«…И тут Семен реально начинает умирать». Как студенты-медики учатся спасать жизнь на манекене высшего уровня реальности

16 октября — Всемирный день анестезиолога. Об истории анестезиологии и о современной подготовке врачей этой специальности корреспондент агентства «Минск-Новости» побеседовал с главным внештатным анестезиологом-реаниматологом Минска Игорем Ялонецким.

Доктор Скорость

Как сделать так, чтобы человек не чувствовал боли? Над этим вопросом человечество гадало-думало не одно столетие. В Древнем Риме, например, эскулапы, прежде чем провести операцию, били пациента дубиной по голове, чтобы тот потерял сознание. В Древнем Египте колдовали с корнем знаменитой мандрагоры, которому во все века приписывали магическую силу. А коренные индейцы и вовсе не мудрствовали — жевали листья конопли. Куда гуманнее и, скажем так, современнее оказались древние греки: они просто накачивали больного спиртным, так как знали, что пьяному не только море по колено, но и боль нипочем. Этот метод был подхвачен славянскими лекарями-знахарями и стал самым распространенным способом обезболивания.

Поэтому до изобретения современных анестезиологических препаратов профессионализм хирурга во многом измерялся скоростью проведения операции. Ведь чем быстрее ампутируешь руку или ногу, тем меньше мук доставишь больному, тем меньше риск, что он умрет от болевого шока. В этой связи главный внештатный анестезиолог-реаниматолог Минска, ассистент кафедры анестезиологии и реаниматологии Белорусского государственного медицинского университета, профессионал с тридцатилетним стажем Игорь Ялонецкий, вместе с которым мы совершили экскурс в историю анестезии, вспоминает реальный факт, описанный в медицинской литературе. Во время ампутации ноги доктор не только удалил конечность пациента, но и в спешке отхватил скальпелем его мошонку, а заодно еще и палец ассистента.

Так что отнюдь не случайно день 16 октября 1846 года, когда в Бостоне в госпитале Гарвардского университета успешно провели операцию в условиях общей анестезии эфиром, навсегда вошел в историю. Пациент был избавлен от боли, а хирург — от излишней спешки. И с тех пор во всем мире эта дата отмечается как День анестезиолога. Операцию провели стоматолог Уильям Томас Мортон и Джон Уоррен, который занимал тогда должность главного хирурга госпиталя.

Однако долгое время обезболивающие средства были несовершенными: эфир, хлороформ и даже кокаин очень часто вызывали осложнения, в том числе смертельные. Хлороформ к тому же был взрывоопасен.

В арсенале нынешних анестезиологов сотни самых современных препаратов, эффективных и безопасных, которые позволяют обезболить как определенные части тела, так и выключить работу всех мышц, а если требуется, то и сознание человека полностью.

В помощь анестезиологам-реаниматологам пришло и самое современное оборудование.

Семен Семеныч!..

Если первым анестезиологам и реаниматологам постигать искусство профессии приходилось исключительно методом проб и ошибок, то нынешних профессионалов учат этому со студенческой скамьи.

И. Ялонецкого мы встретили в лаборатории практического обучения БГМУ со студентами выпускного курса — субординаторами по специальности «анестезиолог-реаниматолог». Игорь Зиновьевич предпочел не рассказывать, как его воспитанников готовят к практической работе, а показать это на деле.

В качестве пациента выступил манекен для отработки навыков базовой сердечно-легочной реанимации со встроенным управляющим компьютером, автоматически оценивающим каждое действие студентов. Максимально возможная оценка — 100 баллов, то есть когда не допущено ни единой ошибки. Первой реанимацию начинает бригада парней — Максим Новик и Евгений Роговский. Ребята показывают почти идеальный результат — 99 баллов. Затем непрямой массаж сердца и искусственное дыхание пациенту-манекену выполняют девушки — Виктория Куликова и Мария Сильванович. И вновь на мониторе высвечивается та же почти максимальная цифра 99. То есть при всех многочисленных манипуляциях была допущена всего одна ошибка.

— Какая именно, опять же, подсказывает компьютер, — говорит преподаватель, добавляя, что современные технологии позволяют максимально приблизить обучение к реальной работе врача.

Признаться, больше всех поразил манекен, которого студенты панибратски зовут Семеном — от названия фирмы SimMen. Это симулятор седьмого уровня реалистичности, самого высокого.

— Вы заходите в палату, и Семен реально начинает умирать, — рассказывает Игорь Зиновьевич. — Он может плакать, мочиться от боли, кровоточить… А подключенное к манекену настоящее наркозное и реанимационное оборудование позволяет проводить симуляцию реального наркоза и реальной реабилитации. То есть на практике отрабатывать все навыки, которые потребуются в настоящей операционной палате клиники и в отделении интенсивной терапии.

Игорь Ялонецкий

Глядя в горящие глаза будущих анестезиологов-реаниматологов, не могу не спросить их о том, что или кто подвиг их к выбору именно этой очень нелегкой и столь же ответственной медицинской специальности. Оказалось, что для Е. Роговского примером стали отец и родной дядя — оба анестезиологи-реаниматологи, беззаветно преданные своей очень непростой работе. В. Куликову в профессии привлекает прежде всего необходимость мгновенно принимать решения. А М. Сильванович призналась, что выбрала эту специализацию из-за ее гуманизма: анестезиологи-реаниматологи сражаются за жизнь человека, пока есть хоть малейший шанс на успех.

Забыть невозможно

По этим ли критериям выбирал некогда профессию сам главный внештатный анестезиолог-реаниматолог Минска? И. Ялонецкий, в роду которого были практически одни педагоги, признается: ему трудно однозначно сказать, что именно привело его в медицину. Но твердо помнит, как уже в 8-м классе был уверен: обязательно станет врачом скорой помощи. Так и случилось. После окончания медучилища он несколько лет работал фельдшером неотложки. А когда на 6-м курсе института пришло время выбирать специализацию, не раздумывая выбрал свою нынешнюю профессию. И за 30 лет работы в 6-й больнице Минска никогда об этом не пожалел. Возможно, говорит Ялонецкий, определяющим тоже был юношеский максимализм, как и у его нынешних студентов:

— Но без максимализма в нашей профессии никуда. Ведь в экстремальной ситуации, а они в нашей работе случаются постоянно, есть всего два варианта: или ты пришел, увидел, победил, или же пришел, увидел и опустил руки. Люди со вторым складом характера в анестезиологах-реаниматологах не задержатся.

Игорь Зиновьевич признается, что со своим характером попросту не смог бы 30 лет лечить одного и того же больного с одной и той же хронической болезнью.

— И ребята, с которыми вы общались, тоже, уверен, не смогут, — отмечает врач. — Они из тех, кто предпочитает идти в горы, рисковать, получать удовлетворение от азарта и покорения новых вершин, а не умиротворенно лежать на пляже. И так во всем.

Хотя, признает собеседник, в жизни все гораздо прозаичнее, чем в мечтах. Профессия анестезиолога-реаниматолога — это прежде всего очень тяжелый физический и моральный труд. Врачи этой специальности находятся с пациентом гораздо дольше, чем хирурги. Они беседуют с ним перед тем, как вводить наркоз, следят за его состоянием во время и после процедуры, выхаживают после оперативного вмешательства. Именно от их профессионализма зависит успех всей операции. К слову, самая продолжительная операция, в которой участвовал Ялонецкий, длилась 18 часов.

— При этом анестезиологи-реаниматологи не просто следят за состоянием пациента, а активно помогают ему, — поясняет Игорь Зиновьевич. — Представьте, каково это — десятки раз повернуть 100–120-килограммовое тело с боку на бок. Или руками делать непрямой массаж сердца несколько часов подряд.

Увы, непременным атрибутом профессии является и постоянный стресс со всеми вытекающими из него последствиями. По этому показателю среди коллег медиков анестезиологи-реаниматологи уступают лишь психиатрам, нейро- и кардиохирургам. К огромному сожалению, каждому из коллег Ялонецкого порой приходится признавать бессилие перед коварной болезнью или увечьем.

— Это, безусловно, очень тяжело, особенно когда умирают молодые пациенты. И никогда не проходит бесследно для врача, — с горечью говорит Игорь Зиновьевич. — Но спасает другое: во сто крат чаще мы видим хороший исход даже в очень тяжелых ситуациях. А есть пациенты, которых мы помним и будем помнить всю оставшуюся жизнь.

Для Ялонецкого это, например, очень обаятельная и позитивная девушка, которую оперировали 12 часов. За это время в ее организм влили 32 л жидкостей, 25 из которых — препараты крови. Но все закончилось хорошо, девушка жива и здорова.

— Разве такое можно забыть? — риторически спрашивает доктор, который помнит не только имя и фамилию пациентки, но даже номер ее телефона. — Именно такие случаи дают огромный позитивный заряд для дальнейшей работы.

Фото Сергея Лукашова

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ