ИЗ ПЕРВЫХ УСТ. «Одна женщина подняла своего грудного ребенка за ноги и со всей силы ударила о дерево»

Журналисты агентства «Минск-Новости» совместно с прокуратурой г. Минска в проекте «Из первых уст» рассказывают о воспоминаниях свидетелей геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период.

Уголовное дело по факту геноцида населения Беларуси возбудила Генеральная прокуратура. В материале приведены цитаты из протоколов допроса людей, которые стали очевидцами тех страшных событий.

На фото: стела «Минск — город-герой», г. Минск

Светлана Ж. (1930 г. р.):

— Тогда мне было 11 лет. Помню, с папой пошли в магазин, но он оказался закрыт. Вернувшись домой, мы узнали, что началась война.

Самое страшное было, когда бомбили Минск. Люди прятались в сараях и погребах. Вам не передать то чувство страха, которое мы испытывали в те минуты! С приятелями из любопытства лазили на крыши, но нас тут же оттуда прогоняли взрослые. Бомбы сыпались одна за другой, все горело. Небо было черное, как ночью. Однажды, когда я с родными пряталась в сарае, совсем рядом упала бомба. После мы не могли выйти, потому что дверь засыпало обломками, кругом была вода и грязь.

Во время войны папа был связным с партизанами. Он часто приносил от них еду. Однажды его выследили. Посреди ночи к нам в дом ворвались немецкие солдаты и повезли всю семью на вокзал, погрузили в товарный вагон, в котором было только маленькое окошечко с проволокой.

Дети кричали. Куда нас везли, никто не знал. По пути не кормили, от чего многие умирали. Конечная точка пути — лагерь под Штутгартом. Всех распределили по баракам, а после стали выгонять на работы. Кормили лишь горячей водой да хлебом с опилками. Затем мужчин куда-то вывезли и к работам стали привлекать детей. Если что-то плохо делали — били палками.

Затем нас с мамой отправили в лагерь для работ при заводе, где дети собирали металлическую стружку. Если надзиратели замечали грязь — сильно избивали. Представляете, каково это собирать голыми руками стружку!

Медицинской помощи не оказывали. Врачи приходили только тогда, когда нужна была кровь, которую брали у детей.

Маму с другими женщинами заставляли стирать содой солдатскую одежду. Младшую сестру она брала с собой, чтобы та не потерялась — прикалывала ее одежду к своей, булавкой. Помню, у мамы постоянно были в волдырях руки.

Однажды утром нас должны были выгнать на работу, но никто так и не пришел. За стенами барака слышалась громкая брань, а потом все затихло. Когда отрыли ворота, мы увидели много погибших. После помогали носить трупы в вырытую яму.

Нас освободили американцы. С папой мы встретились, когда нас передали советским солдатам.

Валентин К. (1939 г. р.):

— Когда началась война, я жил в д. Сенча Минской области. Мой отец ушел на фронт, а мать с пятью детьми осталась одна. Почти сразу нашу деревню оккупировали, немцы заняли хорошие дома, выгнав людей на улицу.

Однажды гитлеровцы собрали местных жителей на перекрестке. Женщин заставили идти с плугами, чтобы проверить, нет ли на дороге мин, потому что ранее там подорвалась повозка с немцами.

Затем всех согнали в сарай. Некоторых отправляли разбирать завалы, оставленные на дорогах партизанами. Нас не кормили, все были напуганы.

Как-то людей выстроили в шеренгу, после чего расстреляли мужчин, подростков и стариков. Трупы бросили в горящий сарай. Всех оставшихся погнали в лагерь, расположенный неподалеку от Марьиной Горки. У детей постарше немцы брали кровь. Кормили раз в день. В лагере все заболели. Как потом оказалось, немцы умышлено заразили детей. Лично я болел брюшным тифом и туберкулезом.

После освобождения, когда немцы отступили, дети разбежались по лесам и прятались там еще месяца три. Матери удалось нас найти, но домой мы так и не вернулись — нашу деревню сожгли.

музей ВОВ
На фото: Музей истории Великой Отечественной войны, г. Минск

Ираида К. (1931 г. р.):

— Когда началась война, мы с мамой жили у бабушки с дедушкой в Жлобине. Пришли немцы и всех согнали на вокзал, погрузили в товарные вагоны, в которых было очень много людей, и повезли в неизвестном направлении.

После мы долго шли под конвоем. Помню, рядом с нами держалась одна женщина с котомкой за плечами и тремя детьми: малыша несла на руках, а двое старших держались за юбку. В какой-то момент она стала отставать, так один немецкий солдат принялся бить ее в грудь автоматом.

Шли очень долго. Одна женщина подняла своего грудного ребенка за ноги и со всей силы ударила о дерево. Затем последовала автоматная очередь, и она упала без чувств.

По дороге в грязи мы увидели труп моей бабушки. Оказывается, ее с семьей дяди вели этой же дорогой немного раньше. Потом нас согнали в болото, которое оградили колючей проволокой, чтобы никто не сбежал.

Нина Л. (1940 г. р.):

— Я родилась и жила в Минске. Началась война, и отец отвез меня с братом и мамой к бабушке в Гомельскую область, а сам ушел на фронт.

Когда деревню оккупировали, нас разделили: я осталась с бабушкой, а мама с братом. Потом отправили в лагерь Озаричи, где все жили под открытым небом. Лишь позже мы с бабушкой узнали, что в нем также находилась и мама, но мы были не вместе.

В лагере мама потеряла моего брата: ушла на работу, а когда вернулась, он исчез. Мы долго потом его искали, но безуспешно.

Она рассказывала, что у брата брали кровь. В лагере всех заражали тифом. Сбежать оттуда было невозможно — по периметру лагерь был заминирован.

Смотрите также:

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ