ИЗ ПЕРВЫХ УСТ. «Людей запрягали в плуг, они вспахивали дорогу, чтобы немцы убедились в отсутствии мин»

Журналисты агентства «Минск-Новости» совместно с прокуратурой г. Минска в проекте «Из первых уст» рассказывают о воспоминаниях свидетелей геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период.

Фото носит иллюстративный характер

Уголовное дело по факту геноцида населения Беларуси возбудила Генеральная прокуратура. В материале приведены цитаты из протоколов допроса людей, которые стали очевидцами тех страшных событий.

Светлана П. (1937 г. р.):

— Мои родители преподавали в школе. Когда началась война, отца призвали в армию, однако он и со своими сослуживцами вскоре попал в плен. В 1942 году папе удалось сбежать, и он вернулся домой.

Рядом с нашей деревней располагался аэродром, поэтому с приходом немцев она неоднократно подверглась бомбежке немецкой авиацией.

По ночам в деревню приходили партизаны. Мой отец и односельчане помогали им, передавали продукты и все необходимое. Позже немцы узнали об этом и местных жителей отправили в Кировскую тюрьму.

Отца часто вызывали на допросы, но он ни в чем не сознавался. Затем около 60 человек, в том числе и нас, повели в местечко Городец. Людей запрягали в плуг и заставляли вспахивать дорогу, чтобы убедиться в отсутствии мин на ней. Так мы дошли до ближайшей деревни, где всех собрали перед большой свежевырытой ямой. Все понимали, что нас расстреляют. Кто-то отвел меня и сестру в сторону от толпы. В последний момент пришел приказ всех отпустить. Так мы чудом уцелели.

Лидия С. (1936 г. р.):

— События войны я помню больше из рассказов матери. Когда она началась, мы жили в Жлобине. Город захватили немцы, всем запретили покидать жилье. В нашем доме фашисты хранили мины и гранаты. Однажды один снаряд пропал, после чего они принялись пытать маму: посадили ее к стене и стали стрелять поверх головы. К счастью, она осталась жива.

Позже всех горожан отправили в концлагеря, некоторых вывезли в Германию.

Сначала нас привели в первый лагерь, где мы пробыли пять дней, затем пешком погнали в другой. По дороге не кормили. Тех, кто не мог идти или пытался бежать, — расстреливали.

Когда мы подошли к лагерю, то увидели вырытые вдоль него ямы с трупами. В лагерь часто приезжали большие машины и увозили детей. У мамы нас было четверо, она очень хотела нас тоже отправить со всеми, но мы попросились остаться, чтобы быть вместе. Позже узнали, что детей забирали для донорства крови, трансплантации органов и опытов.

Кормили зараженным тифом хлебом. Когда нас освобождали, немцы заминировали лагерь, поэтому всех выводили по узкой дорожке, которая была безопасна.

Вся моя семья переболела тифом, одна сестра умерла. Мне болезнь дала осложнение на уши, поэтому всю жизнь были проблемы со слухом.

Вячеслав Т. (1938 г. р.):

— Я жил с семьей в д. Ганевичи, что недалеко от Хатыни. Помню, как весной 1944 года мы с ребятами гуляли на улице, а со стороны Хатыни гнало ветром щепки и несгоревшие ошметки. Доносились крики и стоны людей.

Большинство деревень, что были в округе, сожгли немцы. В нашей жили пять еврейских семей. Соседских девочек Зелду и Фиру расстреляли у всех на глазах. Многих фашисты избивали до смерти. Отца как-то забрали по доносу местного полицая, которого папа выгнал из нашего дома. Позже мы узнали, что его убили — тело родителя нашли партизаны.

В 1944-м немцы стали устраивать жестокие облавы. Однажды местных собрали на пастбище, обнесенное проволокой. Часть людей убили, а оставшихся, в том числе и нас, собирались отправить в райцентр. Мама сказала мне сходить и отпустить с цепи собаку. Фашист, стоявший у нашего дома, не разрешил это сделать и больно ударил меня ногой в пах. Тогда мама сама пошла просить. На польском и немецком она смогла уговорить взять продуктов и забрать пса.

Людей поставили в колонну и стали грузить в машины, при этом сильно избивая. Одна женщина громко закричала, когда ее ударил немец. Наша собака набросилась на него, и он выстрелил. Но пуля срикошетила и убила фашиста. Поднялась паника, люди бросились наутек в разные стороны. Мы сбежали в деревню Юрковичи, где было много полицаев. Нас поймали и отправили в Минск.

Нас привезли в концлагерь на ул. Широкой (ныне — ул. Куйбышева). Кормили гнилой кониной, хлеб давали маленькими кусочками и с опилками. Я настолько ослаб, что не мог ходить. По ночам нас поднимали и били. Кто сопротивлялся — расстреливали. Детей на день садили за решетку, а взрослых отправляли на работы.    

Людей часто заставляли танцевать и петь. Кто не слушался — получал пулю.

Однажды среди военнопленных прошел слух, что ожидается бомбежка — нас будут освобождать. Вечером мама взяла меня и сестру, и мы спрятались в подвале. Было очень страшно. Вскоре нас действительно освободили.

Смотрите также:

 

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ