Художник Валерий Шкарубо: «Минску не хватает душевных городских скульптур»

Есть у нас люди, которые как-то неожиданно становятся легендарными. 

Знаю в Минске многих, которые таковым считают художника Валерия Шкарубо. Это очень яркая индивидуальность.

Изо дня в день в своей мастерской вот уже четверть века Шкарубо пишет маслом… типичный белорусский характер. А вы думали, что это пейзажи? Нет! Это наши душевные рельефы, настроения и состояния, сформированные климатом, окружающей средой и историческими реалиями. Сумрак леса – меланхолия, задумчивость белоруса. Земля, засыпанная снегом, – закрытость. Серое, белесое, а то и белое небо – серьезность. Реки, причем с живой водой, и уходящие вдаль дороги – мечта о внутренней свободе. Деревья, сопротивляющиеся ветру, – долготерпение… Национальный характер и национальная психология легко читаются.

Валерий Шкарубо много говорит о человеке, хотя на его картинах человека нет!

А какая сильная энергетика у этих «сереньких» пейзажей!

– Валерий Федорович, вы много путешествуете?

– Очень много, и по европейским странам, и по России. Поездки связаны в основном с выставками. Эти странствия нужны мне, чтобы лучше понять белорусов.

– И что?..

– Вышел однажды на берег Оки и увидел далекий-далекий горизонт, километров за шестьдесят. За далью – даль. В России небо совсем другое – высокое. У нас таких далей нет. И небо большую часть года свинцовое, оно давит. Вот потому белорусы – не русские люди.

– Вы участник многих выставок. О какой хотели бы рассказать?

– Самые лучшие мои выставки проходят в Беларуси.

– Почему?

– Белорусский зритель меня понимает более тонко и глубоко, чем европейский, он более эмоциональный, хотя и очень сдержанный. Понравилось также в Японии, Китае. Если говорить о престиже, не могу не вспомнить 2005 год, Венецианскую биеннале – самый известный форум мирового искусства, в котором участвовал и я. Сейчас предлагают выставиться в Эдинбурге, но, увы, не готов.

Хотел бы показать свои картины с вариациями дорог. И чтобы зрители увидели тех людей, которые прошли по этим дорогам. Людей нет, следов нет, но вы все почувствуете… Вот такая задумка.

– Расскажите о своих встречах с Борисом Заборовым (белорусский и французский живописец, уроженец Минска. – Прим. ред.).

– Впервые это произошло по его инициативе в Париже в 2003 году. Борис Заборов видел ранее мои картины в каталогах, захотел поговорить, пригласил в свою мастерскую. Полдня говорили. Он большой умница, его советы – старшего младшему – оказались очень важными, едва ли не судьбоносными. Заборов укрепил меня в правильности выбранных художественных решений, честно сказал, где я заблуждаюсь. Он человек не публичный, ведет в Париже затворнический образ жизни, и все-таки его тянет к нам: приезжал и в Санкт-Петербург, и в Москву, и в Минск.

Какие у вас отношения с Минском? Какого цвета столица, на ваш взгляд?

– Еще ребенком из Борисова я наезжал в Минск и влюбился в него. Был серым, но с каждый годом становится все более светлым. Как будто жемчуг отмывают, и город начинает светиться. Это не значит, что я принимаю его безоговорочно.

– Что не так?

– Очень мало музеев. В каком-нибудь крошечном итальянском или французском городке на каждом шагу музеи, галереи, причем с произведениями мирового уровня. У нас галерейная культура в зачаточном состоянии. Еще Минску не хватает душевных городских скульптур. Почему на набережной Свислочи не посадить «Мальчишку, который удит рыбу»? Жаль, что на перроне железнодорожного вокзала так и не появилась «Девушка, которая встречает поезда»… Этим летом в Минске работают четыре выставки под открытым небом – искусство осваивает городское пространство. Но как это происходит в Лондоне! Там уже на подходе к музею вас встречают огромные репродукции. Они настраивают чувства, изменяют сознание.

– Вы умеете делать что-нибудь еще, кроме написания картин?

– Ничего.

– Что может послужить импульсом к новой работе?

– Я работаю по наитию, планов не строю, предварительных итогов не подвожу и никогда не могу сказать, что сейчас на мольберте: удачная картина, проходная, этапная…

– Самое первое, что видишь, войдя в вашу мастерскую: превосходное собрание картин. Это всё вы?

– Здесь нет ни одного моего полотна. Это в основном произведения уже ушедших из жизни превосходных белорусских художников Павла Масленникова, Бориса Аракчеева, Владимира Пасюкевича, Валерианы Жолток, Ядвиги Радзяловской, Ивана Карасева…

…И все-таки он достал свои полотна из каких-то потайных каморок. Вспыхнул яркий снег. Зашумела река. Протянуло ветви дерево… Тщательное искусство, создающее полную иллюзию присутствия. А если долго всматриваться, то и затягивающее внутрь рамы.

Дополнительная информация

В 1997 г. на выставке художника, которая была посвящена его 40-летию и проходила в Национальном художественном музее Республики Беларусь, картины Валерия Шкарубо увидела внучка Шагала Мерет Мейер-Грабер. Приобрела полотно для себя, однако, узнав, что в НХМ нет ни одной работы Шкарубо, подарила его музею. Сейчас в коллекции главного музея страны уже шесть полотен художника.

В 2014 г. Валерию Шкарубо присвоено звание «Заслуженный деятель искусств».

 

Фото автора

Самое читаемое

2 КОММЕНТАРИИ

  1. Здравствуйте, меня зовут Светлана, я из Минска, если Вас интересуют картины Ядвиги Радзяловской, у нас есть несколько оригинальных экземпляров.

Комментарии закрыты