ГЛАЗА В ГЛАЗА. Светлана Боровская: мое дело — донести эмоцию, пробудить людей к новому дню и свету

В проекте агентства «Минск-Новости» — известные люди с неравнодушным и откровенным взглядом на происходящее и на себя. Сегодняшний собеседник — известная телеведущая, актриса, посол доброй воли ЮНЭЙДС в Беларуси Светлана Боровская.

Минск мечты

Совсем скоро столица шумно и ярко будет праздновать свое 950-летие. Знаю, что вы родом из Молодечно, но в нашем городе живете с 16 лет. Ваш Минск, Светлана, он какой?

Я жизнь воспринимаю кадрами. Например, когда проезжаю мимо Красного костела, а рядом такое красивое здание, белое, с балконами и цветами, всегда боюсь стукнуться в другую машину, так это для меня красиво.

Всегда привожу про Родину и патриотизм такой пример. Моя бабушка в войну укрывала двух пленных. Они потом в Швейцарию или еще куда-то уехали, затем вернулись: «Мы хотим вас забрать в лучшую жизнь». А дедушка бабушке говорит: «Они такие смешные, неужели думают, что где-то может быть лучше, чем здесь!» А «здесь» — это хата, поля, выгоны, гуси, утки, деревня, причем не самая успешная. Вот и я вчера еду в Борисов — на поле аисты, может, 12, а может, больше. И для меня это — замечательная мирная картина жизни, значит, им комфортно у нас жить, значит, мирно у нас…

Вот еще один кадр. Идет по городу своей стремительной походкой директор Национального художественного музея Прокопцов, спешит к себе на работу — значит, все хорошо: у нас проходят выставки, их посещают люди, мы обмениваемся коллекциями с другими странами. Значит, у нас есть для этого время, средства, желание, есть потребность в искусстве.

Минск становится красивым. И очень быстро. Красота стала виднее. Верхний город, улица Карла Маркса, кафешки эти, терраски… Иногда шучу: если бы была начальником, обязала бы каждого украсить свое окно и балкон. Хотя бы по горшочку с цветочками! Понятно, что у нас не Италия и не Греция, где тепло круглый год, но было бы желание! Например, зимой я всегда украшаю балкон ветками с шишками.

Что для меня Минск? Мечта, которая еще не сбылась. Но вот художник Алик Замостин обещает, да и директор исторического музея Олег Рыжков присоединяется: когда-нибудь мы сделаем такой дворик, где будут показывать кино, читать стихи. Этого очень не хватает — люди перестали общаться. Вот есть улица Зыбицкая для молодежи, а что для взрослых людей? Мы бы знали, что каждый, например, третий четверг можем там встретиться.

Я придумала, что буду делать в старости. Видела это во Франции и еще много где. Такие, знаете, бабушки сидят, у них на платочках лежат украшения, подаренные им за жизнь, а юные девы покупают. Мы сядем с подружками на Карла Маркса, расстелем платочки, я все свои колечки выложу, ко мне очередь будет! А еще буду рассказывать девушкам, кого любить, кого забыть и где не ошибаться. За жизнь у каждого из нас собирается очень много эмоциональных историй и опыта.

Я за то, чтобы Минск был таким. Еще есть время ко всему этому прийти.

Будить людей. Эмоциями!

— Светлана, знаю, что вас очень любят журналисты — вы всегда открыты и честны. Может, и мне расскажете, какое оно, ваше телесчастье?

— Никогда не вру, но могу уйти от ответа, не договорить. Вот уже лет пять, как я стала свободной в том, что говорю. Поняла, что стала взрослой (очень!), столько всего знаю, и мне хочется рассказать о своем опыте! И есть отклик, когда говорю. Раньше, может быть, и поскромничала бы: «Есть ли у меня кредит доверия? Не зна-а-ю». Но я знаю. У меня огромный кредит доверия от зрителей. И как у телеведущей, и как у посла доброй воли. Я объехала, по-моему, все города Беларуси. Знали бы вы, сколько раз у меня глохла машина возле какой-нибудь деревни зимой, и когда я стучалась в какую-нибудь хату, потом там собиралась вся деревня: «Коля, смотри, это она!» И я выходила к машине с салом, с огурцами, с десятью банками варенья. Это так прекрасно, это счастье!

Ваша 25-летняя жизнь в Белтелерадиокомпании очень яркая со стороны, такая вся звездная… Вы не раз публично признавались в любви телевидению. И все-таки за что вы его так любите?

Да, я работаю на белорусском телевидении и очень счастлива! Сразу слышу в ответ и злые языки, и добрые. Для меня оно лучшее. Я сама знаю, если там что-то не так. Это как скатерть: она может быть простая, а может быть со сложным узором — красивая, нарядная. Вот я и вышиваю узоры. И мои коллеги — мы все вышиваем как можем. Если что-то не получается, значит, получится… чуть позже (улыбается).

Вот порой люди говорят: «Я не смотрю телевизор». И тут же: «А вот вы как-то сказали…» Я в ответ: «Так вы ж не смотрите!» — «А вот вы как-то были в такой рубашечке…» — «Так вы ж не смотрите!» — «Нет, ну я как-то два раза смотрел…» Не сужу людей. Всем очень нравится отрицать, быть критиками. И я в этом, поверьте, не отличаюсь от других. Но научилась ловить момент, когда хочется дать совет, о котором меня не просили. Вот и ловлю во рту эти слова. И то не без греха — в двух случаях из десяти все-таки могу вставить свой советик.

Я очень горжусь своей работой. Не потому, что я работаю здесь и обязана хорошо про это говорить. Это моя позиция. Поверьте, у меня хватило бы денег на билет, и были достойные предложения, и очень дальние, и не дальние. Да можно пойти просто постучаться в разные двери, отдать свое резюме. Я люблю ЗДЕСЬ!

Мое дело — донести эмоцию, пробудить людей к новому дню и свету. Чтобы они бежали и улыбались миру и окружающим!

Вот сегодня был эфир, к нам пришел Ярослав Соколиков. Такой удивительный белокурый белорус, он так хорошо говорил для такого маленького мальчика! А когда он вышел петь… К нам в эфир много людей приходит, которые хотят представить свое творчество. И когда человек говорит: «Ой, мне так нравится мой клип, вы сейчас будете в восторге», я сразу думаю: «Ну почему же ему не объяснили в школе, что нельзя говорить: я очень талантливый — об этом должны сказать другие!» Так вот, Ярослав спел песню «Океан», и я чувствую, тако-о-ое со мной происходит… Подобное я испытала на концерте Лепса вот сейчас на «Славянском базаре»: человек в тебя крючок посылает — и всё, ты ничего не можешь, ты, как та рыбка, торчишь на крючке, и твоя душа поет и плачет. Как профессиональная артистка, я, конечно, могу не плыть, могу сдержать свои слезы. Но я не хочу! Ярослав спел свой «Океан», а Денис Дудинский говорит: «Что ты сделал? Ты тетю Свету довел до слез!» Вот за такие моменты я и люблю телевидение.

Ваш телепроект «Выход есть», на мой взгляд, был очень искренним по сути и ярким по исполнению. Почему он ушел с экрана?

Моей инициативы в этом не было.

В биографии Светланы Боровской есть необыкновенная для телеведущей и актрисы строчка — руководитель пресс-службы, начальник управления информации нашего строгого МВД. Зачем вам это было нужно? Чтобы еще раз доказать себе и всем: я и это могу?

Не зачеркиваю ни одну страницу в своей жизни. А если бы писала книгу, глава бы так и называлась: «Моя жизнь в МВД». Помню, сначала был момент: «Ничего себе, меня в космос пригласили» — что-то из этой серии. Второй момент: «Раз меня пригласили, значит, не такая я и дурочка, значит, что-то могу». И третий момент — азарт. Потому что мои коллеги стали спорить: ее точно выгонят, но интересно, сколько продержится — две недели, месяц, три месяца… Я проработала на этой серьезной работе 2 года и 8 месяцев — все споры проиграны.

Для одних милиция — это карающий орган, а для других — спасение. Я была между людьми и милицией, между журналистами и милицией. И помогала приходить к чему-то единому. Вспоминаю этот период с удовольствием, это были мои университеты. Нигде и никогда нельзя получить то образование, которое я получила там. Там все по-взрослому. Если нарушил, не сделал, ты не годен. Это на телевидении — ну, забыл, ну, опоздал, ну, творческие люди — многое прощается. А в милиции совсем другая работа, и у людей другая ответственность…

К слову, со своим управлением я и сегодня дружу, меня зовут на все праздники. Например, когда кого-то повышают в звании. Это прекрасный коллектив.

Выход есть!

Читала, вы собираетесь учиться. Живете по лозунгу ООН «Образование через всю жизнь»?

Всю жизнь была противницей этого. Но люди меняются. И я поменялась, причем сильно. Я в 20, 30, 40 лет — это три разные женщины, которые не знакомы друг с другом. Сейчас я, к слову, нравлюсь себе больше — из-за того, что в моей голове, в моем сердце. Открываю для себя что-то новое каждый день.

Про учебу на факультете психологии в Республиканском институте высшей школы… Наверное, время пришло. Знаете, я с самого детства все разруливала. Всегда понимала: если человек агрессивен, что нужно сказать, чтобы его успокоить. Могу подойти на улице к человеку, если ему плохо или, как говорят, жить не хочется.

Отличительная черта белорусов — мы очень медленные, мы многого боимся. Ну вот я: все хорошо у меня на телевидении, вот мое «Доброе утро», вот семья, друзья. Как-то так можно уже прожить жизнь. Зачем в эти моря кидаться? Но надо же попробовать!

Допускаете, что придет момент и в Минске появится офис психологической помощи «Выход есть» от Светланы Боровской»?

Не знаю, офис это будет или Дом счастья. Давно мечтала: если бы было много денег, у меня был бы очень большой дом с большими окнами в центре города. Где будет много книг, где будут работать люди, которые любят людей, всех, независимо ни от чего. Там будут помощь психологическая, чай-кофе и какие-то бублики… Туда может войти каждый человек. Не только на прием. Просто каждый может войти и провести там столько времени, сколько ему нужно, чтобы прийти в себя и не быть опасным для окружающих (смеется).

Посмотрела на днях фильм «Нелюбовь» Звягинцева. Признаю, режиссер прекрасный. Но мне не нравится, что он не оставляет надежды. В жизни так не бывает. Даже если совсем нет денег, можно подмести двор, и тебе дадут батон, и ты уже не умрешь, а завтра что-нибудь придумаешь. Если ты болен, всегда можно помочь другому, кому хуже. А в фильме все плохо, будет еще хуже и ничего изменить нельзя… Я вот «Сто лет одиночества» Маркеса все никак не соберусь прочитать. Спросила одну умную девочку, которая очень его любит, как бы она описала эту книгу. Она сказала: «Все безнадежно и конечно в отношениях между людьми». Я успела испугаться: «Не может быть! Не согласна!» И вдруг она добавляет: «Если не беречь друг друга». И в этом — всё! Весь смысл жизни.

Я знаю, надежда есть, и сколько буду дышать, буду ее нести и буду об этом кричать. И пусть некоторые обсуждают, почему она так орет утром… Потому что многие не слышат, они оглохли! Да и у меня порой нет терпения, но не терплю хамства. Как-то мне сказали: ты как воронка — можешь выжечь своей эмоцией дотла вокруг, а можешь разрешить конфликт — и на этом поле расцветут цветы. Нашла себе игру. Например, когда кто-то на дороге говорит: «Ты, ворона, куда едешь!» — я смотрю на такого человека и делаю покаянное лицо, хотя вообще ни в чем не была виновата. И во многих случаях в ответ мне улыбаются — проезжай, мол, идиотка, что с тебя взять. Праздную это как победу. Вот таких побед хочу в жизни!

Это не просто какая-то позиция мудрости или результат ударов, которые со мной периодически случаются, но это очень выгодная позиция. Тогда легко жить. Мне наконец-то объяснили какие-то божеские правила. Я не понимала когда-то, как можно подставить левую щеку, когда тебя ударили по правой, — я же сковородкой могу заехать! Теперь поняла: это всего лишь не отвечать, когда тебе плюют в лицо.

Я мечтаю об этом Доме счастья, поэтому иду учиться. Знаю, как людям помочь, но надо подучиться малость. Мне нужны книги, учебники, экзамены.

Простые истины

Кто-то из великих сказал, что благодарность — одна из самых больших добродетелей. Судя по всему, вы умеете в жизни благодарить за то, что имеете…

Не скажу, что я каждый день сижу и благодарю жизнь. Но вот, например, в субботу еду на дачу. А меня пригласили в другое, очень важное вроде бы место. Но я говорю девочке, которая меня приглашала: вот когда ты вырастешь, у тебя заболеет папа, ты поймешь, что сидеть с ним на лавочке — это важнее всего.

Это выбор — сидеть с папой, готовить для него, болтать. А там река, туристы на байдарках, костел рядом, церковь… Я каждый раз говорю папе: «Это ж какой я должна быть хорошей девочкой, это ж какой аванс и какая ответственность, что я вот так живу, и ты у меня на лавочке рядом, живой, а в понедельник — «Добрай ранiцы, Беларусь!»…

 

Самое читаемое