собрался поступать в музыкальное училище, но не сложилось. Зато на армейской службе в городе Гатчине Ленинградской области был штатный духовой оркестр и там требовались хорошие музыканты… Мы репетировали по 12 часов – воинская часть считалась элитной, относилась к Комитету госбезопасности. Рядом были ребята из Ленинграда, кто-то уже работал с Эдитой Пьехой, вокально-инструментальным ансамблем «Лира». К концу службы я знал точно: надо связывать свою жизнь с культурой. Тем более что из дома пришло известие: в Минске открыт Институт культуры! Четыре года учебы пролетели как один день. Признаться, не думал, что буду еще когда-нибудь служить, а вышло так, что более 30 лет отдал Комитету государственной безопасности. По национальному обмену кадров был направлен в Самарканд, в эту жемчужину Средней Азии. Вроде, 600 тысяч населения, а буквально через год ты уже всех знаешь в лицо, и тебя знают. По субботам и воскресеньям все встречаются на базаре и здороваются. Это Восток, особый жизненный уклад со своим многообразием обычаев, традиций.

– Восток действительно дело тонкое?

– Очень тонкое. О Востоке можно рассказывать часами, потому что его надо просто видеть, в него нужно вжиться, прочувствовать. Понимаете, уклад даже в том, как положить хлеб, сколько налить чаю, как его подать, с чего начинается застолье и так далее. Если правил не придерживаться, будешь не очень хорошо выглядеть в глазах соседей.

– Владимир Анатольевич, а в вашей сегодняшней жизни осталось место Востоку?

– И немало. Например, дома очень любим восточные блюда. Шурпу приготовить в казане – это для меня запросто. Жена научилась на газовой плите делать плов, настоящий, рассыпчатый, чтобы рисинка к рисинке. А если нет – тогда это уже шавля, то есть каша. И чай подаем в пиалах, особенно гостям с Востока. К слову, никогда полную пиалу не наливают – половинку, а может, и третью часть, чтобы, подливая чай, смотреть друг другу в глаза. И к хлебу в нашей семье отношение особое – на Востоке не найдешь на улице ни кусочка… Двадцать лет назад случился в моей жизни Восток, а все помнится, как вчера. Кстати, недавно на фестивале циркового искусства в Риге выступал фактически переводчиком у своего коллеги из Ташкента, так что и язык почти не забылся.

– После более чем 30-летней службы трудно было возвращаться в сферу культуры?

– Моя служба во многом была связана с идеологической составляющей. Поэтому работа идеологом – а в стране к тому времени уже сформировался институт идеологов – не оказалась для меня принципиально новым поприщем. Тем более что еще в студенческие времена мы сдружились с нынешним генеральным директором Белгосфилармонии Александром Валентиновичем Гарбаром. Всегда останавливался у него (к слову, крестного моих детей), когда приезжал в отпуск из Средней Азии. Помню его слова: «Вот ты окончил институт культуры, но практически ни дня не работал по прямой специальности! Три годика надо отработать». Шутка, конечно, но с долей истины… Павел Павлович Латушко, тогда министр культуры, и утвердил меня заместителем Гарбара.

– Какой опыт, какая жизненная ступенька больше всего помогли вам уже в роли директора цирка?

– Дисциплинированность и ответственность, конечно, у меня благодаря работе в органах. Но, поверьте, если бы не было трехгодичного опыта в Белгосфилармонии, трудно было бы стать настоящим управленцем. По той же нормативно-правовой базе я пришел в цирк не белой вороной. Практически перешел из одной госструктуры в другую, разве что немного с иной спецификой.

Тигров в свой кабинет не вожу

– Задам не очень, может быть, удобный вопрос. Не боязно было занимать кресло бывшего директора, которую называли принцессой цирка, к тому же очень медийной личности?

– С прежним директором встречался один раз, когда работал в Белгосфилармонии, и как раз в этом кабинете. Она меня нормально приняла, мы любезно пообщались, на этом и расстались. Я принципиально абстрагировался от личности бывшего директора, ее стиля руководства. Главными для меня были всего два постулата: мне доверили и надо работать. Замечу, не я явился причиной ухода предыдущего руководителя, я ее не подсиживал, более того, ни одного плохого слова в ее адрес не сказал. Засучил рукава и первые полгода даже не обращал внимания на кабинет, в котором находился. Хотя, помню, разные люди приходили и ахали: шикарно! Честно вам скажу, может быть, если бы был помоложе, реагировал бы на должность и кабинет иначе. Но я прошел в этой жизни так много, столько всего видел: и государственные структуры, и властные коридоры… Было очень важно, чтобы в меня поверили люди. Меня представляли в цирке, в конференц-зале, уж если до конца признаваться, с определенной опаской. Особых программных речей я не произносил, но зал начал аплодировать, народ меня принял, хотя до того момента многие даже в лицо не знали.

– Оглянитесь назад, Владимир Анатольевич: что оказалось самым трудным за эти два с хвостиком года, а что приятно порадовало?

– Я не стал резать по живому, чтобы показать, что пришел такой великий руководитель. Надо было не торопясь вникнуть в каждую структуру. Заставить – нет, не заставить – дать сотрудникам понять, что они в первую очередь профессионалы и отношение к ним будет именно как к профессионалам, а не по личным пристрастиям. Понимаете, для меня важно, чтобы люди ходили на работу без опаски, что на тебя наедут, наорут, обзовут. И они начали работать не за страх, а за совесть! Это, наверное, и стало моей главной радостью. Я стараюсь не лезть в мелочи, но у меня есть стратегическая задача – сделать хорошую программу, дать достойную заработную плату и потребовать профессиональной отдачи. Каждый отвечает за свой участок работы. Получилось ли? Получилось! Коллектив у нас прекрасный, слаженный, интересный. Естественно, не обошлось без увольнений. Пришлось поменять практически 80 % среднего звена – это начальники отделов. Никогда не терпел хамства, непорядочности. Поэтому, когда увидел, как к людям относятся – прежде унизят, а потом начинают с них же требовать, постарался выжечь это, как говорят, каленым железом. Пришлось расстаться даже с одним из замов. Профессионал. Много сделал. Но ежедневное унижение им людей, причем самого разного уровня, переполнило чашу моего терпения…

– Простите, перебью: а любимые животные у вас в цирке есть?

– Тигров в свой кабинет точно не вожу. И вообще придерживаюсь мнения, что с животными все-таки должны работать дрессировщики и персонал по уходу. Вспоминаю признание моего нынешнего заместителя Ольги Михайловны Босяковой: «Пошла вот лошадку покормить – самую дрессированную, самую покладистую. Дала ей сухарик, она съела, а потом ни с того ни с сего хвать за руку!» Каждый должен заниматься своим делом. Да, за кулисы прогуляться интересно. Тем более что там у нас чистота, порядок. И я, например, горжусь не только душевыми кабинками для животных, но и солярием! После реконструкции все условия содержания животных хорошие, для каждого есть помещение, чтобы чувствовать себя комфортно.

Цирковые

– Давно уже устарело мнение, что цирк – это искусство для детей. По-настоящему его оценить могут только взрослые. И всемирные фестивали циркового искусства в Монте-Карло это только подтверждают. Как вам самому, кстати, Монте-Карло?

– Еще летом прошлого года, встречаясь в Сочи с генеральным директором фестиваля Урсом Пилсом, вели переговоры об участии в нем балета Белгосцирка… Наши замечательные артистки везли с собой 8 шикарных комплектов, и, конечно, была гордость от того, что именно на 40-м, юбилейном фестивале артисты балета именно из Беларуси! Там мы посмотрели самые лучшие, золотые номера, которые были показаны в Монте-Карло за последние 10 лет. Представления шли трехчасовые, последнее длилось… пять с половиной часов! Жанры за 200 лет не поменялись. Другое дело, что теперь много электроники, впечатляет лазерное шоу. Свет, музыка другие, звук совершенно иной. Восхищает, конечно, Китай, потому что самодисциплина его артистов удивительно сказывается на групповых номерах: там до микрона отточено взаимодействие на арене! Такое мастерство достигается только благодаря ежедневным многочасовым тренировкам.

– Каторжным…

– Каторжным, вы правильно сказали. И некоторые работают на тончайшей грани между жизнью и смертью. Это не моя фраза, что в цирке работают люди больные. Но они цирковые, они от выступлений получают адреналин. Они этим живут, они просто не могут по-другому! Срываются, падают, калечатся, а на их место становятся другие… Вот такое цирковое искусство. И это тоже ответ на ваш вопрос: для кого оно – для детей или взрослых? Ведь только в цирке в одном спектакле собраны все жанры: и музыкальный, и театральный, и, наверное, сам цирковой.

– А какой жанр вам больше всех импонирует как зрителю, а не как директору?

– Воздух. Там действительно бесстрашные люди, выступают, как правило, без страховки. Сердце ёкает, когда вижу номер воздушных гимнастов. Вот сегодня Оля Морева работает: кольцо, полотна – это надо видеть! Да, у нас идет хорошая, сбалансированная программа «Академия клоунов», но зал просто взрывается овациями, когда работает Ольга! Хотя есть и жанры, во время которых я ухожу попить кофе. Они достойные, просто не мои. Кстати, слабых номеров у нас нет, потому что существует такая практика: если нам предлагают ту или иную программу, ее оценивает, например, наш художественный руководитель. Возвращается со своим мнением: эти номера хороши, а эти нужно бы заменить на более сильные. Своего зрителя обмануть не имеем права. Вообще, мы смотрим многие программы. Я сам езжу на фестивали циркового искусства, общаюсь с другими директорами, художественными руководителями, будь то в Сочи, Питере, Баку, Симферополе, Риге, Даугавпилсе. Такое живое общение ничем не заменишь. При этом мы не отказываемся от услуг, советов менеджеров, которые знают и видели побольше меня.

Больше всех переживаю

– На вашем календаре какой сегодня год, Владимир Анатольевич?

– 2016-й. Зато он уже распланирован. После нынешней – у нас нет политики в цирке, сейчас вместе работают белорусы, украинцы, россияне – будет чисто украинская программа. Высокохудожественная, но по стоимости она намного ниже, чем если бы мы взяли российско-европейскую. Для лета, когда есть определенные проблемы со зрителем, это важно. С конца сентября – начала октября планируем проводить цирковой фестиваль, где по максимуму представим страны Европы, Азии и так далее. Поставим прозрачные тумбы с флагами участвующих государств, и зрители, посмотрев программу, будут своим квитком определять, какой номер понравился больше. Жюри в конце программы наградит лучших. Новогоднюю программу, на которую идет самый большой поток зрителей, сделаем собственными силами, чтобы заработанные деньги аккумулировались у нас. Вот такая стратегическая задача у директора. Это мое решение, и все со мной согласились: художественный руководитель, главный режиссер, замы… Впрочем, наверное, я все-таки слукавил в ответе вам, какой год на моем календаре. Наверняка вы помните замечательное «Шоу гигантских фонтанов». Вот и большинству зрителей оно пришлось по душе, поэтому я связался с руководителем программы, и мы договорились о новой встрече на арене минского цирка. Как раз в 2017-м!

– Это будет новая программа?

– Совершенно новая, в ней намного больше элементов лазерного шоу, больше звуковых эффектов. А еще буквально на днях у меня была представитель Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая, она привезла с собой полный набор видео. И нам готовы продать программу на два летних месяца по вполне приемлемой для китайского цирка цене. Представьте, мы вчера подписали протокол намерений! Надеюсь, увидим ярчайшее шоу.

– Генеральный директор Большого театра оперы и балета Владимир Павлович Гридюшко ходит на все спектакли своего театра, причем аплодирует громче всех. А вы ходите на цирковые представления?

– Среди моих подчиненных я, наверное, самый большой поклонник всех программ. Мне даже «Шоу гигантских фонтанов» вручило грамоту как зрителю, который посетил наибольшее количество их представлений. Громче всех я не хлопаю, я больше всех переживаю.

Еще материалы рубрики:

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Директор Национальной библиотеки Беларуси

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Марат Жилинский: «Помнить прошлое, работать в настоящем, создавать будущее»   

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Депутат с обостренным чувством ответственности

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Фитотерапевт Евгений Шмерко

ГЛАЗА В ГЛАЗА. Труд директора – это труд пахаря

Самое читаемое