ИЗ ПЕРВЫХ УСТ. «Евреев расстреливали у котлована и присыпали землей, которая потом долго колыхалась»

Журналисты агентства «Минск-Новости» совместно с прокуратурой г. Минска в проекте «Из первых уст» рассказывают о воспоминаниях свидетелей геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период.

Уголовное дело по факту геноцида населения Беларуси возбудила Генеральная прокуратура. В материале приведены цитаты из протоколов допроса людей, которые стали очевидцами тех страшных событий.

Фото: pixabay.com

Наум Х. (1932 г.р.):

– В 20-х числах июля 1941 года в Минске создали гетто. Об этом повсюду развесили объявления на немецком и русском языках. В них также было указано, кто в каких районах должен поселиться, и предупреждалось: если кого-то обнаружат за пределами гетто – сразу расстреляют.  

Там немцы организовали биржу труда, куда каждый день должны были являться трудоспособные граждане. Проигнорируешь – пойдешь под пули. Людей отбирали и колоннами увозили для расчистки улиц от завалов после бомбежек, на товарную станцию для разгрузки вагонов и другие работы.

В августе 1941-го я попал в лагерь. Для немецких солдат там устраивали зрелища. Начальник лагеря издевался над беззащитными людьми: подзывал к себе первого попавшегося, избивал до полусмерти и отпускал. Потом следующего…И так, пока ему не надоест.

В первый же день своего пребывания там я увидел, как он ради забавы убил пять человек. Меня тоже подозвал и избил, а потом приказал бежать. Думал, фашист выстрелит мне в спину, но обошлось.

Однажды немцы дали мне лопату и приказали рыть яму для двух трупов. На помощь привели еще двоих. Нам сказали, что мы копаем ее для себя. Потом принесли израненного человека, у него из рта текла кровь. Немец выстрелил ему в голову, брызги крови попали мне на лицо. В этот день он убил еще двоих.

Как-то было уж очень жарко, от пыли и высокой температуры трескались губы, а воды не было. Единственное, чем можно было их смочить, – собственная моча.

Вечером привезли неочищенную пшенную кашу, и всех узников лагеря ею накормили. Один пленный попросил добавки, за что надзиратель приказал связать ему руки и ноги, после чего его стали избивать. Каждого пленного обязали нанести мужчине по 25 ударов, а он должен был их считать. После того как 60 человек ударили его, бедолага затих. Тело выбросили. Затем всех построили, а один мужчина замешкался, так как потерял очки, без которых слабо видел. Начальник лагеря стал его тыкать лицом в лужу.

Когда мама узнала, где я нахожусь, пришла меня искать. Стоя за проволокой, я звал ее, но она меня не узнала – настолько был изувечен.

Потом у меня поднялась температура и меня отправили домой. Оказалось, я был последним, кого отпустили из лагеря.

Я стал трудиться на продовольственной базе, работники которой тайно помогали партизанам. Но нашелся предатель, рассказавший об этом немцам, после чего многих расстреляли.

Всю стройбригаду, где я работал позже, вывезли в концлагерь Майданек в Польшу. По приезду туда фашисты выясняли, кто кем трудился, и оставляли лишь некоторых, а остальных, в том числе и меня, отправляли дальше.

Помню, как на подъезде к Освенциму был слышен смрад паленого мяса. Нас поначалу не выпускали из вагонов. В какой-то момент подъехал другой поезд, из него вывели прилично одетых людей, у которых на груди были нашиты желтые звезды. Всех их построили и повели в газовые камеры.

После вывели людей и из нашего вагона, отделили женщин от мужчин и детей. Один из немцев указывал пальцем, кого куда присоединить. Одну группу отвели в газовые камеры. Меня и оставшихся загнали обратно в вагоны и повезли на работы в Германию, в г. Вайхинген.

Я прошел еще несколько лагерей, работал в каменоломне, на лесозаготовках. Затем меня освободили. Какое-то время пробыл в больнице, а после еще два года служил, затем вернулся в Минск.

Фото: pixabay.com

Людмила В. (1937 г.р.):

– Я проживала в д. Смоловица с мамой, двумя братьями и бабушкой, а также родителями моего отца, который умер еще до войны. Неподалеку размещался партизанский отряд, многие в нем были из числа местных.

В деревню часто приходили немцы с украинскими полицаями. Мама рассказывала, что последние отличались особой жестокостью. Нередко отбирали у людей последнюю еду, убивали их, кого-то угоняли в неизвестном направлении.

Однажды немцы вывели всех на улицу, с собой ничего взять не разрешили. Дома сжигали. После людей согнали в большой сарай – мы думали, что его тоже спалят. Один мальчик выпрыгнул в окно, чтобы взять еды. По нему стали стрелять, но моя мама побежала за ним, и немец разрешил забрать его опять в сарай.

Так мы сидели примерно 3 часа, может чуть больше. Позже приехали машины, в которые сперва стали загружать взрослых, а потом детей. Отвезли нас в лагерь Озаричи. Он был обнесен колючей проволокой и высоким забором, на вышках находились вооруженные солдаты.

Когда нас гнали ко входу, одна женщина упала. На нее тут же натравили собак. Немец стоял и наслаждался этим зрелищем.

В самом лагере нас ждали нечеловеческие условия: мы были без воды и еды, спать даже в лютый холод приходилось на голой земле. Там от тифа умер мой дедушка, вскоре после освобождения от этой болезни ушла из жизни и бабушка.

Раиса К. (1932 г.р.):

– Моя семья состояла из пяти человек: родители и трое детей. Мы жили в Червене. Помню, когда в наш город пришли немцы, они привели с собой красивых лошадей. Неподалеку было много покосов, и их туда отправили пастись. Один мальчишка решил покататься, но лошадь, на которой он ездил, загрузла в топких местах. Паренек испугался и вернулся домой, где его уже ждали немцы. После они расстреляли школьника.

Фашисты также жестоко расправлялись с евреями. Около леса были вырыты несколько глубоких котлованов, куда их сгоняли и расстреливали из пулеметов. А потом присыпали землей, которая еще долго колыхалась.

Родителей вывезли в Германию, а нас отправили в детский дом. Когда мы с сестрой вернулись к нашему дому, то увидели, что калитка закрыта, а двери заколочены. Мы стали плакать. Проходивший мимо мужчина оторвал доски и впустил нас внутрь.

Когда немцы уходили из города, то поджигали дома. Нам с другими людьми пришлось убежать в лес. После мы ушли к тете.

Смотрите также:

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ