Из глубины веков…

Екатерина Циркун
Автор материала:
Екатерина
Циркун

Новый год в крестьянской семье моей бабушки всегда был особым праздником

Даже в послевоенные трудные времена дед Степан Денисович и бабушка Анна Ивановна старались непременно к Новому году купить  материи на платья своим  трём девочкам,  ручку или перочинный ножик сыну. Подарки упаковывались, развешивались в саду, и в полночь родители будили  спящих детей, оповещая их, что под окнами скрипел снег и, наверное, приходил Дед Мороз.  Полуодетые, в валенках на босу ногу, малыши  с визгом носились по саду, разыскивая пакеты. Спустя годы   таким же образом  подарки  развешивались для меня. А когда и я повзрослела, уже мы закупали в Минске сюрпризы для всех и  развешивали в саду:  кофе и шоколад для бабушки, фланелевую рубашку деду,  новые платья для меня, что-нибудь для моих родителей. Секретом эти подарки были уже для бабушки с дедом, и они  вместе с нами с азартом месили сугробы в ночном саду, ахали, удивлялись, восторгались… Этот праздник хотелось продлить, и, оставаясь у бабушки на зимние школьные каникулы, я заранее припрятывала разные мелочи, чтобы выложив их под елку, каждый вечер  слышать   радостные возгласы бабули.

Приезд в деревню на Новый год был обязательным, невозможно было  даже помыслить, что этот праздник можно встречать где-нибудь ещё. Была традиция – в городе покупали самый яркий, самый большой, самый красивый  шар, и по дороге в  нашу Муравьёвку  навешивали  его на  придорожную ёлку.  Ёлка была выбрана примерно на середине дороги до Щучина, где-то в Ивьевском районе, и каждый год она получала подарок. На обратном пути  шара мы уже не находили,  только следы маленьких ног указывали на  обладателей  волшебной новогодней находки.

Особым действом был выбор в недалёком “гаю” праздничной ёлки.  Однажды родители  тайком от остальных  заранее выбрали деревце и навесли на него конфеты. Потом  умело пустили меня по тропинке именно к этой ёлке. Можете представить восторг пятилетнего ребёнка! По дороге к дому я рассказывала всем встречным, что Дед Мороз уже украсил ёлочку, а бабушка  тихонько похвалила родителей, мол, молодцы вы, дети, хорошо придумали. Но розыгрыш был доведен до конца: родители совершенно “искренне” заявили, что они не при чём и считают “конфетное дерево” происками  бабушки. Кстати, обычно украшения на ёлке процентов на пятьдесят были съедобными: конфеты, мандарины, домашнее печенье в виде смешных фигурок…

Так получилось, что наши дни рожденья  почти совпадали: бабушкин приходился на кутью, мой днём раньше. Я оставалась в деревне на каникулы, и времени, чтобы приготовить настоящий сочельниковый стол с двенадцатью постными блюдами, было достаточно. Мы пекли галушки и тёрли мак с мёдом, варили овсяный кисель,  своеобразный суп-квасок из сухих боровичков,  пряжили боб, готовили сладкий кисель из сухофруктов, мочёную бруснику, селёдку, перловую кашу с маком и мёдом. После ужина  мы с бабушкой по скрипучему снегу шли  к хлеву, где  зимовала корова. И я, напрягая слух,  приникала к двери: ведь согласно  поверью в Рождественскую ночь животные должны были говорить. Но, увы, пример Валаамовой ослицы не вдохновлял  нашу любимицу.

Живость и интерес к жизни бабушка сохранила до конца своих дней. Уже  на восьмом десятке она  уговорила соседку (старше ее самой на 11 лет!) посмотреть, что за  таинственная птица поселилась на яблоне в большом лохматом гнезде. Вскарабкавшись при помощи лестницы почти на вершину, подруги обнаружили обыкновенную ворону и оставили её  выводить птенцов. А весной  в очередной наш приезд бабушка первым делом повела всех на выгон, где  ею было обнаружено гнездо чибисов. “Вы ведь не знаете, какие красивые у них яйца, посмотрите и полюбуйтесь”. Мы важно шли к выгону, здоровались с проезжающими, озабоченными весенними работами людьми, и бабушка  тихонько посмеивалась: “Если бы они знали, куда старая Трукшиниха ведёт своих взрослых детей, вот бы смеялись…”

Однажды  весною она разбудила меня на рассвете. Дав себе слово отоспаться на каникулах, я сопротивлялась, что-то бормотала и натягивала одеяло. Но  бабушка была настойчивой. “Встань, внучечка, — ласково шептала она. -Птицы  летят. Кто их увидит, тот, как они, будет всегда возвращаться домой…”

Я вышла на крыльцо. На бледно-зелёном предрассветном небе чётко вырисовывались шнурки   диких гусей, которые важно гоготали, оповещая, что пришла весна, и они вернулись из тёплых краёв…  Гуси пролетели, а мы с бабушкой стояли и ждали солнца…

Каждый год моя   незабвенная бабушка, мудрая крестьянка  с душою художника, в разгар полевых работ выбирала день и вела всех своих семерых внуков в лес смотреть весну. Мы брали домотканную постилку, расстилали её на поляне и любовались цветами. “Вы не рвите их, — уговаривала бабушка, — вы  смотрите. Вот синие пролески, белая – казодра (так она называла ветреницу дубравную), а жёлтенькие – мянушки”. И мы учились не мять и не рвать, осторожно ступать и благодарить лес  за  весну, за радость, за первых птиц… Теперь я рассказываю про семейные традиции дочке и жду лета, чтобы  поехать с ней в  Муравьёвку, оживить бабушкин опустевший дом, сходить в гай за малиной. А пока что непременно приготовлю  новогодние и рождественские блюда по старинным рецептам. И подарки  будут спрятаны не только под ёлкой,  но и на темном холодном балконе,  и во всех таинственных уголках  квартиры, которые так любят дети и волшебники.

Читайте и подписывайтесь на нас:

Читайте нас в Google News

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Самое читаемое